По воле судьбы...

Леви плохо спал. Слишком мало для нормального человека. От силы всего два-три часа в сутки, за исключением тех дней, в которые мужчине так и не удавалось сомкнуть глаз. Леви уже не помнил, когда началось ежедневное потребление четырех чашек крепкого кофе по утрам, но так ему было куда проще. Сон начал приносить с собой нестерпимые муки, и страх холодными пальцами смыкался у самой шеи, заставляя просыпаться в холодном поту. Пришла ли эта мучительная болезнь вместе с трагической смертью Фарлана и Изабель, Аккерман не мог сказать. Тугое кольцо сжимало горло всякий раз, когда мужчина уносился в ту пору свой юности, ставшей на данный момент болезненным воспоминанием, напоминанием о том, что он не смог уберечь своих друзей. Тепло покинуло капитана вместе с уходом из жизни людей, к которым он успел привязаться, и сердце покрылось толстой коркой льда, став щитом от новых ударов, которые могла принести жизнь. Он отказался от светлого чувства, убедившись, что оно лишь слабость, мешающая выживать в расчетливом и жестоком мире. Люди делятся только на два типа: есть хищники и есть жертвы, третьего не дано. Либо ты, либо тебя. Однако чтобы получить такую силу, нужно самолично уничтожить в себе всю мораль, убить в себе человека. Но Леви потерял вкус жизни. Сердце больше не ускоряло свой ритм, трепетно отзываясь ударами в груди, искорки в серых глазах потухли, придавая ему больше колючести, веки отяжелели, и этот уставший вид, с каждым годом все больше подчеркиваемый черными кругами под глазами. Окутывал всех и вся вокруг капитана в мрачную атмосферу его души. Аккерман навис над горсткой бумаг, тщательно складывая исписанные аккуратным почерком листки пергамента в ровную стопку. Уничтожение титанов было прямым назначением развед-корпуса, но и бумажную волокиту никто не отменял, и чаще всего она спадала на плечи капрала, так как Ханджи все больше времени уделяла опытам и исследованиям, скидывая всю нудную работу своему коллеге. Леви это раздражало, но за долгие годы. Проведенные в легионе разведки, он привык ко многому и не раз от чего-то отказывался, поэтому сейчас это казалось делом пустяцким. Мягкий свет свечи плавно разливался по помещению, создавая причудливую игру теней, отбрасываемых на светлые стены. Они то удлинялись, то вновь возвращались к первичной форме, подчиняясь маленькому огоньку пламени, вздрагивающему время от времени от тяжелого дыхания капрала. За окном завывал ветер, постукивая тоненькими ветками по стеклу, и шуршал листьями, успокаивающий звук которых приятно ласкал слух капитана, отрезвляя заполненную мрачными мыслями голову. С появлением в их рядах таинственных подростков работы прибавилось в два раза: командорам нужно было уделять больше времени тренировкам. Чтобы обучить новичков навыкам по убийстве титанов в совместительстве с их собственными способностями. А отчеты правительству, жаждущему знать все подробности происходящего, приходилось писать все чаще, и это не считая постоянных жалоб со стороны военной полиции. Закончив с работой, мужчина макнул перо в чернильницу и откинулся на спинку стула, задумчиво проводя рукой по бритому затылку. На лице залегла тень усталости, никак не подпортившая бледной кожи лица, резко контрастирующей с черными волосами. Аккерман был идеальным солдатом, таким, в каких развед-корпус сильно нуждался. И не столько из-за уникальных способностей, ввиду которых в народе он получил звание сильнейшего, нет. Потрепанный судьбой, угнетенный жизнью человек с закаленным, стальным характером, которому не приходилось мешкать перед выполнением приказа. Человек, что ставил работу выше своих собственных принципов, беспрекословно следовавший воле Эрвина Смита. Ему не чужды скорбь и сострадание, но он то, кому удалось взять эти чувства под контроль, заперев их внутри за надежным замком. Но несмотря на всю черствость и равнодушие капрала, никто из его товарищей по оружию не сомневался в его стойкости и силе перед гигантами, и Леви просто привык. Привык видеть эту рутину смертей и страха, пока не