Волк и чародейка

Переход обещал быть долгим. Сначала два флота неторопливо двигались к границам Солнечной системы, чтобы перейти в варп, а после уже в варпе взяли курс на систему Тессея. Как предполагали навигаторы, в относительно спокойном имматериуме путь займёт не более двух-трёх стандартных терранских недель. Леман принял к сведению, что возможна также задержка по непредвиденным причинам, и занялся самообразованием. Сидел часами с заметками Ливё по тактическим схемам и стратегическим ходам, изучал взаимодействие с другими легионами — и просто между различными родами войск, читал о дипломатии и практиковался в искусстве войны в виртуальных играх. Последнему он взял за обыкновение уделять время после очередного крупного раздела в книгах, чтобы примерно посмотреть, как это выглядит на деле. Ливё Память Скальдов помогала брату всем, чем только могла. Она рассказывала о проведённых кампаниях, о достижении компромисса на многосторонних переговорах, о порядке снабжения, о фортификации — в общем, о практической стороне вопроса, с которой постоянно соприкасалась. Делилась с братом своими знаниями, организовывала кучу мелочей и не задавала никаких вопросов. Не до того ей было, похоже. А Леман, лёжа в корабельной ночи, утомлённый, думал о Магне. Как-то постоянно получалось, что времени не оставалось, чтобы хоть передать сообщение через астропата. Хотя несколько длинных свитков писем в покоях валялись, и никто их не сворачивал и не убирал. И не грыз, чему Леман был благодарен. Правда, Гери облюбовал письма в качестве лежанки. — Ну, справишься, в этом нет ничего страшного, — явно почёсывая Фреки за ухом под довольное ворчание, говорила Ливё в середине третьей недели плавания. — Я тебе рассказала не всё, конечно, но достаточно. Ты примарх, в конце-то концов, что тебе стоит! Да, думал Леман, вычерчивая мелкие руны, чего мне стоит. Например, я даже не представляю, как можно не идти в бой в первых рядах… — Магна говорит, у неё всё в порядке, передавала тебе объятия, но я потом их тебе передам. Что ещё… Рунные Жрецы с ребятами-псайкерами вроде пока ладят. Не знаю, как дальше будет, мне очень тяжело не срываться на ту… э-э-э, как бы так помягче сказать… — Ты считаешь, — медленно начал Леман, душа в зародыше ярость, — что они говорят чушь? — Я понимаю, что они в это верят и что на Фенрисе это главенствующая точка зрения, но мне-то, с кучей сестёр-псайкеров, известно, что почём и откуда. И уж поверь своей сестре, чистого духа Фенриса там ноль. Русс негромко зарычал. Для него слова Ливё сами звучали дико. Умом он понимал, в чём причина; сердцем же жаждал заткнуть сестру, заставить принести извинения, потому что — ну, потому что он мог. Определённо. — Всё, молчу-молчу. Сам будешь разбираться, — лениво отозвалась Ливё. — И объятия зажму, раз я такая сволочь. Леман скомкал чистый пергамент, встал из-за стола, разворачиваясь к нахальной сестре, делая к ней шаг, сжимая кулаки… А она сидели на постели, подобрав под себя одну ногу, насмешливо улыбаясь и прикрывая глаза. Как будто спрашивала: что сделаешь ты мне, брат мой единокапсульный? Ударишь? Убьёшь? Кости переломаешь? Проверка. Испытание. Скальды — те ещё вояки. У них оружие хлеще. А уж сколько яду таит в себе женщина-скальд, и представить страшно. Споёт о двойняшке крепкую ниду, и не станет Лемана. Нида — серьёзная вещь. Хула-заклинание, за которую казнить бы, да поди поймай сказанное слово! — Ливё. Леман смотрел на сестру. Держал себя в руках, пока мог. Она склонила голову. — Да, это моё имя, — спокойно сказала она. — Не оскорбляй при мне… обычаи Фенриса, — чётко проговаривая каждое слово и глядя в глаза сестры, произнёс Леман. Ливё пожала плечами и отвела взгляд. — Не могу обещать, брат. У меня язык временами что жало; вон, и папа при случае любит меня пожурить за него. А ещё есть хорошая новость, но я не расскажу её тебе до тех пор, пока ты не решишь, что делать дальше. Леман проворчал себе под нос нечто нечленораздельное и вернулся к письму. Следовало бы, в самом деле, поступить по совету жрецов и указать женщине на её место, но это имело бы далеко идущие последствия. Самым безобидным выглядел раскол легиона. — Я подумаю над