По воле судьбы...

* * *  — Ну, Изуми-чан… — вот уже час, как девушке приходилось слушать нытьё мелкого парнишки, удобно обосновавшегося у неё на спине. С тех пор как они вышли из своего убежища, Изуми ни разу не останавливалась на привал, и, хоть Конохамару и не уставал, но был явно этим недоволен. Они всё шли вдоль реки, чьё журчание приятно ласкало слух в тишине ночи. В траве потрескивали насекомые, прохладный ветер игрался с волосами, щекоча кожу, а полная луна озаряла им путь. — Ну я есть хочу… — писклявый детский голосок надоедливо трещал над ухом, раздражая уже и так расшалившиеся нервы.  — Заткнись, сопляк.  — Хватит меня так называть, — мальчишка обиженно надул губы, хмуря брови. — Не сопляк я вовсе… — Учиха решила промолчать на его этакое заявление. Спорить с ребёнком — это же слишком низко для такой, как она. Девушка устало закатывает глаза, поражаясь собственной слабости. Новый приступ боли разрастается в области колена, и девушка на миг останавливается, прикусывая губу. Она так и не обработала рану как следует, всё что было в аптечке пришлось потратить на неблагодарного Конохамару, который уж точно не оценит её этакие подвиги. Так что всё, что оставалось брюнетке, это плестись вперёд, изредка похрамывая и терпя боль.  — Решила отдохнуть, Изуми-чан? — язвительным тоном выдал наглый мальчишка. Учиха хмыкнула, переступая через камень и продолжая путь. Сейчас её больше всего волновали остальные члены отряда. Она надеялась найти хоть кого-то до наступления утра. Брюнетка, то и дело, постоянно смотрела по сторонам, опасаясь неожиданного нападения противника, однако ничего подозрительно девушка так и не заметила. Либо всё было чисто, либо именно этот берег реки создавал такое впечатление. — Так мы с голоду собираемся помирать? — Ещё несколько часов назад Изуми готова была смириться с неудачно подобранным напарником, оправдывая это тем, что Конохамару точно не хуже Рока Ли, но сейчас она в этом уже сомневалась. То он пить хочет, то ему есть хочется, такими темпами ангельское терпение девушки просто лопнет. — Ну уж нет, Изуми-чан, — угрожающим тоном начал мальчишка. — Ты делай как знаешь, но я с тобой здесь помирать не собираюсь. — Изуми остановилась, прикрывая глаза в попытке успокоиться и не сорваться.  — Знаешь, Конохамару, — леденящим тоном заговорила девушка. — Думаю, ты уже достаточно отдохнул. — На этих словах Учиха, несмотря на недовольные жесты наследника Сарутоби, спихнула с себя мальчишку, оставляя его в полном недоумении. — Не надо на меня так смотреть, — Изуми устало протёрла затёкшую шею. — Это для твоего же блага, усталость поможет тебе одолеть голод. — Хладнокровно заключила брюнетка.  — Но как же моя нога?! — парнишка обиженно надул губы, пытаясь вызвать жалость у Учихи.  — Ну, знаешь, — саркастично начала девушка, — Как ты и сказал, мне и о своей ране стоит подумать. — Игриво улыбнувшись, девушка указала на своё колено и, повернувшись, продолжила путь, призывая Конохамару последовать её примеру. Сам Сарутоби же был сильно недоволен сложившейся ситуацией. Поспать ему так и не удалось, а вздремнуть у себя на спине брюнетка не позволила, время от времени тряся мальчишку за ногу, объясняя это тем, что на чужой территории держать надо ухо востро. Конохамару на это лишь закатывал глаза, бубня себе под нос. Всё-таки не зря эту девицу деревенская ребятня ведьмой прозвала. Учиха всегда и во всём старалась быть идеальной. Ей были характерны такие черты, как пунктуальность, сдержанность, спокойствие, умение мыслить здраво в любой ситуации, строгость и самое главное — грубость. Казалось, что она никогда нигде не проколится, о чём мальчишка мечтал не один раз. Порой ему казалось, что её самолюбие просто выходило за рамки. Конохамару бесило в ней всё, кроме внешности. Как бы сложно ему не было это признать, но Учиха была красива, как и все члены её семьи. Сарутоби иногда даже подумывал использовать её тело в качестве нового для своего секси-джутсу, однако осуществить едкую мысль ему так и не удалось.  — Шевелись, малявка, — грубый голос идущей впереди девушки вывел парнишку из раздумий, заставляя вернуться к суровой реальности. — Мы так и до утра до деревни не доберёмся. Конохамару лишь буркнул себе под нос, ускоряя шаг. Как бы ему ни было некомфортно, но сейчас Учиха была единственной, кто мог ему помочь выбраться из этого жуткого места, так что слушаться её приходилось. На секунду мальчишка даже пожалел о том, что теперь он уже не «достопочтенный внук», кем был раньше, а просто Конохамару. Ведь будь у него сейчас те привилегии, он бы с лёгкостью мог приказать Учихе остановиться, если бы упрямая особа его, конечно, послушала. « Конечно же, есть мы так и не будем…</i >» — недовольно заговорил внутренний голос мальчика. « <i>Уж с этой ведьмой точно…»  — А Сакура-чан то посговорчивей была бы… — притворно тихим голосом выдал мальчишка, надеясь, что хотя бы укор её собственно персоны повлияет на его спутницу. Изуми остановилась, так что Конохамару чуть ли не врезался ей в спину, не поворачивая к парнишке лица, так что ему сложно было сказать что-либо о её мыслях.  — Ну тогда постарайся оказаться возле Сакуры во время следующего взрыва. — Холодно процедила девушка, делая акцент на имени подруги. Конохамару промолчал, прекрасно понимая, что тут он явно просёк. Какой бы ледышкой не была Учиха, но на этакие заявления все девушки реагируют одинаково, хоть и проявляют свои эмоции по-разному. И Сарутоби уже давно заметил, что Изуми из того типажа девушек, которые глотают злость, долгое время храня её внутри, а потом лавой обрушивают её на окружающих. И хоть сейчас обошлось без истерик, но сам мальчишка считал такой вид довольно опасным, а наличие шарингана ещё больше подтверждало его опасения. Как и ожидалось, весь дальнейший путь Учиха молчала, не выдавая ни звука, что ещё больше настораживало пацана, хоть и особо разговорчивой он её тоже не считал. Брюнетка то и дело постоянно ускоряла шаг, даже на свою раненую ногу, что открыто раздражало генина, но высказать недовольство Конохамару так и не решился. Им ещё долго предстоит быть вместе, а портить и так натянутые отношения не самая замечательная мысль. Спотыкаясь о камни и переводя дыхание, мальчишка пытался догнать свою спутницу, которая, казалось, и вовсе его не замечала. Невольно Конохамару отметил про себя, что на спине у девушки ему было бы гораздо удобней. И кто его только за язык тянул? Ведь Учиха сама по себе спокойная… Сбрасывать бы просто так не стала. Когда воздуха в лёгких почти не осталось, а грудь начинало жечь, то мальчишка не выдержал и окрикнул девушку:  — Изуми-чан! — однако Учиха не остановилась, всё также продолжая идти вперёд, гордо выпрямив спину. — Ну, Изуми-чан! — брюнетка остановилась, расслышав в голосе мальца панические нотки. Медленно повернув голову, Изуми внимательно обвела его взглядом угольно-чёрных глаз. Он устал, и это было заметно. Сарутоби руками упёрся в колени, стараясь удержать равновесие и не упасть. Мальчишеская грудь быстро поднималась, снабжая лёгкие столь нужным кислородом. Удивляло лишь то, что он ещё не высунул язык. Учиха хмыкнула про себя. Жалкое зрелище, но парнишку было как-то жалко. И всё же разрушать сложившееся о себе мнение нерушимой скалы Изуми не хотелось.  — Я не глухая, — тонко прочеканила девушка, полностью повернувшись в его сторону. — Конохамару. — Ониксовые глаза сверкнули ледяным блеском, полностью разрушая надежды парнишки на кратковременный отдых.  — Изуми-чан, мы так долго тащимся, —выпалил он на одном дыхании, поправляя голубой шарф на шее. — Я лишь хотел сказать, что мы могли бы и отдохнуть… — Десткие глаза с надеждой уставились на девушку.  — Это я слышу с тех самых пор, как мы вышли из убежища. — Брюнетка отвернулась, вновь намереваясь продолжить путь. Конохамару встрепенулся, вобрав все силы, и подбежал к куноичи, широко расставив руки, перекрывая путь. Однако, чтобы остановить спутницу, этого было мало. Аккуратно отодвинув мальчишку в сторону, Изуми пошла вперёд не оборачиваясь. Но вряд ли Конохамару был бы собой, если бы сдался. Обогнув девушку, он вновь встал перед ней, уставившись в девичье лицо самым решительным взглядом. Учиха остановилась, вопросительно изогнув бровь.  — Сердца у тебя что ли нет, Изуми-чан?! — всё что мальчишка держал внутри за эти два дня выплеснулось наружу, выбирая себе цель в виде Учихи Изуми. Брюнетка молча продолжала смотреть в глаза генина. И казалось, ни один мускул не дрогнул на бледном лице. Неожиданный порыв прохладного ветра аккуратно растрепал чёрные волосы, закрывая вид на половину лица.  — Не ты ли говорил, что я ведьма? — слова, произнесённые девушкой с таким равнодушием, и в то же время хранящие в себе самые потаённые эмоции своей хозяйки, резанули в самую глубину детского сердца, отчего мальчишка невольно вздрогнул, широко распахнув глаза. «Неужели ей было обидно?» — возникший в эту же секунду вопрос потревожил спящую всё это долгое время совесть, существование которой в себе Сарутоби полностью отрицал. Чтобы стать полноценным шиноби, он должен был убить в себе всё, начиная с самых простых человеческих эмоций, не говоря уже и о совести. Пока он догонял своего соперника Наруто на пути к становлению Хокаге, она могла и немного вздремнуть, но как бы этого не хотелось Конохамару, эта самая совесть неожиданно просыпалась в самый неожиданный момент. С одной стороны это немного злило самоуверенного парнишку, но с другой — всё больше приближало его к кумиру — Наруто Узумаки, который всегда олицетворял в себе символ добра и человечности. Наверное, это был единственный шиноби, которого не испортил этот проклятый мир, ну и не считая команду Конохамару, конечно же. Дети — цветы жизни, как ни крути. Только вот сам Конохамару не хотел, чтобы с ним обращались как с ребёнком. Отсюда и шли все проблемы. А всё же иногда за себя было стыдно. Он ведь Конохамару Сарутоби, внук третьего Хокаге, носитель воли огня…  — Так чего тебе? — словно бы стараясь перевести нежеланную тему, устало вздохнув, задала вопрос девушка. Генин встрепенулся, вмиг оживая. Слова брюнетки окончательно спустили его с небес на землю. Нервно почесав затылок, мальчишка уставился на свои сандалии, продумывая свой хитрый план. На самом деле, эта мысль зародилось в его голове ещё несколько часов назад, но вот осуществить он её пока не решался. А вот сейчас время было весьма подходящее.  — Мне приспичило. — Кратко и лаконично выложил он, обнажив белоснежный ряд зубов.  — Что? — Изуми удивлённо округлила глаза, словно не веря в происходящее, однако вскоре поспешила принять прежний вид.  — Говорю, мне отлить надо, — Сарутоби самодовольно хмыкнул, видя что его план производит должный эффект. Да, времени данного ему на то, чтобы сходить в кусты явно будет хватать на отдых. Это он продумал заранее, поэтому всё должно было сработать. Учиха закатила глаз, потирая переносицу. Этого ещё сейчас не хватало. За всю дорогу Конохамару и так не давал покоя, а теперь и тем более. Но что поделать, когда у человека природный зов, это же не его вина. Этим брюнетка себя и утешала. Но как бы то ни было, отпускать его далеко в эту темень, да ещё и одного было слишком опасно. Да, пока она ничего подозрительного не заметила, но подстраховаться всё же стоило.  — Ладно, — Учиха кивнула, поворачивая голову в сторону реки. С этого ракурса в свете луны её лицо казалось ещё более бледным. Конохамару мог бы сказать, что даже мертвецки бледным… Прямо как у старика Хирузена во время похорон… Мальчишка тут же поморщился, отгоняя ненужные мысли прочь. Сейчас у него есть дела поважнее, чем передаваться воспоминаниям.  — Отливай, — нынче пришла очередь удивляться Конохамару. Непонимающе выпучив на девушку глаза, он всё же надеялся, что Учиха не имеет в виду то, о чём он подумал.  — Ч-что?  — От-ли-вай. — Зато теперь всё было сказано точно. Изуми умела понятно объяснять, что ж сказать.  — При тебе?! — непонимание начало уступать место взявшейся из ниоткуда злости.  — А что? — всё так же равнодушно отвечала девушка. — Что-то не так?  — Конечно не так! — Конохамару возмущённо скрестил руки на груди, словно бы этим жестом пытаясь оградить себя от острого взгляда чёрных глаз. — Ты же девушка! А я мужчина!  — При применении похабной техники на Эбису-сенсея это тебя не смущало, — спокойно выговорила девушка, всё также глядя на водную гладь, поблёскивающую в лунном свете. Конохамару фыркнул и демонстративно отвернул голову, широко раздувая ноздри. И всё же выкрутиться из этой ситуации нужно было, иначе о его позоре могла прознать вся Коноха.  — Если боишься, что кто-то узнает, то не беспокойся, — утешающе начала девушка. — Я умею хранить секреты. Так что не беспокойся и удовлетворяй свои потребности. — Ехидно усмехнувшись, Учиха поправила протектор на лбу, ожидая реакции генина.  — А я всё понял, Изуми-чан! — мальчишка хитро оскалился, поднимая указательный палец вверх и тыча им в лицо девушки. — Ты извращенка! Пользуешься возможностью, чтобы поглазеть на меня! — Конохамару самодовольно ухмыльнулся, словно бы поражаясь собственной гениальности. — Но ты не волнуйся, Изуми-чан, — утешающе начал он свои манипуляции под непроницаемым взглядом девушки, которую, казалось, ничего не забавляло. — Я слышал, в подростковом возрасте это часто случается… Ну это… Гомроны играют, ой, тьфу! Гормоны! — парнишка утешающе посмотрел на девушку, запуская руки в карманы. Изуми устало наклонила голову набок, не спуская с генина глаз.  — Конохамару? — медленно начала девушка.  — Агась. — Мальчишка самодовольно хмыкнул, скрещивая руки на груди.  — Давай проясним кое-что, — девушка поправила мешавшую прядь волос, закрывавшую взор на мальца. Конохамару внимательно следил за ней, стараясь уловить каждое слово, однако довольный блеск в глазах всё ещё не исчезал. — Во-первых, — Учиха тяжело вздохнула, устало прикрывая глаза. — Мне абсолютно ни к чему твоя голая задница. — Мальчишка в ужасе округлил глаза, злобно сводя брови. Сейчас его самолюбие было сильно задето. — Во-вторых, если бы мне вдруг приспичило на кого-то посмотреть, — поучительными тором говорила девушка. — То в качестве примера я бы явно выбрала не тебя. Атмосфера вокруг шиноби становилась всё более напряжённой, вгоняя их в совсем уж неприятное положение. Конохамару фыркнул, резким движением отбросив лоскуток шарфа назад и обводя куноичи брезгливым взглядом.  — Я передумал, Изуми-чан, — Конохамару выступил вперёд, расставив руки по бокам. — Ты больше не ведьма, — Изуми наигранно вскинула бровь, с интересом смотря на мальчика. — Знаешь почему? — девушка лишь повела плечами. — Потому что ты ИЗВРАЩЕНКА! — выкрикнув это, Сарутоби высунул язык и побежал в сторону ближайшего кустарника. Учиха оживилась, переводя на него обеспокоенный взгляд.  — Ты куда, идиот, намылился? — раздраженно бросила она вслед убегающему генину.  — А это не твоё дело! — выкрикивал парнишка из-за дерева, так, чтобы его слова обязательно дошли до адресата. — Извращенка! — Изуми тяжело вздохнула и, усевшись на близлежащий камень, устало протёрла лоб. Закатить глаза сейчас было бы очень кстати, однако, судя по тому, что с Конохамару придётся провести ещё некоторое время, то у неё так в скором совсем глаза из орбит вылезут, поэтому всё что остаётся — это смиренно терпеть все выходки, глотая при этом всё раздражение. Что уж говорить, Учиха никогда не мечтала о профессии няньки, но после произошедшего, точно о ней не задумается. Порой, когда брюнетка отвлекалась о мысли о братьях, она думала о своём будущем, о том, что ждёт её впереди, однако ничего разумного на ум так и не приходило. Девушка объясняла это себе тем, что она просто не дальновидная, не видит себя далеко впереди, но также понимала, что это было всего лишь оправданием. Отсутствие мечты… Фантазия всегда была больной темой для девушки, отчего в детстве общения с другими детьми ей часто приходилось избегать. И вся для того, чтобы забыть о своих недостатках. Саске часто говорил, что хочет стать таким же сильным, как брат и отец, и однажды стать достойным пополнением рядов полиции Конохи, он всегда стремился к своей мечте, каждый день изматывая себя тренировками, чтобы ни в чём не уступать старшему брату… Но, будучи его близнецом, Изуми никогда не разделяла с ним его желаний, хоть и пыталась себе это внушить. Дух соперничества никогда не мог зародиться в её наивной детской душе. Единственным чем поистине восхищалась