появился Эрен, его новый отряд и эти новички. С их приходом привычный его взгляд на мир изменился, и Аккерману пришлось выбраться из паутины прошлого. У человечества появилась призрачная надежда на спасение, и он обязательно должен был этому способствовать, даже несмотря на то, что по природе своей капрал являлся чопорным и местами даже слегка педантичным человеком, за что новобранцы старались обходить мужчину стороной, боясь попасть под подошву его сапога. Леви оторвался от мыслей, задержав задумчивый взгляд на догорающей свече, пламя которой грозилось вот-вот потухнуть и окунуть комнату во мрак. Но Аккерман не дождался этого момента и, поднявшись с насиженного места, прихватил пиджак, ранее аккуратно повешенный им на спинку стула, и двинулся к выходу. Предстоящий разговор с новобранцами требовал его неотложного присутствия, а Леви не любил заставлять себя ждать. Он бы предпочел явиться раньше назначенного часа и за чашкой горячего чая хорошенько подумать над ситуацией, нежели слушать гогот излишне эмоциональных солдат, которых ему еще предстояло бы утихомирить, но сегодня на его долю выпало слишком много документов, и, увы, Аккерман слегка припозднился. Но несмотря на все это, полночь, когда и было назначено собрание, была по душе мужчине. Который мало нуждался во сне. В это время был назначен отбой. И волей-неволей все разведчики отправлялись по комнатам, не смея нарушить правил, хотя иногда такие смельчаки все же находились. За порядком следили дозорные, которые чаще всего оказывались теми же провинившимися солдатами, и теперь отбывали наказание за непослушание. И мужчина не мог отрицать, что приложил к этому свою руку. В его отряде особенно часто находились храбрецы, желающие испытать его терпение, или же просто глупцы вроде Саши, которым приспичило набить животы на ночь глядя. Но в конечном счете и тех, и других ожидала одна участь, и благодари Бога, если это еще сторожевой пост, а не вылизывание начисто унитазов. Ко всеобщему сожалению, наличие у капрала садистских наклонностей было подтверждено не раз, и его отряду можно было только посочувствовать. Так что Леви даже не надеялся встретить кого-либо в коридорах замка в столь поздний час. Мерный стук мужских сапог гулко отскакивал от стен, эхом разносясь по помещению. В это время суток здесь было по-особому мрачно. Многолетние камни словно бы пытались задавить каждого проходившего. А танцующее пламя факелов добавляло в эту атмосферу еще больше коварства. Длинные, угнетающие своей темной аурой коридоры некогда напоминали капралу узенькие переулки родного, но столь ненавистного Подземного города, пропахшего болью и насилием. В этом месте собирались самые худшие слои общества. Начиная с работорговцев, что привозили свой товар на смотрины, и заканчивая уличными хулиганами и бандитами, коим сам Аккерман когда-то был… Сплошное беззаконие и безответственность Военной Полиции привели жителей этого места к тому, что люди привыкли убивать подобных себе, чтобы выжить; Леви прекрасно помнил чего ему стоила сила, обретением которой он обязан не самому лицеприятному человеку. Поэтому, когда мысли уводили его в знакомый уголок сознания, мужчина отгонял их прочь, избегая встречи со своим прошлым. Дверь в столовую тихо скрипнула, открывая Аккерману обзор на солдат, уже занявших свои места за столом в ожидании капрала. Сегодня не было привычного шума и гогота. Что привыкли слышать стены этого помещения, и причина была вовсе не в том, что весь легион разведки, кроме элитного отряда Леви, спокойно спал в своих комнатах. Он то, капрал, прекрасно знал, во что может обернуться один лишь спор между Жаном и Эреном. Что часто приходилось останавливать именно ему, и острый взгляд командора и майора Ханджи. Неподалеку от них стоял Мике Захария. Вот оно, ни один солдат не позволит себе неуважение к старшим по званию. Будь то разведчики или шиноби. Шиноби... До чего же все-таки странно звучит это слово. Впрочем, как и все они. Перед глазами всплыла картинка, где Наруто гордо бил себя по груди, яростно утверждая, что он шиноби Конохи. Капрал аж раздраженно цокнул языком. Разве можно быть такими самоуверенными, когда осознаешь, что на каждом углу тебя поджидает смерть? Он слишком глуп и наивен для солдата.  — А почему все притихли, даттебайо? — тихо шепнул на ухо Конни Наруто, воровато оглядываясь на командоров.  — В собрании участвует только отряд капитана и командоры? — пробурчал Спрингер, заметив, как капрал занимает свое место за столом. — Сейчас лучше не создавать много шума. Узумаки понимающе кивнул, стараясь избегать затравленного взгляда Кирштейна. После той тренировки Жан не то что бы перестал всячески провоцировать генина, а вовсе начал игнорировать, лишь изредка бросая в сторону парня мрачный взгляд. Благо, в этот раз Наруто не стал нарываться на новые разборки, решив пока оставить все как есть.  — Раз все в сборе, — Ханджи недвусмысленно глянула в сторону капрала. — То, думаю, можно и начать. Наруто нетерпеливо поерзал на месте, жадно впившись в командора взглядом. Каждый из шиноби понимал. Что это собрание, в первую очередь, проводят для разрешения вопроса их дальнейшей службы в разведке. Конфликт с их властями не разрешится до тех пор развед-корпус не сможет им доверять.  — Эти постоянные проверки Военной Полиции не могут длиться вечно, — Зое недовольно свела брови, вспомнив о главном источнике проблем разведывательного корпуса. — Док не отстанет от нас, пока лично не убедится в том, что от вас есть польза, а это невозможно до тех пор, пока вы не обучитесь солдатской дисциплине. Долго скрывать от них ваше происхождение мы не сможем — рано или поздно правда всплывет наружу. Сакура была как никогда внимательна, когда дело касалось серьезных вещей, и узнать в ней привычную, наивно взбалмошную девчонку было уже непросто. После войны меняются не только взгляды на жизнь. Воспринимать реальность по прежнему становится невозможным, и единственное, что остается — это приспособиться к новому, оставив часть своего я позади со своим прошлым. Так делают все шиноби и, как заметила девушка, разведчики не многим от них отличаются.  — Чтобы совместить ваши способности с нашими, нам надо будет выяснить на что именно вы способны для способствования складной совместной работы. — На миг показалось, что лицо женщины заметно состарилось; Ханджи, как и все нормальные люди, инстинктивно морщилась, когда тема была ей неприятна, но Изуми решила сослать это на игру теней и разыгравшееся воображение. Ее глаза — основное и самое важное звено, связывающее реальный мир с миром грез и иллюзий. Клановое наследие, которое Учиха обязан сохранить во что бы ты ни стало; мощное оружие против врага, способное в итоге погубить самого носителя. Некоторые называли это проклятием, а для особо редких это был дар, секрет происхождения которого они пытались постичь, и умирали, погребенные под землей, так и не достигнув желаемого. Однако все Учихи знали, что никогда не стоит полагаться только на силу шарингана. Доверившись этой иллюзии однажды, можешь застрять в ней и навсегда. Фугаку никогда не обсуждал клановые дела при детях, но такие истории зачастую становились байками, получая особое распространение среди юных генинов.  — Наша задача — предоставить вам наши личные данные? — переспросила с сомнением Харуно. Леви многозначительно скрипнул челюстью и уселся поудобнее, закидывая одну ногу на другую. Жесты не остались незамеченными, но Сакура предпочла сделать вид, что ничего не заметила.  — Это необходимо, — Ханджи хотела казаться мягче, но стальные нотки в голосе производили совсем иное впечатление. — Мы должны знать с кем имеем дело. Этот шаг был весьма предсказуем, поэтому Изуми не показалось особо удивительным то, что солдаты хотят узнать о них побольше, но, как и Сакуру, ее больше заботил вопрос о том, как много им положено знать. Взгляд почему-то сразу метнулся в сторону Наруто, которого, кажется, мало заботило то, над чем на данный момент размышляли его напарницы… Нет, они не должны знать о биджу. Над демоном, что был сокрыт в теле их друга, никто не имел полноценный контроль: ни сам Наруто, ни Изуми, чей шаринган был едва способен создавать генджутсу, а Какаши-сенсея и Ямато и вовсе не было рядом, поэтому им как никогда следовало быть осмотрительнее, чтобы избежать подозрений и не навредить жителям города.  — Конечно, даттебайо! — без колебаний согласился Наруто, развеяв эту томительно гнетущую атмосферу. Ханджи вздохнула с облегчением, майор была действительно рада, что ей не придется вытягивать информацию под орудием пыток, хотя и сомневалась, сработает ли это на новоприбывших. Одобрительно кивнув Эрвину, она предвкушающе оскалилась и, вдохнув в легкие как можно больше воздуха, вскочила с насиженного места и принялась расхаживать по комнате.  — Итак! — начала женщина, призывая всех собравшихся обратить на нее внимание. — Давайте вернемся к самому началу. Где? Что? Когда? Ну и разумеется, как? — Искорки азарта, полыхающие в глазах майора и этот безумный оскал лишь в очередной раз напоминали аудитории, что майор имеет склонность в особые моменты превращаться из солдата в сумасшедшего ученого, который не ведает грани разумного. — Кто или что вы такое? Изуми заметила, что в этом помещении, несмотря на обильное скопление людей, часто пахло сыростью. Большое подвальное помещение, где расположили столовую, чего еще можно ожидать от старого замка? Но влага, скапливающаяся в воздухе, щекотала ноздри, отправляя сознание в далекое прошлое, полное далеко не счастливых воспоминаний. В голове яркой вспышкой возникла комната, навевающая грусть и страх своей темнотой и опустошенностью. Годами никем не тронутая мебель, покрывшаяся толстым слоем пыли отталкивала одним своим жалким видом; деревянный пол с пятнами от разводов и местами запекшейся крови вызывал в теле легкую судорогу, подкашивая коленки. Эти багровые пятна, которые так никто и не постарался отмыть, больше не вызывали отвращения или чувства тошноты, потому ли, что приходилось видеть их каждый раз, переходя порог родного или нет? На этот вопрос Изуми не хотела знать ответ. Стены были полны холода и сырости, словно никогда в них не обитала живая душа, приносящая свою искорку тепла в дом. Снаружи громко барабанил дождь, стуча по веранде. Мелкие капли капали с влажных волос, пробегая по коже и, в конце концов, исчезали где-то внизу, под ногами, превращаясь в незаметные пятна. Изредка яркая вспышка молнии, сопровождающаяся громом, освещала комнату, вырывая из темноты разбросанные по полу вещи: мамин гребень, коим Изуми сама любила пользоваться, одиноко валялся у комода, кунаи и сюрикены, служившие следами нападения, кое-где валялись книги со всунутыми между страниц листками пергамента с аккуратно выведенными иероглифами (Фугаку имел привычку раскладывать свои записи по книгам, словно так их было легче найти). Безучастный взгляд блуждал по помещению, лишь на короткое мгновение задерживаясь на чем-то конкретном, не в силах за что-то зацепиться. Как бы ни старалась, Изуми ничего не могла почувствовать, хотя воспоминания о живших тут людях навсегда останутся при ней и будут напоминать о себе тупой болью в груди, словно незаживающая, вечно кровоточащая рана. Это уже не дом, нет, она уже не могла уверить себя в обратном, наведываясь в родной квартал каждую неделю. Комната, в которой она жила, ничуть не изменилась: все вещи остались на своих местах нетронутыми, прибавилось лишь грязи и пыли, даже воришки не смели соваться в квартал Учих, боясь быть настигнутыми неупокоившимися душами и навести страшное проклятие на себя и свою семью. Но было как-то уж слишком пусто, как в комнате, так и во всем доме. Все как будто помертвело, разом лишившись живого тепла. И, как все умершее, внушало одно лишь отвращение. Резкий грохот грома заставил девочку вздрогнуть, испуганно вскидывая голову. Изуми отшатнулась, пятясь на несколько шагов. Сознание будто бы только что прояснилось и кричало лишь одно — бежать. Бежать отсюда изо всех ног, куда подальше из этого Богом проклятого места. Оступившись, Учиха не заметила, как на ступила на битое стекло — тупая боль пронзила пятку, и