этим, — глухо сказал Русс, выкидывая смятый в гневе лист. — Твоё право. Спокойной ночи, брат. Когда Леман проснулся, в покоях сестры не было. Он сел. Припомнил, что ложился спать рядом со свернувшейся клубочком Ливё и что она вроде бы никуда не вставала. Если, конечно, она не дождалась, пока брат погрузится в глубокий сон, чтобы тихо исчезнуть. Внутри жглась обида. Умом Леман понимал: есть в словах Ливё даже не правда — истина, но задевали они то, что было его миром. Что-то очень глубоко внутри, за что и убить можно. Бегло осмотрев покои, он отметил исчезновение некоторых вещей сестры. Однако инструмент лежал в чехле там же, где и всегда. Значит, она вернётся. Наверное. Если только не соберёт себе новый и не исчезнет на самом деле, оставив на брате легион и горы ежедневных обязанностей. Подушка сестры оставалось влажной, как будто в неё всю ночь горько плакали. Отодвинув мысли о внезапной пропаже подальше, Леман занялся делами. Нужно было изучить новые данные о системе Тессея, если они пришли; ещё раз проверить какие-то логистические схемы, в которых Русс худо-бедно понимал с серединки на половинку, потому что без снабжения очень легко бесславно погибнуть — сестра очень красочно расписала, когда он упирался в желании ничего об этом не знать; определить стратегию и, скорее всего, веер тактик, порядок высадки, ответственных за взаимодействие… И смоделировать наиболее неприятные ситуации, опираясь на советы — то есть самостоятельно, советы давать больше некому. Ушла его советчица, нанесла рану — и ушла. Куда? Просматривая планшеты, Леман не мог отвязаться от мысли, что с Ливё Памятью Скальдов могла произойти какая-нибудь беда. Она же никогда так не пропадала: без записки, без предупреждения. Флагман, разумеется, огромен, затеряться на нём ничего не стоило, но это не объясняло неуловимо изменившуюся атмосферу среди Влка Фенриса. Леман никак не мог поймать это ощущение, но чувствовал, как цепко и встревоженно за ним наблюдают ветераны-терране, пока примарх не видит. Словно бы их что-то тревожило, связанное с Руссом. А так как ещё вчера вечером всё было в порядке, то объяснение напрашивалось само собой. Они что-то видели, но не знали, как именно это истолковать. Едва ли сестра наговорила бы верящим ей Астартес какой-либо чуши о любимом брате. Несмотря на её жалящий язык и острые, что нож, слова о вере Рунных жрецов, не мог Леман убедить себя в том, что Ливё способна на подобную низость. Она бы промолчала и ушла от ответа. Плюнув на дела, он принялся искать её. Пусть она причинила ему боль, а он до сих пор так и не решил, что с этим делать. Она жила в другом мире. Она видит всё иначе. Но это не даёт ей право так оскорблять других, не так ли? Леман одёрнул себя и напомнил, что Ливё до конца не высказалась. Начала, верно, но прикусила себе язык. Стала искать слова помягче. Логично предположить, что она понимала, чем кончится столько категоричное высказывание. И пыталась что-то сделать с этим. У меня язык, что жало… и папа журит… Проходя мимо тренировочных часовен, краем уха Леман уловил: — Слушай, я видел, как она уходила, и глаза у неё покраснели. Это наводило на мысли. Но зайдя к механикум с вопросом, где тут у них записи наблюдения за всеми коридорами, Леман с удивлением обнаружил, что наблюдаются отнюдь не все. Поразмыслив над этим пару минут, он велел предоставить ему к вечеру следующего дня как объяснения, так и предложения, как избавиться от такого количества «слепых зон». И ушёл расспрашивать технодесатников. Те, впрочем, разводили руками и утверждали, что леди-примарх не покидала флот. Что-то они недоговаривали, но Леман не стал допытываться. Узнал, где она могла быть, поблагодарил, ушёл. Чтобы услышать из-за массивной двери: — Да никуда она не пропадала, отделение Хейкки давно бы заметило. Ага, сказал Леман про себя и отправился искать отделение Хейкки. То есть наиболее опытных псайкеров во всём легионе. Но не удалось. Перехватили с кучей дел и вопросов, которые следовало бы решить, видимо, ещё в прошлом году, пришлось изучать их. Вдумчиво, минут десять, потом забирать и говорить, что посмотрит и к завтра ответит. А потом из тени, в одном из полутёмных далёких коридоров к