девушка всегда был Итачи. Его талант, упорство, сдержанность и хладнокровие, столь уместно сочетающиеся с душевной добротой и искренностью, никогда не оставляли ребёнка равнодушным. Поэтому той самой мечтой, в качестве которой другие дети мечтали стать медиками и прекрасными шиноби, Изуми избрала равнение на старшего брата. Всегда и везде следовать за ним… Во что бы ты ни стало… Но однажды все мечты рухнули, разбились в прах, словно осколки разбитого стекла вонзаясь в сердце. Отчаяние давно захлестнуло её с головой, перекрывая все пути к выходу. Тот самый брат ушёл, ушёл навсегда, оставляя за собой лишь море трупов и крови и вместе с ними — незаживающую рану на сердце. Тогда… Именно тогда ей открыли глаза на реальность. Все иллюзии о несокрушимости воли их клана вмиг рассеялись, открывая суровую, жестокую реальность. Тогда впервые пришлось познать одиночество, скорбь, и горькое чувство утраты. Тогда ей впервые удалось пробудить эти глаза, глаза которые видят только смерть… Эту силу, которые люди привыкли называть Шаринганом…  — Не смей подглядывать, извращенка! — детский крик неожиданно ворвался в мысли девушки, невольно заставляя её вздрогнуть и отвлечься от неприятных воспоминаний.  — Было бы за чем… — Изуми фыркнула, поправляя запутавшиеся пряди волос и раздумывая о том, что никогда не пойдёт по стопам сенсея-Какаши. Нет, возиться с сопляками — дело явно не для неё. Слишком утомительно. Однако следить за движениями трепыхающегося в кустах Конохамару было всё же слегка забавно, чего Учиха не могла отрицать. Он раздражает, да. Мешает, да… Но в то же время скрашивает её одиночество в этом странном лесу. Девушка усмехнулась собственным мыслям, отвлекаясь на спрятавшуюся в ночном небе луну. Ночь ещё более погрузилась во мрак, не давая глазам возможности привыкнуть к темноте. Девушка поёжилась от внезапно нахлынувшего холода, прижав колени к телу. Зарождающееся внутри чувство тревоги не давало покоя, заставляя брюнетку всё чаще оглядываться по сторонам. Однако в темноте куноичи удалось разглядеть лишь очертания леса и плавно текущей реки. Им стоило поторопиться и уйти отсюда. Плохое предчувствие не покидало девушку, поэтому она поспешила встать и поторопить своего спутника, который отсутствовал уже приличное время.  — Ты там часом не застрял? — раздражённо рявкнула Учиха, вглядываясь в сторону леса. Ответа не последовало. Подождав несколько секунд, думая, что генин опять её разыгрывает, Изуми вновь окликнула его, уже более настойчиво. — Конохамару? — брюнетка настороженно смотрела в сторону леса, ожидая, что мальчишка сейчас выпрыгнет из кустов и напугает её. Но ничего из этого не случилось. На поляне царила полная тишина. В глазах девушки промелькнуло беспокойство. — Конохамару! — хвалёное самообладание сейчас катилось к чертям, и крик девушки эхом пронёсся по лесу. Неизвестность происходящего и внезапное исчезновение мальчишки выводили куноичи из себя. Тревога начала закрадываться в сердце девушки, волной мурашек пробегаясь по телу. — Будет лучше, если ты сейчас выйдешь, малявка… — девушка отшатнулась, оглядываясь по сторонам. Когда мальчишка так и не появился, Изуми бросилась в сторону места, где он, якобы, пропал. Внимательно осмотрев местность, девушка отметила про себя, что никаких признаков насилия здесь нет, а это может означать только одно — Конохамару сбежал сам. Изуми нахмурилась, злобно скалясь. Больше всего ей не нравилось, когда её просьбы игнорировали, а этот малец позволял себе уж слишком много. Сам же побежал искать бед на свою голову. Или же он собирается выжить здесь в одиночку? — Вот же заноза мелкая… — Учиха дёрнулась. Далеко он не мог убежать, осталось только его найти. И как только она это сделает, мало ему не покажется. Кровавый блеск сверкнул в глазах, оповещая об активации шарингана. Внимательно осмотрев всё вокруг, девушка ушла в ту сторону, куда, судя по чакре, побежал мальчишка. Через некоторое время поисков, брюнетке так и удалось найти виновника. Спрыгнув с ветки высоченного дерева, девушка сразу схватилась за кунай, ужасаясь представшей картине. Впереди, под