Багровыми лилиями по твоему телу.

Моя маленькая девочка, я так восхищен твоей чистотой и непорочностью на пятнадцатом году жизни. Я оберегал это, ценил. Я так смеялся, когда ты прямо за стенкой рассказывала Николетте, моей любимой сестренке, что чувствуешь за своей спиной, даже в полнейшей пустоте вечернего небосвода, присутствие чьего-то дыхания, сопения и хлюпания, порой, редко, ведь я не злоупотреблял этим, щелчки, оповещающие о сделанном секундой ранее, может, двумя, фотоснимке на полароид, как ты предполагала, и, хочу сказать, была абсолютно верна.

04:32. July 12, Thursday.       С отливом в розовое золото, небо поражало своей необычайной красотой, начиная преображаться из темного ночного одеяния в холодные цвета сиреневого.       Алиса готова была погрузиться в сладкий сон, разведывать необузданные просторы собственного воображения, когда ее потревожили, неосторожно переместив массу увесистого тела на шелковистую простынь. Рыжеволосая не чувствовала близости с лучшей подругой, с которой ложилась несколькими минутами ранее в просторную постель.       — Ты такая прелестная, когда впадаешь в себя, — обжигающий нежную кожицу на шее, пронизывая тишину, шепот мужского голоса разрывал погружающийся в другой мир разум девушки, заставляя вернуться, опрокинуться туда, где только что мелькнула тень.       Массивная ладонь сжимает обнаженные бедра настолько сильно, что бедной девчушке не остаётся ничего, кроме как сделать шумный вдох весьма прохладного воздуха. Маленькие ручонки так нелепо касаются холодных, эстетичных кистей Глеба, пытаясь скрыться, отгородить хоть на мгновение невинное тельце.       — Не надо, прошу, — голосок Цветковской такой робкий в уходящем шепоте, что блондин даже не замечает, как от простых ласканий доступных частей тела переходит к удержанию порывов выбраться из цепкой хватки, больно сжав запястья девы над ее же собственной макушкой, создавая образ открытой для дальнейших последствий.       Но отрицать не стал бы Голубин, что красота, расцветшая на его глазах, манила, просила взяться в руки, чему он был только рад.       Молодому человеку, полному мужской энергии, пришлось по вкусу исследовать юное хрупкое тело, которое так нелепо расположилось в пространстве, изредка выдавая подобие стона протеста, жалкого всхлипа из-за отсутствия каких-либо сил.       Собственноручно снимая мягкую короткую футболочку, парень наслаждался открывающимися изгибами талии и небольшой груди, припадая губами к соскам, от прохлады затвердевшим.       — Прекрати! — таких практически что немых криков не слышал ни один мнимый саунд исполнитель.       Мужские руки, отлично от занятых уст, тянули шортики с трусиками все ниже по стройным ножкам, что так несуразно содрогались под напором твердых бедер.       — Я ненавижу тебя! — крохотные стоны отчаяния, перемешанные с чистейшими всплесками боли, так невыносимо раздирали душу.       Сероглазый паренёк издал предупреждающее рычание, нагоняя невыносимый более страх на дрожащую девчонку, вслед за этим впиваясь в приоткрытые губы, желающие дать организму насытиться кислородом, которого, казалось, не осталось вовсе. Последняя преграда, ограждающая невинное девичье тело от порочности, наспех, совсем бесшумно откинута на деревянные половицы близ прикроватной тумбочки. И лишь отчётливое мычание сквозь принужденный поцелуй родных, таких желанных губ слышится в тишине этой комнаты.       Обладатель платиновых волос, что так роскошно в данное мгновение ложились на лоб, скулы, обрамляя хищный оскал, сопровождающий снятие боксерского нижнего белья, зацепленного под спортивными трико музыкальными пальцами, прервал хрупкое молчание, разбив последние надежды девушки своими словами.       — Раздвинь же ножки, малышка, — ласковый шепот, касания уста, ей так захотелось уйти в небеса, не видеть, не чувствовать боли такой, какой он доставит с минуты покой.       Сжатые до болезненных ощущений в хрупких суставах колени расставлены мужским обхватом и под давлением нажатия согнуты. И Глеб нависает так грозно над жертвой неутоленных потребностей вожделения, любуясь небывалой красотой своих трудов: измученное, заплаканное лицо, глаза обрамляет покрасневшая набухшая кожа, а губы приоткрыты, искусаны; недавно белоснежная шея покрыта собственническими метками.       — Я люблю тебя, лисенок, — он вновь шепот на волю выпускает, направляя возбуждённый член к лону той, которая в мечтах его раскрыта, — ты так прекрасна… — припав к краснеющим приливом крови устам, Голубин тянет девственную плеву, доставляя боль, что подтверждается истошным криком, рвущимся наружу, но так умело перехватывающимся до мычаний в сплетении двух тел, их губ.       Сероглазый замирает, ждёт, лаская умелыми пальцами, доставлявшими различным дамам удовольствие, зоны повышенной чувствительности, включая самую интимную. И лишь движение из-под мужского тела выходит, белокурый плавно движется обратно, расслабляя обмякшее тело девы.       — Я не позволю никому прикоснуться к тебе, — медлительно движется внутрь, доставляя новую боль, сильнее, чем могло бы быть при резком, отчётливом толчке, — я так люблю тебя, — склоняется, чуть ведёт языком по груди, руку, зажимающую девичий рот, расслабляет, выпуская жалобный всхлип из женских уст.       Вновь поддаётся назад, но, завидев просящий и смирившийся взгляд, делает резкий толчок, будто взрывая тем самым девчушку, и крик слетает с ее губ.       — Прости, малышка, — наклоняется еще ниже, целуя лицо, как бы извиняясь и успокаивая.       Глеб знал, что будет больно, знал, что она станет ненавидеть, но ничего не мог поделать с собой, ведь в своих мечтах, что настигали особо ярко каждый раз после полуночи, причиняя раздраженность бессонных ночей, он видел эту блаженную картину, желая прочувствовать все наяву.       Фрикции, как бы не хотел блондин их продлить, прекратились, заменяясь семяизвержением, что не волновало парня в данный момент. Алиса, почувствовав, как что-то теплое и нежное, в сравнении с насильно проникающим членом, наполняет изнутри, запаниковала, понимая происхождение данного вещества.       — Это было лучшее, что со мной происходило… — тихо произнес Голубин, вторгаясь в тишину, воцарившуюся на несколько минут, в качестве передыха.       — Я ненавижу тебя, — отвернувшись в противоположную сторону от своего мучителя, тихо прошептала Алиса, прикрывая раскрасневшиеся глазки. — Это было худшим, что я когда-либо испытывала! Проваливай! — всхлипывает девушка. — Прошу тебя, покинь эту комнату! Оставь меня наконец одну! — тон ее утих еще сильнее, походя на мольбу.       Глеб смотрит на трясущуюся девочку, зарывающуюся носом в подушку и прикрывающую своё нагое, столь бесцеремонно опороченное тельце. Она доставила ему сказочные ощущения, но не отдала ли за эту возможность слишком высокую цену?       — Я услышал тебя, — сероглазый накрыл её одеялом, — хоть и считаю, что был предельно ясен, нежен и аккуратен… — медленно шагая, молодой человек направился к выходу из комнаты, не забывая содеянное и ощущения, что были столь приятны.