нему выступил несколько нервный Астартес и, теребя тонкую косицу и глядя в пол, спросил: — Вы не знаете, где миледи? Леман покачал головой. — А хотели бы узнать? Утвердительно кивнув, Леман с интересом отметил, как Астартес буквально на глазах расслабился и даже немного развеселился. Отпустив свою косицу, он вежливо поманил примарха за собой и провёл определённо не нанесёнными на схему флагмана коридорами к обширной каюте, где от трёх изогнутых «клыков» по полу змеились провода, уходя в стены. Сами «клыки» образовывали круг. Воздух в круге задрожал, исказился и выпустил из ниоткуда Ливё с заплаканными глазами. Она утёрла нос рукавом и, подняв взгляд, словно бы преобразилась. — Хейкки, — негромко и очень чётко произнесла она. В сестре затаилась не ярость. В ней начинало клокотать бешенство. Она сжала кулаки и очень-очень медленно вдыхала и выдыхала, ожидая ответа. Леману подумалось, что для неё вчера мог выглядеть примерно так же. Может, несколько пострашнее. Ударит или нет? Скорее нет, чем да. Думала ли она вчера так же? — Вас искали, Мать, — не поднимая головы, скромно ответил Хейкки. — Мы беспокоились. Я могу идти? — Иди. Леман остался наедине с сестрой. Заплаканной, немедленно остывшей и понурившейся. Она переступила с ноги на ногу и едва слышно сказала: — Извини. Леман чуть было не спросил, за что. А потом вспомнил и помрачнел. Простить такую обиду? Она же не просто на горло своей гордости наступила сейчас, она по ней топчется! — Давай ты лучше просто не будешь об этом говорить, — холодно произнёс Русс. — И пропадать без предупреждения не будешь тоже. Ливё вскинулась. На языке у неё определённо было много колючек, чтобы снять и воткнуть в шкуру Волчьего Короля, рядом с уже нанесённой раной, но она проглотила их все и, опустив взгляд, тихо сказала: — Как скажешь, Леман. Что Руссу категорически не понравилось. Что-то было не так. Неестественно. Как будто Ливё помертвела, перестала быть собой. Зато превратилась в какое-то покорное существо, от которого Русса воротило, поскольку не было оно его сестрой. Вообще. — Ливё? — Я внимательно тебя слушаю. Поблёкший голос. Нет, нечисто что-то. Ведь осталась в ней та, прежняя! Почему она ведёт себя теперь иначе? Что произошло? Уж не из-за того, что так обидела любимого брата, теперь Ливё ведёт себя так ненормально? — Ливё, что с тобой? — Ничего. — Подойди ко мне. Она подошла. Леман обнял её. Крепко, как всегда. И тут Память Скальдов разревелась, уткнувшись в брата, обняв его, глотая одно и то же повторяемое слово; Леман гладил её по золотым косам и твердил, что всё в порядке, нечего так реветь, он, конечно, всё ещё обижен (после чего затихшие было рыдания возобновились с какими-то истеричными нотками), но это же не повод, и так далее. А когда сестра успокоилась, он продолжал гладить её по голове. — Припомнила ведь, зараза, — шмыгнув носом, уже обычным своим голосом сказала Ливё. — Заколдовала наверняка! А ты меня всё равно не простишь. Леман не стал уточнять, кто зараза и заколдовал, поскольку его интересовал другой вопрос. Но его можно было задать позже. — А ты просто не говори об этом. — Леман, у нас абсолютная память. Мы не забываем. — Но можем отодвинуть подальше. Можем ведь? Вот и хорошо. Там принесли целую гору вопросов, я в них ничего не понял. Поможешь? — А куда я денусь, брат. Давай обниму ещё раз, а то зажала тебе передачу… а рыжая волнуется. Как будто ей и так мало нервов! Навести её завтра. — Как? — Телепортом, Леман, ну это же очевидно. Если обычный они до сих пор отлаживают, через этот проведу. Навестишь? А то она по тебе скучает. Не говорит об этом, правда, но я и так заметила. — Мне завтра точно не нужно что-то делать? — с подозрением уточнил Леман. Хрупкий мир хрупким миром, но дела всегда откуда-то берутся. — Ну, посмотрю, что у тебя там лежит, и скажу тогда точно. Но так вроде ничего не должно быть из того, что требует твоего внимания, присутствия или подписи. Леман помнил, что ему снилось нечто очень приятное. Даже, пожалуй, чудесное — как Магна, какой он впервые её увидел. Но никаких деталей сна в памяти не осталось. Впрочем, первым он заметил заснувшую за столом Ливё. Лицом на инфопланшетах. Потом уже обратил