огромным деревом сидел, наклонив голову набок, великан. А самое ужасное то, что перед ним, внимательно разглядывая стоял как вкопанный и Конохамару. Он ещё не заметил её присутствия. Учиха бегло пробежалась по гиганту, оценивая размеры тела. Копия человека, но нет половых органов… В голову сразу закрались самые разные подозрения: это существо кем-то призвано? Вполне возможно, однако он не выглядел разумным. Огромный человек смотрел будто бы сквозь, не шевелясь, одаривая присутствующих безумной, будто бы запрограммированной улыбкой, которая больше походила на оскал. Учиха ужаснулась, принимая во внимание тот факт, что существо может быть опасным. В голову лезло всё больше сомнений о том, что всё в том же лесу, где и были до взрыва, но брюнетка всячески старалась отгонять их прочь. Сознание напрочь отказывалось верить в то, что она совсем одна застряла в неизвестном месте с бесполезным ребёнком, за которым она даже не может уследить. Здравый рассудок вернулся к девушке лишь тогда, когда Конохамару сдвинулся места, максимально близко приближаясь к великану. —… Так ты слышишь меня или нет? — искренне негодуя спрашивал у гиганта Сарутоби. Великан молчал, вгоняя ребёнка в ещё большее недоумение. Мальчишку это, кажется, начинало бесить, и, не выдержав, Конохамару пнул его ногой, надеясь этим привести в чувство. Разочаровавшись в «каменном изваянии», генин сразу потерял интерес и уже развернулся, когда услышал крик. —Отойди от него подальше!!! — Выскочив из-за дерева, Учиха подхватила парнишку на руки и вмиг оказалась на ветке дерева. Конохамару сумел разглядеть лишь длинные чёрные волосы, которые он не мог не узнать. В миг, когда он хотел уже пожаловаться, сильный удар заглушил слух, пришедшись на соседнее дерево. (После того, как мальчишка пнул гиганта, в глазах существа девушка заметила нездоровый блеск. Резко поднятую руку, готовую раздавить мальчика в любую секунду смог увидеть лишь шаринган, на что тело сразу же среагировало.) Помедли она ещё секунду и от Конохамару бы и следа не осталось. Сарутоби будто парализовало. Мальчишка неподвижно лежал в руках девушки, в ужасе расширив глаза. Губы заметно подрагивали, а тело дрожало. Сознание отказывалось воспринимать, что он был буквально на волосок от смерти. Смерти… Мир вокруг перестал существовать, время будто бы остановилось. Остался лишь только он и его сердце, быстрый стук которого непрекращающимся звоном отдавался у него в ушах. Конохамару до боли сжал руку брюнетки, сильнее прижимаясь к спасительному телу. Сквозь плотную ткань он ощущал как часто вздымается её грудь, а сердце бьётся как сумасшедшее. Сарутоби поднял голову, заглядывая девушке в глаза. К его удивлению, на этот раз они не источали холодом и безразличием. В тёмных омутах он разглядел облегчение… Девушка отвлеклась, отпуская мальчишку. Вновь активировав шаринган, Изуми направила его на великана, стараясь изучить все изъяны его тела. Когда осмотр подошёл к концу, она в ужасе отметила:  — Он… Он не призван… — гигант медленным шагом направился в их сторону, вызывая тряску под ногами.  — Что? — непонимающе переспросил Сарутоби.  — У него нет чакры! — заключила девушка, пребывая в полном шоке. — К-как? Как такое возможно? — слова никак не переплетались меж собой, создавая неразборчивый набор звуков. На дерево обрушился ещё один удар кулака, в попытке поймать шиноби.  — Ты можешь его поджечь, Изуми-чан? — неуверенно спросил Конохамару. Изуми мешкала с ответом, погружаясь в раздумья. Это существо неразумно, поэтому вариант договориться с ним по-хорошему сразу же выпадает. А учитывая то, что он пытается на них напасть, сразу же делает его опасным.  — Слишком много деревьев, — холодно заключила брюнетка. — К тому же они высокие… Пожара тогда не избежать, попробуем по-другому. Девушка спрыгнула с дерева, не забыв попросить Конохамару не соваться, и на этот раз он, кажется, послушался. Хорошо же усвоил урок.  — Элемент молнии! — Учиха бросилась вперёд, накапливая в руке чакру. Нужно было убить его наверняка, поэтому девушка целилась в сердце. Тот факт, что гигант двигался довольно медленно облегчал задачу, поэтому брюнетка старалась не медлить. — Чидори! — слух пронзил звук разрывающегося электричества, а рука прошла вперёд, разрывая толстую плоть. Алая кровь забрызгала лицо девушки, в то время как рука полностью погрузилось во вражеское тело. Не слишком глубоко, но достаточно, чтобы убить. Клинок молнии медленно погас, напоминая о себе лишь стихающими звуками. Изуми вытащила руку и спрыгнула на землю. Гигант дёрнулся в предсмертной агонии и с шумом свалился вниз. Глаза мальчика, наблюдавшего за всем с дерева, заискрились восхищением, а по губам пробежала лёгкая улыбка. Девушка брезгливо осмотрела собственную руку, по которой струйками стекали тяжёлые капли крови. Ещё и сама в ней успела испачкаться. Отмыть всё это будет непросто… Подняв голову, Учиха встретилась глазами с Конохамару, который тотчас поспешил принять безразличный вид. Брюнетка мысленно усмехнулась, прокручивая в голове момент, когда он дрожал у неё в руках, как осиновый лист, однако вслух выражать мысли не стала.  — А катаной воспользоваться не думала? — отстранённо заявил мальчишка, скрещивая руки на груди. — Чего выпендриваешься?  — А что? — самодовольно хмыкнула девушка. — Не понравилось?  — У братика-Наруто получается лучше. — Конохамару спустился вниз, приближаясь к девушке.  — Пару минут назад твои глаза говорили совсем о другом… — усмешка.  — Неправда! — протестующе начал генин, размахивая руками. — Ты не умеешь читать по глазам!  — Ну, вообще-то умею… — Учиха коварно улыбнулась, указывая рукой на символ на затылке. — И тебе не стоило от меня убегать… — улыбка с лица стёрлась, оставляя за собой лишь привычный холод и раздражение. Конохамару сглотнул, отводя глаза в попытке зацепиться за то, что могла её отвлечь от этой темы. Он уже познал на себе гнев своего «учителя», которого особо никогда и не воспринимал всерьёз, однако Наруто всегда излучал добро и приветливость, что заставляло проникнуться к нему доверием, чего нельзя было сказать о его сокоманднице, глаза которой будто бы всегда были налиты кровью.  — Что это?! — парнишка с удивлением указал на руку девушки. И хоть изначально пытался придумать уловку, но сейчас искренне не понимал, в чём дело. Учиха перевела взгляд на конечность, и её глаза застыли в изумлении. Струи пара стремительно поднимались с руки, испаряясь в воздухе. Понаблюдав за этим ещё несколько секунд, Изуми заметила, что испаряется не только пар, но и сама кровь, в которой была испачкана не только её рука.  — Что за… — Учиха резко повернула голову в сторону убитого гиганта и в ужасе обнаружила, что пар покрыл и его или, точнее сказать, раненую часть его тела — сердце. Секунда… Его рука шевельнулась… Вторая секунда… Он поднял голову.  — Что происходит?! — Конохамару испуганно уставился на гиганта, который вот-вот должен был встать. — Разве ты не убила его, Изуми-чан? — девушка не ответила, продолжая сверлить великана прожигающим взглядом. «Почему он не погиб?» — вопрос тревожил сознание Учихи, не давая покоя ни на секунду. Она ведь точно нанесла удар в цель! Нет, тогда он точно погиб, это было неоспоримо, его сердце перестало биться, он уже упал замертво. Но эта кровь, почему она начала испаряться? И почему это существо ожило? «Он регенерировал?» — задала сама себе вопрос девушка. Чем-то это всё напоминало технику лечения пятой хокаге, вот только в отличие от этого существа Тсунаде не могла взять и воскреснуть после смерти, поэтому Изуми не могла точно сказать, что именно стоит перед нею и находятся ли они до сих пор в стране Огня. Гигант встал на ноги и, медленно передвигая конечностями, снова направился в их сторону. Конохамару сразу принял боевую готовность, уже создав теневого клона. И, кажется, ему не терпелось воспользоваться новой техникой, которой недавно его обучил Наруто. Однако строгий взгляд девушки, который только и говорил о том, чтобы он ни в коем случае не лез в это, остановил упрямого мальчишку. (Как-никак, а повторять недавно произошедшее совсем не хотелось, и если эта ведьма сказала что нельзя, то значит лучше не стоит мешать). На этот раз Учиха решила