***

      Юное тело, что было так прекрасно, погасило свое цветение, дурманящий противоположный пол женский аромат. Цветковская не помнила фоновых деталей, что происходило в то утро несколькими часами позднее. Она хранила в себе лишь его взгляд, будто переносящий в те ужасные моменты касаний противных мужских рук, насильственные проникновения, сжатые до боли в скулах челюсти и кровоточащие полумесяцы на нежной коже ладоней.       Николетта же одаривала подругу непонимающим взглядом, изредка спрашивая, что стало причиной такого настроения, по большинству рассказывая о веселом времяпровождении в компании приставки и друзей старшего брата. По одному лишь скользящему по поверхностям измазанных сотней масок обложкам можно было ощутить нутром: они знали заранее о намерениях друга, но не посчитали необходим остановить.

***

      Недели, проведенные в постели, угнетали более, чем возможно, а давящая тишина пустующей трехкомнатной квартиры в отсутствие родителей, что прибывали в очередной и такой привычной командировке, навевала ужасные воспоминания. Выключенный телефон, твердивший абсолютно каждому пытавшемуся дозвониться: «Абонент временно недоступен…» и периодические звонки в дверь от друзей и, возможно, классного руководителя — это все, что могло нарушить убийственную атмосферу в этой комнате.

***

      Первые дни задержки казались типичными, исключая постоянную боль в различных частях тела и тошноту. Купленный и в спешке забытый Никой когда-то тест на беременность оказался положительным. Это стало конечной в истории пятнадцатилетней рыжеволосой девушки.

Sic itur ad astra

Твое тело найду не я, как жаль, я не смог попрощаться, прижать, обнять, поцеловать миллиметры доступных для подобного частей бархатистой кожи. Алая кровь, образующая гремучую для меня консистенцию с водой, обрамляла бы нас, связывая на оставшуюся вечность. Стоять над твоей скудной могилкой так больно, что я, с твоего лишь позволения, уроню пару слез на цветы и на землю, малышка… И пусть пустота нас накроет с тобой…

Supremum vale…