Изуми инстинктивно прикусила губу, сморщившись. Схватившись за раненую ногу, она попыталась вытащить осколок, подушечками пальцев ощущая тепло собственной крови. Несколько движений, и осколок со стуком упал на пол. Изуми попыталась твердо встать на обе ноги, игнорируя ноющую боль. Пора бы уже уходить отсюда, уйти и больше не возвращаться. Развернувшись, она уже собиралась покинуть комнату, как взгляд ненароком упал на пол, где покоилось разбитое зеркало. Несмотря на свою непригодность, оно все еще сохраняло хоть и размытые и раздробленные, но очертания, всматривавшегося в него человека. Оттуда на нее смотрела худощавая, бледная девчушка с неаккуратно остриженными до плеч темными, как эта ужасная ночь, волосами. Впалые щеки, искусанные до крови губы и затуманенный, безжизненный, словно бы гипнотизирующий взгляд ониксовых глаз — единственное что могло зацепить в исхудавшем, больше похожем на мальчишечье, лице. Жалкое зрелище. А когда-то это зеркало было достаточно красивым, обидно, что от этой красоты осталось только это. Можно ли его склеить? Нет, нельзя, как и нельзя вернуть жизнь, которая сама по себе уже потеряна. Любовь и привязанность — это как привычка, от которой потом трудно избавиться, а порой и вовсе невозможно. Чтобы избежать пустоты, что оволакиает тебя, когда ты, наконец, от нее избавляешься, нужно перестать привязываться к кому-то настолько, чтобы не быть готовым его потерять.  — Да без проблем, даттебайо! — с воодушевлением крикнул Наруто. — Вы только скажите, что нужно, и я сам вам все расскажу! Клубок мыслей развеялся, обрываясь на этом. Дальше как сквозь туман — ничего не вспомнишь. Сакура закатила глаза, многозначительно посмотрев на напарницу. Изуми улыбнулась. Узумаки любил говорить много, особенно не по делу, и, если за это время он успеет ответить на все интересующие их вопросы, то возможно, им и не придется слишком утруждаться, если спихнуть все на энергичного генина.  — Ваше стремление внести свой вклад в науку весьма похвально, молодой человек! — похвалила его Зое за излишнее внимание. Судя по всему, отряд Леви был куда более осведомлен об этом собрании, чем сами шиноби, о которых и должна будет идти речь. Это можно было наблюдать по их серьезным лицам, проявлявшим сейчас особое внимание к мельчайшим деталям. Каждый из солдат с нетерпением ждал начала, желая, наконец, удовлетворить свое любопытство. Саша, то и дело, теребила рукав куртки за неимением чего-то съедобного на столе. Конни, который сидел рядом с Узумаки, грозился сломать себе шею, во все глаза смотря на блондина. Бертольт и Райнер сидели чуть поодаль, но слушали не мнее внимательно. По лицу Микасы сложно было сказать, о чем она думает, так как девушка умела в любой ситуации держать лицо, как и подобает солдату. Армин, который наблюдал за новыми коллегами по ремеслу с присущим одному ему любопытством, готовился узнать что-то новое, а Эрен следовал его примеру, сидя подле капрала. Что до Жана, то он все еще пытался делать вид, будто ему незачем здесь находиться.  — Мы родом из Конохи, даттебайо, — опередил Ханджи Наруто и начал свой рассказ, уперевшись локтями в стол, но заметив на себе непонимающие взгляды, уточнил: — Это деревня, скрытая в листьях. Всего существует пять стран и пять основных деревень, даттебайо.  — Это помимо множество других маленьких. — Поправила его Сакура.  — Это как у нас города за тремя стенами? — полюбопытствовала Саша. Наруто замялся, не совсем понимая, какую площадь может занимать территория за стенами. Заметив его смятение, Сакура, усмехнувшись про себя, все же решила прийти ему на помощь.  — Конечно нет, — куноичи старалась говорить как можно любезнее, чтобы каким то ни было образом не оскорбить разведчиков. — Это целый мир, включающий в себя самый разнообразный набор красок, людей, животных и…  — Так, — наконец подал свой голос и капрал. — Давайте обойдемся без сопливой романтики. Сакура, нахмурилась, в этот раз не скрывая своей неприязни и заметила подле себя майора Ханджи, жестами что-то пытающуюся втереть Аккерману, но тот, ее замечание проигнорировал и, скрестив руки на груди, снова обратился к шиноби.  — И что же это за страны такие? — В блеклом отсвете свечи его лицо казалось таким бесстрастным, что могло померещиться, будто перед тобой сидит кукла, а не человек.  — Страна Молнии, Страна Воды, Страна Земли, Страна Ветра и наша — Страна Огня, даттебайо, — продолжал говорить Наруто с таким энтузиазмом, почувствовав себя действительно важной персоной. — Коноха находится в Стране Огня, Суна в Стране Ветра, Ива в Стране Земли, Кири в Стране Воды и Ото в Стране Молнии. Каждая страна имеет своих шиноби.  — Чем занимаются шиноби? — Все так же бесстрастно интересовался Леви.  — Мы выполняем различного рода заказы, даттебайо. Начиная от самый простых — ранга С и заканчивая сложными — ранга A и S. Во главе стран стоят феодалы, а во главе деревень Каге — сильнейшие ниндзя, защищающие деревню и ее жителей. Бертольт и Армин незаметно переглянулись, обменявшись улыбками. Про Хокаге они уже наслышаны достаточно благодаря одному смелому пареньку.  — …За заказы государство получает деньги, из которых мы потом получаем свою зарплату за миссии… — продолжал свое выступление Узумаки.  — Он сегодня чересчур грамотен и болтлив, тебе не кажется? — шепнула Учиха на ухо Харуно, так чтобы Узумаки их не услышал. Сакура в ответ на это согласно хихикнула, переметнув полный теплоты взгляд на генина.  — Надо же, Леви, — Зое назойливо толкала мужчину в бок, пока тот не соизволил проявить к ней свое внимание. — Им хоть платят как следует. Аккерман от нее лишь отмахнулся, но каждый из разведчиков воспринял слова ученой всерьез, хоть и не спешил этого показывать, как никак развед-корпус нес сильные потери, доходы были небольшие и на продовольствие, как на военные припасы, зачастую денег попросту не хватало. А государство требовало от них невозможного.  — То что ты тогда сделал… — неуверенно начал Эрен. — Там… в лесу…  — А ты про это, — Узумаки улыбнулся собственным мыслям и, как думала Сакура, он, наверняка, унесся во времена академии, когда их учителем был еще Ирука-сенсей. — Это джитсу теневых клонов, даттебайо. Моя первая техника. — Наруто гордо сверкнул своими голубыми глазами, выпрямляясь на стуле насколько это возможно. Все присутствующие обвели парня удивленными взглядами, поражаясь тому, что не до конца понимали.  — Но как ты это делаешь? — вспалил Конни, вскакивая с места. Наруто принялся, насколько это было возможно, объяснять солдатам, как именно это происходит, как он это умел делать в своем стиле.  — Ты только посмотри на него, — Сакура надменно вскинула брови, поражаясь хвастливости своего напарника. — Он почувствовал себя эпицентром вселенной. Изуми усмехнулась, заправляя прядь черных волос за ухо.  — А что, может так оно и быть… Харуно улыбнулась каким-то своим мыслям, но больше ничего не ответила.  — …Так вот, значит, чакра, она протекает по нашим телам и… — Узумаки в который раз запнулся и, запуская руку в светлую шевелюру, нервно почесывал затылок. — Она типа… эм… дает нам энергию и… Не выдержав, Сакура хлопнула себя по лбу и принялась расхлебывать кашу, которую успел заварить Наруто:  — Потоки чакры протекают в нашем организме параллельно нашим кровеносным сосудам и так же неотрывно связана со внутренними органами. Из чакры мы черпаем силу, создаем техники и разные нинджутсу. Думаю, именно это и хотел сказать Наруто. — Харуно укоризненно посмотрела на напарника, на что тот лишь лучезарно улыбнулся.  — Стоп! Стоп! Стоп! — Ханджи всплеснула руками, чуть не потушив своими махинациями свечу, за что получила злобный взгляд Леви. — Выходит, что помимо крови в вашем организме протекает инородное вещество, придающее вам эти силы?! Эрвин тяжело вздохнул, проводя рукой по идеально уложенным волосам.  — Ну, выходит, что так… — Сакура попыталась изобразить что-то наподобие улыбки, но явно получилось как-то криво. Зое ахнула в восторге, направившись к куноичи, сидящим по другую сторону стола.  — Значит, если порезать кожу, можно увидеть эту чакру? — ученый в ней так и торжествовал. Женщина схватила Изуми за руку, оголяя кожу по локоть. Девушка аж вздрогнула от неожиданности, но отстранять руку не стала, продолжая наблюдать за действиями женщины. Грубая материя перчаток скользила по коже, очерчивая контур вен и мелких царапин. Девушка даже почувствовала щекоту. — До чего ж нежная у тебя кожа, деточка, — погрузившись в раздумья, выдала женщина, бормоча себе под нос. — Тебе бы домохозяйкой быть, а не мечом размахивать. Замерши на пару секунд, Изуми выхватила руку, отталкивая женщину. Эти слова показались куноичи весьма оскорбительными. Сама же Ханджи, на ее грубый жест никак не отреагировала, кажется, даже и не заметив его, так как была полностью погружена в мысли о своих предстоящих опытах. Харуно попыталась возразить, но майор ее уже не слышала.  — Хватит, четырехглазая, — раздраженно протянул Леви, отодвигаясь подальше от стола. — Не будешь ты никого резать, по крайней мере, сейчас. Как ни странно, этот голос Зое смогла, а может и просто захотела услышать, на что Сакура с облегчением вздохнула и постаралась объяснить женщине, что увидеть потоки чакры попросту невозможно. Не стоит говорить о том, какая у нее на это была реакция, но благодаря легкой руке Эрвина, это все же смолги уладить, по крайней мере, на время.  — Как можно разглядеть потоки чакры у человека? — Эрвин, до этого молча слушавший все обсуждения, серьезно посмотрел на Сакуру, словно бы только от нее и ждал разумного ответа. Харуно, заметив, что всеобщее внимание направлено на нее, не заставила себя долго ждать, быстро спохватившись.  — Практически, это невозможно, если вы не обладатель кеккей генкая.  — Кеккей генкай?  — Да, — кивнула Сакура, неуверенно потирая пальцы. — Если говорить легким языком, все шиноби обладают разными способностями, и далеко не везде это зависит от трудолюбия и выносливости… Харуно чувствовала легкое смятение, словно говорила о чем-то запретном, чужом, ее не касающемся. Пару раз глаза скользили по напарнице в поисках поддержки, но Изуми на нее не смотрела, отрешенно блуждая где-то в далеком уголке своего сознания.  — Некоторые рождаются талантами, они в какой-то степени одаренные. Это может быть клановая наследственность.  — Клан? — переспросил Армин, сразу смутившись того, что прервал монолог куноичи.  — Да, даттебайо, — на этот раз Наруто решил прийти на помощь своей подруге и, стараясь говорить как можно более убедительно, начал рассказывать. — Мы все из разных кланов, в Конохе их много, и у каждого клана своя особенность.  — Ух ты, — искренне изумился Армин, не выдержав удивленного вздоха, в отличие от своих товарищей. — А какая у тебя особенность?  — Ну, эм… — смутился Узумаки, не зная, как увернуться от этого вопроса. — На самом деле, на данный момент я единственный Узумаки, проживающий в Конохе, даттебайо, так что я не так уж много и знаю… Ну или вообще ничегошеньки не знаю. — признался генин. Солдаты уже было расстроились тем, что не смогут получить ответ на свой вопрос, но он все же поступил:  — Деревню Узушио или Деревню Водоворота, где и проживали Узумаки, также называли кланом долгожителей за нескончаемый запас чакры. К тому же, если верить источникам, они имели самые мощные запечатывающие техники. — Несмотря на столь удивленную реакцию собственных напарников, Изуми все же посчитала нужным это добавить.  — Ну ничего себе, даттебайо! — восхитился Узумаки. — А я так и чувствовал, что во мне есть нечто стоящее! Слышала, Сакура-чан?  — Да он же просто хвастается, — фыркнул Жан, не желая признавать превосходство своего нового соперника, но другие разведчики, впечатленные рассказами о совершенно другом мире с совершенно другим уровнем боевых навыков, кажется, совсем его не слушали.  — Ты где об этом узнала? — поинтересовалась Сакура, пока остальные были отвлечены разговорами с Узумаки.  — Наткнулась, пока искала кое-что, — без тени сомнения протянула девушка.  — И ты, конечно же, не скажешь что именно, — фыркнула розоволосая, даже не глядя на подругу. Ответом ей послужило молчание, поэтому Харуно в лишний раз уверилась в том, что как всегда оказалась права.  — Говорю вам, он вам лапшу на уши вешает! — Жан безуспешно пытался переубедить товарищей, воспользовавшись моментом, когда командоры отошли в сторону, чтобы обсудить ситуацию. — Это же чепуха несусветная!  — Это ты сейчас клевещешь! — не уступал ему Наруто, ни в коем случае не желающий проиграть этот спор. — А все, что я сказал — это чистая правда! Подтверди же, Изуми-чан! — Узумаки отчаянно взмахнул руками, решив подключить в этот бой и куноичи, но та сразу же следом за Микасой и Сакурой тактично отказалась.  — Жан, почему бы тебе просто не смириться уже с поражением а?! — Эрен не упускал возможности подколоть давнего соперника, а тут как раз и шанс подвернулся.  — А почему бы тебе не заткнуться, Йегер?! — злобно выпалил Кирштейн, ударяя по столу так, что тот невольно заскрипел.  — Да ладно вам, ребята, давайте все просто успокоимся, — Армин не оставлял безуспешных попыток достучаться до товарищей, в то время как остальные уже махнули рукой и решили наблюдать за дальнейшим истечением событий. — Не думаю, что командоры будут в восторге от увиденного…  — Бьякуган способен видеть сквозь предметы, я говорю!  — Кого ты этим пытаешься надуть, придурок?!  — Не смей обвинять меня во вранье, даттебайо!  — Не то ты сочинишь чушь пострашнее?! Хаос в столовой продолжался до те пор, пока двери со скрипом не распахнулись и на пороге не появился Эрвин Смит… * * *  — Дурацкая это сделка, откровенно говоря, — лениво протянул Леви, делая очередную затяжку. На пороге стояла глубокая ночь, накрывшая Трост своим темным покрывалом. В кабинете догорала последняя свеча, освещая лица двоих собеседников.  — Будешь? —капрал протягивает вперед руку с сигаретой и так же медленно вновь подносит ее к губам, получая в ответ молчание. Эрвин бесшумно подходит к окну и приоткрывает, впуская в помещение прохладный ночной воздух, сразу же ударяющий в легкие.  — Проветривай почаще. Дышать нечем. Леви усмехается, скользя безучастным взглядом по стене и часам, уже пробившим половину третьего. В такое время уже следовало бы спать, но когда на голову обрушивается такая морока, приходится несладко.  — Что собираешься делать с бунтарями? — неохотно спрашивает командор, примостившись у самого стола.  — Веселая ночка на дозоре им не помешает. — Сухо отвечает капрал, туша сигарету о листок пергамента. Леви вдруг почувствовал, что по-настоящему устал за сегодня. Он весь день работал как проклятый и даже не заметил, как незаметно накатила усталость. Пожалуй, даже на вылазках он не чувствовал такого утомления.  — Если все пройдет гладко, то, возможно, нам удасться истребить этих тварей, так что не жалуйся.  — Конечно, — усмехнулся Аккерман. — Не тебе же подтирать за ними задницы.  — Я в тебе не сомневаюсь. Легкая усмешка пробегает по губам мужчины и так же незаметно исчезает, пропадая в ночи вместе с затухающим пламенем.  — Судя по рассказам этих детишек, они попали сюда не по собственной воле, — тихо произносит Аккерман, едва шевеля губами. — Что если мы получим врага похуже титанов? Нам не следует исключать риски.  — Как и тот факт, что мы сможем избавиться от них раз и навсегда.  — И какова вероятность успеха?  — Главное, что она есть. Пламя ускорило свой танец, с каждой секундой набирая новый ритм, пока совсем не погасло, оставив комнату тонуть во мраке. Глазам было непривычно сразу привыкнуть к темноте, все звуки как будто бы разом затихли, оставив мужчин наедине со звенящей в ушах тишиной.  — А что дальше?  — Что дальше?  — Что будет, если это дерьмо когда-нибудь закончится? Леви замолк, не будучи готовым услышать ответ на свой вопрос. Будущее без войны казалось еще более страшным и непредсказуемым. Изменится ли все к лучшему или судьба готовит им нечто похуже, чем титаны? Уживутся ли те, кто марал руки в крови каждый день, наблюдая агонию на лицах своих товарищей, не имея возможности им помочь, в обществе? Нет, это слишком страшно представить… Поколение, потерявшееся ритм жизни, навечно застрявшее в лабиринте времени… Вот, что их ждет…