внимание на разобранные кипы каких-то бумаг, сваленную в одно место одежду и прочие следы хаотичной борьбы за порядок в покоях. Бесшумно поднявшись с постели, Леман подошёл к сестре и мягко потряс за плечо. Она что-то сонно проворчала, зевнула и разлепила глаза. — Уже завтра? — поинтересовалась она. Русс кивнул. Сестра поморщилась и неохотно поднялась из-за стола. Застыла, уставившись спящими глазами куда-то в стену. Ещё раз зевнула и наконец произнесла: — В общем, оставим высадку до тех пор, пока точно не выясним, что и как в системе. Так и так флоту идти от границы ещё несколько дней… без учёта того, как долго все будут выходить и развёртываться… а-а-а, опять полкосмоса займут… ты завтракал? Леман фыркнул. — Ну и не надо, — обиделась отчего-то сестра. — Магна пусть тебя кормит, а я сейчас тебя провожу и буду спать. Только не вздумай, — Ливё опять зевнула, — в броню одеваться. Тем не менее, небольшая битва за одежду всё же состоялась. И завершилась разгромным поражением Лемана, из-за чего он разворчался до самой телепортации. Ливё рассеянно кивала и то и дело поддакивала, не забывая добавить, что любимый брат ещё спасибо потом скажет. Русс раздражался только больше от таких заявлений и переходил на серьёзные фенрисийские ругательства по отношению к нерадивым жёнам, дочерям и вообще женщинам. — Угу, — отреагировала на это всё Ливё, передавая брата двум светлоглазым космодесантникам. — Аукки, Ауво, проследите, чтобы никаких сбоев. Светлоглазые переглянулись и кивнули. Когда же Ливё ушла, то они спокойно принялись отлаживать, насколько Леман понял, телепорт на флагман Пятнадцатого легиона. Заняло это не так уж и много времени, после чего Аукки и Аулво без единого слова отправили своего примарха в гости. А у точки выхода Лемана ждали двое сыновей Магны. — Миледи ожидает вас, — слаженным дуэтом произнесли они. А потом представились как Хауким и Датин. Леман скупо кивнул и поинтересовался, как их самочувствие, как общее самочувствие легиона и как себя чувствует сама миледи. Хауким вежливо ответил, что всё в порядке, сами они прекрасно себя чувствуют, миледи тоже в хорошем настроении. Датин молчал и улыбался каким-то своим мыслям, пока вдруг не спохватился по неведомой причине, не попрощался и не ушёл куда-то. — И так всегда, — прокомментировал Хауким. — Следуйте за мной, лорд Леман. По пути Леман с интересом оглядывался и дивился, как так нуждающийся в постоянной опеке леди-примарха и медицинском присмотре легион обходится так аскетично. Ни единого лишнего сервитора, никто из экипажа не занят какой-то ерундой… И сервочерепов тоже нет. И вообще несколько пустынно. — А, так это потайные коридоры, — ответил ему на невысказанный вопрос Хауким, — здесь никого не бывает обычно. Извините, просто вы так задумались над этим, что я счёл… Леман заверил космодесантника, что не сердится. Заявлять, что не упомянет об этом при Магне, не стал, рассудив, что это не имеет значения. К тому же… Русс подозревал, что без ведома огненноволосой чародейки здесь пылинка не сдвинется. Очень вежливый и несколько беспокойный Хауким официально ввёл Лемана в покои к Магне через потайной ход и буквально исчез оттуда, оставляя примархов наедине. — Не надо так удивляться, — кротко улыбнулась Магна, поднимаясь с ложа навстречу брату, — я нередко отдыхаю здесь, а мои сыновья делятся со мной своими радостями и печалями тут же. Русс, которого беспокоил и этот вопрос тоже, закивал и неловко взял руку Магны в свои ладони. Он заволновался безо всякой причины (не считая Магны, такой прекрасной в своём скромном белом платье) и опасался говорить вслух: вдруг заикаться будет. Она же просто заливалась румянцем и тоже не говорила ничего. Потом спохватилась и, отчаянно краснея, пригласила разделить с ней чай, если брат не будет против. Разумеется, Леман не был против, сел рядом с Магной и маленькими глотками пил чай, пока та — нет, не щебетала о всяком разном и девичьем, а молчала, то и дело смущённо опуская взгляд. — А… как дела? — наконец выдавил из себя Леман. Внутри же он сразу бессчётное количество раз обругал себя, указывая, что давно не юнец, чтобы так стесняться дамы и задавать настолько глупые вопросы. Нет бы