действовать по-другому. Если грубая сила его не берёт, то у неё найдётся в запасе и того, против чего он точно не сможет устоять. Мангекё Шаринган…<i></i> Это сила ведь дана не просто так… В клане Учиха её получают лишь те, кто прошёл через смерть. Те, чьи шрамы на сердце больше никогда не заживут, те, у кого в душе осталась одна пустота… Изуми никогда не думала, что однажды ей придётся стать обладателем этой проклятой силы. Да, она хотела стать достойным шиноби, хотела, чтобы её уважали, но никогда не думала, что это уважение будет стоить ей такой цены. Итачи погиб, оставляя её не только наедине с одиночеством и душевными ранами, которые больше никогда не смогут зажить, но впридачу оставив ей эту силу, эти глаза, которые всегда будут о нём напоминанием, больно режущим по самое сердце. Когда новость о смерти когда-то самого близкого человека разнеслась по всей Конохе, Изуми не знала, что будет чувствовать, однако зарождающееся скребущее изнутри чувство, отдававшееся тупой болью в груди, и сверкнувший во время ночной грозы кровавый узор в глазах в отражении зеркала говорили сами о себе. Тогда, именно тогда Учиха перестала противоречить самой себе, именно тогда приняла саму себя, такой какая она есть, со всеми привязанностями и недостатками. Тогда и была потеряна вековая надежда. Надежда вернуть всё на свои места, самых близкий людей — Саске и Итачи. С тех пор Изуми перестала верить. Перестала надеяться… Ведь надежда — это и есть самообман… Секунда… Учиха широко распахнула усеянные длинными ресницами глаза. Узор в глазах начал меняться, приобретая всё более чёткую форму. Максимально приблизившись к лицу гиганта, так чтобы он смотрел ей прямо в глаза, при этом избегая всяких атак, брюнетка активировала своё доджутсу:  — Тсукуёми! — глаза налились кровью, оповещая хозяйку об активированной технике глаза. Конохамару украдкой наблюдал за девушкой, которая впервые использовала при нём технику своих глаз. Он часто слышал о клане Учиха от взрослых, был наслышан об их могуществе и силе, но никогда не видел их в деле. И сейчас, когда была такая возможность, он следил за всем внимательно, не отрывая восхищённого взгляда, стараясь не упустить ничего. Гигант застыл на месте, в упор смотря на куноичи. В мире генджутсу для этих двоих длилась целая вечность, когда в реальном мире пролетела секунда и великан не упал замертво. Тяжело дыша Учиха сползла на землю, хватаясь за глаза. Быстро деактивировав шаринган, она попыталась привести себя в норму, однако дыхание никак не могло стабилизироваться. В глазах размывалось, отдаваясь некой болью, но брюнетка попыталась сдержать себя. И, медленно встав на ноги, направилась в сторону уже бежавшего к ней Конохамару. Если бы не его выходка ей бы сейчас не пришлось заниматься этим. Не пришлось бы нырять с головой в нежеланные воспоминания, идти на поводу у призраков прошлого… Неизвестно откуда взявшаяся злость застряла комом в горле, мешая трезво мыслить. Девушка сжала кулаки, так что ногти больно впивались в кожу рук, оставляя кровавые полумесяцы. Злобно нахмурив брови, Учиха прошла мимо генина, стараясь держать себя в руках и не накричать на него.  — На этот раз ты его точно уделала, Изуми-чан! — торжественно заявил мальчишка, широко улыбаясь. Брюнетка лишь окинула его хмурым взглядом и прошла дальше. На попытку Конохамару поболтать ещё она ответила лишь одной репликой:  — Ты больше не посмеешь меня ослушаться, сопляк… — нотки пронизанные мертвецким холодом дошли даже до Конохамару, отчего тот замолчал, слушая девушку. — Я не Наруто и не твоя нянька, которая будет потакать твоим капризам. Посмеешь ослушаться меня ещё раз и пойдёшь на корм этой твари… — грубо бросив через плечо, Учиха пошла вперёд под виноватый взгляд карих глаз, в которых читалось и благодарность и детская обида. Как и сказала брюнетка, Конохамару молча пошёл за ней, не проронив больше ни слова. От девушки так и ваяло злобой и холодом, так что сказать что-либо мальчик больше не решился, лишь тихо следовал за спутницей… От неприятного молчания их спас знакомый женский голос, окликнувший их позади…