Фея-крестная

«Сестры замерли от удивления. Но еще больше удивились они, когда Золушка достала из кармана вторую хрустальную туфельку». (с)

      В третий раз в жизни Эмма едет во дворец, но сейчас чувствует себя не гостьей, но пленницей. Но и впервые не сомневается в том, что делает.       Когда она спустилась вниз, она даже не взглянула на лица сестер и мачехи — ей было всё равно, что они подумают и скажут. Всё, о чем она думала, это необходимость защитить королевство.       Прощаясь с Киллианом, она уже поняла, что быть счастливой — не ее судьба. Она должна помочь принцу свергнуть отца с трона, освободить королевство от Темного мага, и неизвестно, сколько времени это займет и каких жертв будет стоить.       Поэтому она не смотрела на разозленную Кору, на изумленных сестер. Она подошла к королевскому посланнику, легко поклонилась и представилась.       После ее стали расспрашивать о деталях бала так, будто подозревали в преступлении, но Эмма спокойно рассказывала обо всем, что могла сказать, не выдавая Бэя.       — Откуда же вы, простая служанка, взяли платье и украшения для бала? — подозрительно сощурился один из посланников.       — Я не простая служанка, — ровно отозвалась Эмма, игнорируя возмущение Коры, и улыбнулась. — Это дом моего отца и моей матери, которых давно не стало.       — Ваша милость, это просто…       — Помолчите, — рявкнули на Кору, и та нехотя подчинилась.       — И где же ваш наряд? Вы можете его показать?       Эмма пожала плечами — а затем достала из кармана хрустальную туфельку и не дрогнувшим голосом произнесла:       — Этого достаточно?       Она слышала, как ошарашенно зашептались Реджина и Зелина, но не удостоила их взглядом. И когда ее под руку уводили к карете, даже не подумала оглянуться.       Вся ее прошлая жизнь оставалась за спиной — и она чувствовала, что наконец к этому готова. Отчего-то совсем не было грустно. Внутри поселилась странная, незнакомая, но болезненно-приятная пустота.       Наконец увидеть замок при свете дня оказалось отчего-то тоскливо. Ночью, подсвеченный огнями, он казался таинственным и прекрасным, а теперь, под пасмурно-серым небом, выполненный из серого же камня, наводил только печаль. Разве что парк, мимо которого проезжала карета, был красив — но тоже не вызывал восторга, ведь кому понравятся остриженные, как по линейке, кусты и высаженные идеальными кругами розовые кусты?       Глядя на последние, Эмма снова вспомнила Топкие Болота и печально улыбнулась. Там розы были редкой ценностью — а здесь росли сотнями, но не были живыми.       — Прибыли, мисс, — грубовато оповестил сопровождающий ее стражник, когда карета остановилась, первым вышел наружу, подал ей руку — и сжал до боли крепко, больше не отпуская.       Эмма прогоняла прочь незваную тревогу. Ей просто не доверяют, только и всего. Но предчувствие подсказывало, что что-то не так.       — Куда вы меня ведете? — спросила она твердо, но стараясь, чтобы голос не звучал обвиняюще.       — К принцу, — буркнул стражник в ответ, и по спине Эммы пробежала дрожь.       Он солгал.       Но вовсе не казалось, что он ведет ее в темницу или куда-то похуже. Коридоры оставались светлыми и богато убранными, на пути то и дело встречались слуги, которые провожали их заинтересованными взглядами.       И когда перед ними распахнулись двойные двери, Эмма в один момент всё поняла. Ее привели к королю.       Своды тронного зала были совсем мрачными, в отличие от остального дворца. Свечи не были зажжены, а лучей пасмурного света, которые пробивались сквозь небольшие окна у самого потолка, едва хватало.       На троне сидел Румпельштильцхен и внимательно смотрел прямо на Эмму. Ту грубо подтолкнули вперед, наконец-то отпуская ее руку, и Эмма неловко поклонилась, стараясь думать быстро и не поддаваться панике.       — Здравствуй-здравствуй, таинственная незнакомка! — весело поприветствовал ее король, но, несмотря на смешливый тон, от него исходила аура смертельной опасности. — Как доехала?       — Я… Благодарю, хорошо.       Она должна была играть роль, которую собрали для нее крестная, принц и она сама. Всего лишь девушка, которая чудесным образом попала на бал и после пары танцев обворожила принца и влюбилась сама, а теперь хочет выйти за него замуж.       — Позволь поинтересоваться, кто же ты?       Эмма уже собиралась продолжить ту историю, которую начала еще в своем доме, но тут король неожиданно рассмеялся и, странно жестикулируя руками, продолжил сам:       — А, в прочем, знаю! Ты — Эмма.       Этого она не ожидала. Откуда он узнал? Ведь она назвалась только троим посланникам, плюс стражник, который наверняка слышал ее имя. Но они приехали все вместе, так откуда…       — Ответь мне на вопрос, милая леди, — продолжал тем временем Румпельштильцхен, — зачем ты здесь?       Эмма уже перестала понимать что либо. Ей было страшно, до безумия страшно, а Бэя нигде не было. Где же он? Ведь найти ее было его приказом, а не короля!       — Я хочу выйти замуж на принца, — заученно проговорила Эмма и сконфуженно добавила: — Если, конечно, он не передумал за тот день, что я добиралась сюда.       Король рассмеялся, но даже со своего места Эмма видела, что в глазах его не было ни капли веселья. Только чернота.       — Вот незадача — вы разминулись. Ведь он поехал искать тебя лично, и кто теперь знает, где он?.. Ну да ничего, мы и без него найдем, о чем поболтать. Верно?       Эмме не нужно было бы даже смотреть на короля, чтобы почувствовать и его ложь. Никуда Бэй не уехал, он наверняка где-то в замке. Видно, король как-то узнал об их толком не состоявшемся заговоре.       Как по щелчку, всё стало слишком серьезно, сложно и опасно. Но сдаваться было нельзя, так что Эмма посильнее сжала кольцо, которое надела на большой палец левой руки, еще когда спускалась по ступенькам, и мысленно воззвала к Киллиану.       Она не могла знать, что волшебник ее услышит, но почему-то всей душой в это верила.       — Верно, — проговорила она, улыбаясь уголком губ.       «Киллиан, где бы ты ни был, найди меня!»