Обещание

— Я тебе, блять, сказала подмести это, а не пропылесосить! – крик Мицуки Бакуго был рассерженнее обычного. – Кацуки, ты хоть один блядский раз можешь сделать то, что тебе говорят!? — Это сраная шелуха от семечек, а не кирпичи! Или, по-твоему, пылесос создан, чтобы сосать воздух и тупым извращенцам!? — Уйди с глаз моих, пока я в тебя этой горячей сковородой не закинула! От злости парень заскрипел зубами, но решил уйди, напоследок пнув причину ссоры – пылесос. Кацуки Бакуго, 14:18 «Кири, я зайду к тебе, ок?» Эйджиро Киришима, 14:21 «А? Конечно, чувак! Не проблема! А что случилось???» Но отвечать Бакуго не стал; выйдя в коридор, блондин быстро обулся в первые попавшиеся кроссовки и выскочил на улицу, позабыв о куртке. Не забыл он только телефон, беспроводные наушники, вечно болтающиеся у него на шее, злость и адрес Киришимы. Последнее он нашёл бы с закрытыми глазами, доверившись одной только мышечной памяти, – Бакуго часто ходил к Киришиме после ссор и просто так. Этот парень умел успокоить одним своим присутствием. У него, наверное, аура такая. В наушниках играла очередная песня I prevail – Bow Down. Как-то раз Киришима сказал, что эта песня ему напомнила Бакуго, а точнее, что эта песня и есть Кацуки Бакуго, даже голос солиста напоминал этого гордого взрывного блондина. До нужного дома парень добрался спустя пять песен. По пути сюда он успел искусать губы и оставить на ладонях глубокие красные следы-полулуны от ногтей. Киришима, увидев расстроенного друга в окно, тут же выбежал встречать его крепкими объятиями. — Сделаешь чай? – без единой эмоции спросил Кацуки, всё ещё греясь теплом чужого тела и смотря вниз. — Чайник уже закипел, – со своей жизнерадостной улыбкой ответил Эйджиро и, перекинув руку через шею блондина, повёл его в дом; прислонившись ухом к уху Кацуки, парень весело добавил, – Bow Down? Тебе так понравилась? – улыбка стала ещё шире и оголила акульи зубы парня. — Эта песня – я сам. Так как она может мне не нравиться? – с лёгкой усмешкой ответил блондин и взглянул на своё солнце. — Родителей, кстати, дома нет, так что я с трудом нашёл твой любимый чай и твою кружку. Ну, знаешь, мамы как наведут порядок, так ничего не найти! Одной репликой Эйджиро задел сразу две больные на данный момент темы для Кацуки – уборка и мама. Зайдя в дом, парни быстро разулись и пошли на кухню. Там Киришима быстренько налил парню напиток и убежал на второй этаж, ничего не говоря. А Кацуки и не спешил спрашивать, что это за выходки, – он был уверен, что это для его же блага Кири куда-то так резво побежал, даже забыв налить чай себе, и, решив исправить это, Бакуго наполнил кружку с принтом Алого Бунтаря ягодным Curtis и закинул две таблетки сахзама. Киришима любит сладкое, но свою фигуру любит ещё больше, поэтому старается заменять сахар. И Кацуки это знает. Он знает о Киришиме очень много. Наверное, даже слишком. Но на имена переходить они не спешили, чтоб никто ничего не заподозрил. Когда блондин сделал первый глоток, прибежал Эйджиро с красным свёртком в одной руке и толстовкой – в другой. — Ты пришёл совсем в лёгкой футболке, Бакуго! Сейчас конец октября, знаешь ли! Не время гулять в таком виде! Я обязан тебя отогреть! Живо надевай мою толстовку, и я укутаю тебя в покрывало! – голос взволнованного ребёнка, глаза – тоже. Киришима – это надёжный и сильный герой, который дома превращается в плюшевого и заботливого ребёнка. – Ты где хочешь рассказывать о... Ну, о чём ты там хочешь рассказать, в общем. Здесь или в мою комнату зайдём? — В комнату. Одобрительно кивнув, Эйджиро сел напротив и обхватил свою чашку ладонями, согреваясь. Он внимательно наблюдал, как Кацуки, такой ворчливый с другими, сейчас послушно выполняет то, о чём его попросили. Не выдержав, Киришима всё-таки встал и подошёл к Бакуго, аккуратно накрывая его пледом со спины, задерживаясь и снова сковывая в объятиях. — Я скучал, – Эйджиро потёрся щекой о щёку блондина, словно котёнок, требующий ласки. — Кири... – с трудом выдавил из себя Кацуки, положив свою руку на чужую. Ему всё ещё трудно выражать чувства, трудно быть нежным и трудно принимать любовь от кого-то. Поняв это, Эйджиро отстранился и вернулся на своё место. Он начал рассказывать какую-то забавную историю, чтобы отвлечься и помочь приятелю расслабься. Видеть Бакуго грустным – слишком для Киришимы: слишком больно, слишком тяжело, слишком неприятно. Закончив с чаепитием, оба встали из-за стола. Киришима, ловя момент, подхватил Бакуго и перекинул через плечо. Как бы Кацуки не брыкался, как бы не бранился и сколько бы не создавал взрывов (слабых, чисто для вида), Эйджиро не выпускал его. Он лишь активировал причуду и с улыбкой кинул шутливое «Я донесу тебя, принцесса. Ты в надёжных руках». * Усевшись на кровати возле стены и прижав колени к груди, Бакуго принялся рассказывать о произошедшем, не жалея бранных выражений и скользких сравнений, а Эйджиро сидел на компьютерном стуле и, подперев подбородок руками, внимательно слушал, моментами отвечая. — Может, это из-за таблеток? Ты же говорил, что она что-то пьёт... Возможно, побочка. — Или характер дерьмовый. Посмеявшись, Киришима ответил несерьёзное «Возможно». — Не «возможно», а точно. И это дерьмо передаётся по наследству, – фыркнув, отрезал блондин и отвернулся в сторону, положив голову на колено. — Как же заебало... — Хочешь остаться сегодня у меня? Пусть твоя мама остынет там... Типа, ну, сейчас вы оба слишком... разъярённые? – хотя это вроде как норма... – Так что, вам бы денёк друг от друга отдохнуть, а завтра пойдём в цветочный, и ты подаришь ей букет! — Я без денег. — А кто сказал, что тебе придётся платить? У меня есть нычка для особых случаев, поэтому решено, – в подтверждение своих слов парень стукнул кулаком по ладони и посмотрел таким уверенным и не терпящим возражений взглядом, что Бакуго даже растерялся, не зная, что ответить. Послышался шум с первого этажа – пришли родители. — Я пойду их предупрежу, что сегодня ты у нас тусишь, – предупредил Эйджиро и кинулся к двери, но Бакуго его остановил, окликнув. — Я с тобой спущусь. Надо же поздороваться. * Родители Киришимы очень любят Кацуки, считают его хорошим, умным и очень воспитанным юношей. В принципе, так он себя и вёл при них. И при Эйджиро он тоже был таким. Его Бакуго даже слушается, когда тот делает замечания насчёт поведения. Киришимы – единственные, кто знают Кацуки с иной, хорошей стороны. Эта семья – единственная, кому Кацуки смог довериться.