happy together

— Я не пойду, — неожиданно выдаёт Тэхён, резко тормозя посреди коридора, и руку свою из ладони Чонгука отнимает. Чонгук смотрит на него пару секунд растеряно, не понимая. — В смысле? — он хочет вернуть чужую ладонь в свою, но Тэхён пятится назад и упрямо поджимает губы. Чонгук недоуменно хмурится. Они встряли посреди коридора отделения консультации для омег, куда пришли на первый приём к врачу, вокруг снуют люди, кто-то с любопытством, а кто-то даже с подозрением и неким неодобрением косится в их сторону. Альфе все это совсем не нравится. Но дело не в людях, на чужие косые взгляды Чонгуку искренне плевать. На то, как они с Тэхёном сейчас выглядят со стороны, и что там себе могут напридумывать все эти зеваки тоже плевать. Куда больше альфу волнует то, что сейчас его мальчик прячет от него глаза под смолью пушистых ресниц, явно нервничает, пальцы длинные в мелких тонких кольцах заламывая, и отступает назад. — Тэхён? — Не пойду, — отзывается старший негромко, не так категорично, как в первый раз, и весь словно сжимается, становясь визуально меньше и хрупче, чем есть на самом деле, уязвимее. — Что не так, детка? — Чонгук говорит мягко и осторожно, доверительным тоном, как говорят взрослые маленьким напуганным детям. — Эй, Тэ, посмотри на меня, — просит он ласково, — пожалуйста. Тэхён надломлено выдыхает: — Я боюсь. — Чего ты боишься? Я рядом. Тэхён хмурится болезненно; у него в голове очередной морской бой, там страшно, там темно. Ему сложно признаться, но… на выдохе: — Я боюсь, что это всё окажется правдой, что это всё по-настоящему происходит с нами. Что мы будем делать, Чонгук? Как мы будем жить? — все страхи слетают с губ волнующими вопросами. Сотни «как», «что делать», учёба, работа, родители, друзья — они не готовы вот так вот сразу… Он не готов. Пальцы Тэхёна мелко дрожат, порождая в Чонгуке острое желание собрать эту дрожь с мягких подушечек изящных фаланг губами, прижать к себе максимально близко, чтобы укрыть от всего мира, забрать страхи и все чёрные пугающие мысли из чужой прекрасной, дурной головы, что альфа и делает. — Эй, тихо, — шепчет он так, чтобы слышно было только Тэхёну, зарываясь пальцами в мягкие пряди тёмных волос на затылке, притянув парня к себе, — Ты должен понять и признать это, ведь он уже есть, Тэ. Наш ребёнок, Тэхён, он здесь, — ладонь альфы скользит от загривка по спине и перемещается вперед, на тэхёнов живот, — между нами. Ты чувствуешь его, и я тоже его чувствую, хоть он ещё совсем крохотный, но он есть, Тэхён. И в этом нет ничего страшного, тебе нечего бояться, потому что я всегда буду рядом. Мы решим всё постепенно — с учёбой, работой, жильём… Слышишь меня, да? Всё будет хорошо. Всё и так хорошо, Тэ. Эй, вот только не плачь, глупый совсем… — Чонгук смеётся обезоруживающе, целуя поочередно то в кончик носа, то в прикрытые веки, то в губы, и держит крепко в своих руках, а Тэхён в этих тёплых объятьях лопается, как мыльный пузырь, и впрямь готовый разрыдаться в голос. Чонгук… его Чонгук — неиссякаемый источник самого яркого и тёплого света; его, тэхёнов, маяк, который всегда укажет нужный путь, крепко взяв за руку… — Кхм, прошу прощения, Ким Тэхён? — миловидная медсестричка смущённо откашливается и как положено быстро кланяется, — Доктор Пак уже Вас заждался, пройдёмте к нему в кабинет, — она тут же разворачивается и устремляется прочь прямо по коридору. — Ну что, пойдём? — осторожно просит Чонгук, прижимаясь губами к чужим длинным пальцам, и на всякий случай уточняет: — Вместе, — клятва в одном слове — и в радости, и в горе. Тэхён тянет носом воздух, выдыхает, ещё мгновение прислушивается к себе — страхи не уйдут окончательно, это не так просто. Но если Чонгук обещает быть рядом… он согласно кивает. …