приобнять там… или что в таких случаях нужно делать… ну не как на Фенрисе ведь поступать. Да и обстановка не та. — Пока ничего серьёзного, — ответила Магна, изучая содержимое своей чашки. — Разве что приходится иногда напоминать, что слишком долго смотреть в варп небезопасно. Но поди их убеди… Упрямые дети. А что случилось с тобой? Леман удивлённо приподнял брови, и она объяснила: — Тебе больно. Ливё тебя обидела чем-то? — И почему ты не думаешь, что я мог её обидеть, — проворчал Леман, припоминая вчерашний день. — Потому что она становится невыносима, когда долго находится в замкнутом пространстве, — вздохнула Магна и робко коснулась плеча брата. — Она очень расстроена, что причинила тебе боль, но назад сказанного не вернуть. Тебя очень обидели её слова, ведь так? — Я не хочу говорить об этом. К удивлению Русса, Магна не стала настаивать. Посмотрела на него своим золотым глазом. — Тебе чего-то хочется. Почему ты этого не делаешь? Леман чуть не поперхнулся. Ведь она сама говорила, что нельзя, что умрёт, если он вступит с ней в физическую близость — а за собой Волчий Король прекрасно знал, что не станет слушать голос рассудка, однажды начав. Он второй раз сталкивался с выбором и не был готов, что его начнёт разрывать. Но я ведь могу попробовать удержать себя в руках. Не заходить слишком далеко. — Я… а… а можно? — сбивчиво уточнил он, путаясь в мыслях. Когда Магна, несколько удивлённая, кивнула, Леман придвинул её вместе со стулом к себе, обнял и принялся целовать. Он касался губами её нежной кожи, ловил её губы — а она отвечала ему, подавалась всем телом, сама обвивала руками за шею и не хотела отпускать. Как тогда, когда он пришёл к ней с цветами. — Мне можно зайти ещё дальше? — переводя дыхание, шепнул Леман. — А… ты сможешь… остановиться? Леман опустил голову, уткнувшись носом в изгиб плеча самой восхитительной девушки на свете. Ему безумно хотелось обнажить её, неторопливо стягивая платье, пока оно не упадёт к её ногам, и целовать каждый дюйм её так сильно отзывающегося на ласку тела; к троллям близость, он — не сдержусь. Правильно поняв его молчание, Магна очень тихо сказала, что тогда сама остановит его, если Леман зайдёт слишком далеко. Ему почудились слёзы в её голосе. Но раз она позволяла, то грех не воспользоваться. Роняя стул, подхватив Магну и прижав её к себе, он уложил её поперёк ложа и продолжил целовать, понемногу стягивая плечи платья, эти тонкие бретельки, которые так мешали. А потом одежда пошла бы всё дальше вниз. — Что ты делаешь? — слегка отстранившись, спросил Леман, глядя на нежные руки Магны, занятые раздеванием уже его самого. Магна прикусила губу. — Хочу чувствовать тебя, — едва слышно пролепетала она. — Кожей. Леман молча снял с себя лишнее, демонстрируя девушке торс и не испытывая никакого смущения из-за этого. Она же выпуталась из своего платья наполовину — не стала опускать ниже талии — и смутилась ещё больше, хотя причин Леман не понимал. У неё было совершенное, на его взгляд, тело. Зачем стесняться наготы? Он лёг рядом и крепко прижал к себе. Пусть ощущает — Всеотец, она же псайкер, она чувствует ведь ещё и многое другое, не считая… — Тебе нужна помощь, — каким-то бесцветным голосом негромко произнесла Магна, поглаживая руки Лемана. Тот ощущал тепло её спины, тепло её живота, тепло её груди; причём последнюю он ещё и очень нежно поглаживал. И неровно дышал, уткнувшись девушке в шею. — Леман. Тебе помочь? — Я сам, — хрипло ответил он. — Я… — Ты боишься навредить мне. Леман, у меня свободна рука. Я могу воздействовать на тебя своими силами, если тебе… если тебе претят мои касания в той области. Леман ощутил, как у него заполыхали уши. Внутри него что-то отчаянно сопротивлялось предложению Магны помочь ему руками. Претило, лучше и не сказать. Почему-то казалось кощунственным, хотя предложи ему это любая другая женщина, не отказал бы. Магна вздохнула. Леман прижал её к себе плотнее, сгорая одновременно от взявшегося неизвестно откуда стыда и желания. — Справлюсь, — прохрипел он. — Только не отстраняйся от меня. Решение не было идеальным, но пойти на поводу собственной, если уж принимать вещи такими, какими они есть, страсти, Леман не мог себе позволить. И следовало бы вообще разобраться в собственных чувствах и реакциях. Он примарх и далеко не юноша. — Ну вот, гормональный фон приходит в норму, — буднично сообщила Магна некоторое время спустя. Леман уткнулся лбом ей в плечо и молчал, чувствуя себя крайне неловко. И не понимая, из-за чего. — Тебе легче? Я… я рада. Не надо так печалиться, Леман, ты… ты особенный. Не видя её лица, слушая лишь чудесный, чарующий голос, Леман отчётливо представлял, как она краснеет при каждой запинке. — Мне… приятно, когда ты рядом, и… ох, — тут она вздохнула, — это так сложно. Приходи ко мне, пожалуйста. Я… я… Я ведь тебя люблю, Магна. Я раньше думал, что вечная любовь с первого взгляда — просто выдумка скальдов. А потом встретил тебя и пропал… — Мне нужно идти, — всхлипнув, совсем тоненько сказала Магна. Не видя её лица, Русс осторожно смахнул ей слёзы прежде, чем осознал: на той стороне лица у неё глаза нет. Откуда же там слёзы? — Мне… мне очень жаль, — всё тоньше, тоньше звучал её голос, — что так… что ты не погостишь подольше… и… — Не плачь, — попросил её Леман. — Я приду к тебе ещё. Сегодня. Магна шмыгнула носом и кивнула. — Приходи. Ближе к ночи, если… ну… Леман фыркнул, представив себе, какие слухи начнут бродить по двум легионам, когда один примарх тайком ночью придёт в гости к другому. — Азек тебя проводит. Ты запомнишь дорогу ко мне? — Запомню. А ты расскажешь мне о той сестре, к которой мы отправились? — Расскажу. — Леман не видел этого, но представлял отчётливо, как Магна улыбнулась. — Если тебя не просветила Память Скальдов, то следует сделать это за неё. — Нет, надо что-то другое, полегче… — Ты ещё в юбку меня обряди, — проворчал Леман, критически осматривая собственную обувь. — В килт, — хмыкнула Ливё. — Заверну в мегатартан, только цвета и рисунок придумаю. Я серьёзно, брат, ты бы ещё доспех сверху надел, а то и два. И прежде чем Леман успел открыть рот, добавила: — За тебя же, дурака, беспокоюсь! — и села со своим инструментом, нервно перебирая струны. Те низко гудели. Леман пожал плечами. Он не видел смысла в перемене одежды. Какая разница, он же просто придёт поговорить о разных вещах. Важных. Вроде сестёр, о которых вредная и отчего-то теперь молчаливая Ливё ничего не рассказывала. Так, обронит вскользь и походя, переведёт разговор на что угодно — и забывается. — Иди уже, — накрыв струны рукой, вздохнула Ливё. — А то Аукки умрёт от скромности. — Странное имя. — Он просто этнический финн. Помнишь, я показывала на карте Терры? Леман помнил. Помахав сестре рукой, минув с Аукки — и обдумав, не все ли псайкеры финны, — коридоры, перейдя на другой флагман и самостоятельно добравшись по пустынным коридорам к нужной двери, Русс застыл было, но его ведь ждали. И не запирали, так что он спокойно вошёл внутрь и закрыл за собой. И чуть было не забыл, как дышать. — Что-то не так? — тревожно спросила Магна, протягивая руку. Леман помотал головой и выдавил, что всё в порядке, он просто немного — потрясён, не более того, скоро это пройдёт, не стоит беспокоиться. Хотя звучало неубедительно, но Магна задумчиво склонила голову, принимая такой ответ. Всего лишь кусок ткани вокруг бёдер и такая короткая сорочка, едва до пояса… Дразнишься или в самом деле не знаешь таких вещей? — Если тебя так потряс мой вид, может, мне изменить его? — Не надо. Ты прекрасна. Магна смутилась и опустила взгляд в пол. И порывисто потянула Лемана за собой. Он даже не успел ничего сказать, только последовал за леди и растерянно смотрел, как она падает поперёк кровати. — Ты останешься со мной? Разумеется, он остался. Улёгся рядом, а она сразу стала устраиваться у него под боком. Пришлось повозиться, но в итоге и Магна уютно устроилась, и Леман взял себя в руки и упоённо вдыхал причудливый и ни на что не похожий аромат густых тёмно-рыжих локонов. — Расскажи про нашу сестру, к которой мы летим, — попросил Русс. — О, она замечательная, — улыбнулась Магна. — Железная леди. Она очень здорово разбирается во всяких сложных технологиях, которые так любят Механикум… — И крепко с ними связана? — Нет, что ты! Она их терпит постольку-поскольку. Она ведь со всем «железом» на ты. И руками делает, и головой… Ой, ты ведь не знаешь… Тут когда я говорю «железо», я подразумеваю не металл. Это такое… ну, название материальной части вот всех этих сложных технологий. Она очень открытой души человек. И никогда не откажет, если попросить что-нибудь сделать. Леман приподнял брови, но перебивать не стал. Обдумывал, насколько удобно без техножрецов — или с их минимальным количеством. Ведь наверняка сестра, ждущая их в системе Тессея, не допускает их в слишком больших количествах. И у неё должны быть от них тайны. — …папа любил пошутить, что если он Омниссия, то она пророк Его… Леман слушал и слушал, слушал и размышлял, пока не осознал, что Магна замолчала. Он посмотрел на неё и обнаружил спящей. Рыжая чародейка закрыла глаз, прильнула к нему и видела сны. Определённо видела. Полюбовавшись на её мерное дыхание, Леман аккуратно обнял её так, чтобы не разбудить, и закрыл глаза. Когда он проснулся, Магна в своём обычном платье сидела, подобрав ноги, на столе, а вокруг порхали инфопланшеты. В буквальном смысле парили вокруг неё, а она рассеянно изучала их. Заметив, что Леман уже не спит, Магна жестом заставила технику улечься стопкой рядом с собой. — Не хотела тебя будить, — ответила она раньше, чем Леман сформулировал вопрос. — Недавно мы покинули варп. Будешь завтракать? Леман покачал головой. Значит, они уже прибыли в систему Тессея. Нужно возвращаться на свой флагман и заниматься делами. Планировать. Изучать свежие данные — ведь именно их наверняка просматривала Магна. — Перенести обратно? Леман кивнул. Магна соскользнула со стола, села рядом. — Тогда тебе нужно обнять меня. Крепко. Я ещё не очень хорошо освоила эту вещь и боюсь, как бы не случилось… Русс вздохнул, сел и крепко обнял рыжую чародейку. — Закрой глаза. — Зачем? — Чтобы не видеть дорогу. Леман закрыл глаза — и в следующую секунду буквально упал на собственную кровать. По запаху узнал. По удивлённому ворчанию Гери. Леман открыл глаза. Да, и правда в своих — почти — покоях. В дверях которых стояла с кружкой Ливё: такая домашняя, в ночной сорочке с руническим шитьём по краям и выглядывающими из-под неё пушистыми тапочками. — Это я удачно вышла, — заметила Ливё, отпивая. — И ведь не завтракали наверняка. Леман покосился на стол, на котором расчистили место для двух глубоких тарелок с кашей и хмыкнул. — И как ты узнала, что мы сейчас будем… — покачала головой Магна, своими чарами перенося и приборы, и посуду с завтраком. — Ну, — помешивая рекаф, который Русс наконец по запаху узнал, неторопливо начала Ливё, — у меня есть Хейкки. Хейкки дружит с Кинанай. Кинана хорошо общается с братьями Ариманами… Магна рассмеялась, запрокинув голову, и согласилась, что ей следовало понять раньше. И полюбопытствовала, почему же Память Скальдов сама не завтракает с ними. — Я уже второй раз позавтракала, — скривилась Ливё. — Пойду ещё сожру что-нибудь… в качестве третьего завтрака. — Лучше сразу слона, — совершенно серьёзно заметила Магна. — Слона? — непонимающе спросил Леман. — Это… — Это пять тонн, — перебила сестру Ливё. — В среднем. И ты, рыжая, прекрасно знаешь, что я сожру слона и не подавлюсь. И мне даже плохо не станет. Русс предпочёл продолжить скромно ковыряться в тарелке с несолёной кашей и не распространяться, что он уел Всеотца в буквальном смысле. В рамках состязания, кто больше съест. Но всё же было интересно узнать, что его двойняшка тоже иногда способна на такое. — Магна, на пару слов. Всё же иногда удобно быть чародейкой. Оставляешь в воздухе, никуда не перекладываешь… Леман наблюдал за безмолвной «парой слов». Ливё активно жестикулировала ладонями, Магна отвечала скупыми жестами. А потом Память Скальдов качнула головой, как будто хотела сказать нечто вроде «поговори с кем-то», и выжидающе воззрилась на чародейку. Та только руками развела. — Ну ладно, — вздохнула Ливё. — Я на мостике буду, туда оперативные сводки идут. Русс окинул двойняшку взглядом, но промолчал. Её дело, в каком виде она пойдёт — опозорится, ты хочешь сказать — выяснять обстановку. Хотя высказаться очень и очень хотелось. — Моё присутствие разве необходимо? — безмятежно спросил Магна. — Да, — твёрдо сказала Ливё. Конечно, Магна попыталась объяснить, почему каша и несолёная, и на воде, и вообще выглядит так, будто её варили впервые, но из всего Леман уяснил только одно: Ливё если и пытается что-то приготовить самостоятельно, то это потому, что она любит будущую жертву своих кулинарных экспериментов. Хотя чародейка вытащила из ниоткуда варенье, что слегка скрасило безвкусный завтрак. И солонку тоже достала. А потом они шли бок о бок на мостик, где над проекционным столом склонилась Ливё, вокруг бродило техножречество, а экипаж корректировал курс. Немногие старшие офицеры Влка Фенрика, находившиеся рядом с леди-примархом, тоже изучали карту и постоянно бегущие строки новой информации. — Странно это, — не отрываясь от изучения проекция, пробормотала Ливё, после чего выпрямилась, велела вывести изображение Тессеи со спутником, и только тогда поприветствовала брата и сестру. — Не похоже это на неё. Что скажешь? Леман пожал плечами и принялся рассматривать тусклое изображение луны Тессеи, самой планеты и парящего на стационарных орбитах флота Десятого легиона, который выглядел в самом деле странно. И вскоре Русс понял, что не так. — Ну, тут максимально может быть лишь четверть, — нежным своим голосом произнесла Магна. — Но не меньше десятой части. Меня больше тревожит другое… — Вот, — Ливё ткнула в один из секторов на проекционном столе, и картинка немедленно увеличилась. — Это луна Тессеи. По каталогам называется Ипполлио. Необитаема. Однако на ней расположен лагерь. — Мы можем гадать о причинах до самого прибытия, — проворчал кто-то из Волков. Леман припомнил две детали, о которых говорили ещё на Терре. Что легион последует за найденным примархом и что тут назревает конфликт. Судя по всему, часть легиона действительно последовала за ним. Был ли конфликт? — Здесь почти нет присутствия людей, — сказал один из техножрецов, поднявшись к примархам и офицерам. — Система не подвергалась терраформированию. — Что разумно. — Ливё ткнула в схему. — Жить под куполами, может, и интересно, но определённо не здесь. Не говоря о прочих мелочах. — Следует поспешить, — заметила Магна. — Мы не знаем достоверно, что произошло. Учтиво поклонившись, чародейка исчезла. Как будто её тут и не стояло. Даже хлопка от смыкающегося на месте пустоты воздуха не было. — Едва ли потребуется десантировать крупные подразделения… — изучая карту, бормотала Ливё. — Брат, реши ты. Леман хмыкнул и принялся просматривать предлагаемые духом машины тактические схемы, чтобы выбрать какую-нибудь одну — или же сплавить несколько воедино, а потом уточнить у Памяти Скальдов кое-какие детали. Сестра же тихо куда-то выскользнула, словно ей было нужно отдать какие-то другие распоряжения. «Впрочем, — подумал Русс, — мне так даже легче будет. Если она возьмётся за те вещи, которые не связаны непосредственно с битвой». Флот Пятнадцатого легиона повернул к Ипполлио, а их примарх в задумчивости накручивала тёмно-красный локон на изящный палец; свет из огромного окна на мостике от местного солнца красиво озарял её профиль, так что Леман безмолвно любовался чародейкой, подбирал бездумно про себя кённинги, чтобы описать чарующее видение, и выслушивал, как офицерский штаб напирал на то, что высаживаться так и так, почему тогда не — и тут Ливё их опять перебила и порушила все планы. Развернула карту, отметила на ней две точки и объявила, что высаживаются, во-первых, ветераны, во-вторых, ветераны, и в-третьих, технодесантники. И что исследовательская братия за шаг на поверхность получит болт в голову, кто не понял с первого раза — предкам на том свете высказывать претензии будет. Под гробовое молчание от подобных приказов Ливё обратилась к Магне с вопросом, есть ли возражения по существу, а не по ущемлённым мечтаниям. — Нет, разумеется, — рассеянно отозвалась Магна; как будто и вовсе не слышала вопроса. Как будто все её мысли кружили вокруг Ипполлио и базы на нём. — Меня больше беспокоит другое. Ливё щёлкнула по одной из выбранных точек. Та, куда следовало отправить часть технодесантников, хоть Леман и не понимал, почему. В лесах темнело нечто, похожее на очень вытянутый овал. — А. Да, выглядит странно, — пожала плечами Ливё, — но это ведь спящая форма. Не видела раньше? Магна покачала головой.