Lights, Camera, Action

A drop in the ocean, a change in the weather I was praying that you and me might end up together It's like wishing for rain as I stand in the desert But I'm holding you closer than most 'Cause you are my Heaven.*

- Я не пойду на какой-то туристический фестиваль, Кроули. - Да брось, будет весело. Более важно то, что ты можешь познакомиться с местными жителями и прославить свое имя. - Я знал, что это все неспроста. - Всегда, дорогой, - улыбнулся Кроули. - Кроме того, я думал, что ты любишь Венецию. Карнавал - это не туристический фестиваль, это настоящая итальянская культура. Кастиэль вздохнул, достал коробку и вытащил цифровую рамку. Он положил ее на рабочий стол, затрачивая больше времени, чем обычно, чтобы настроить ее. В конце концов, он принял правду, насколько бы жалкой она не звучала. - Я скучаю по нему. И каждый раз, когда я вижу этот город, я хочу, чтобы он был здесь. - Тогда иди и найди его, если он так много для тебя значит! - кричал Кроули, ударив по стеклу, но не разбив его. - Если ты собираешься быть таким унылым и тосковать по нему, то иди и трахни его, чтобы стало лучше! - надев пиджак, Кроули вышел из номера, хлопнув дверью так сильно, что вещи на полках задрожали. Кас в шоке уставился на дверь. Кроули прав, не нужно обременять его своими проблемами и тоской по Дину, но до этих самых пор его менеджер-помощник никогда не орал на него. О, Боже, он задел твои чувства. Всем плевать, что ты так чувствителен к крикам из-за Бальтазара, принцесса. Он согласился со своим внутренним голосом. Слова Кроули пронзили его до самого мозга. Если бы Дин мог увидеть его сейчас, Кастиэль сомневался, захотел бы он его. Кастиэль перестал думать о том, хотел его Дин или нет. Он отдал свое сердце Дину Винчестеру, а тот его разбил. Кроме того, Кас сделал свой выбор. Новак улетел сюда, в Венецию, чтобы продолжить свою карьеру, пытаясь не думать о единственном мужчине, которого он когда-либо по-настоящему любил. Теперь он понял, каким был ослом. Это было больно, когда он собрался и переехал в Венецию, отказался от дома, семьи, без задней мысли, лишь бы не видеть Винчестера. Теперь, когда он распаковал вещи и пытался привыкнуть к этому городу, деля комнату в отеле с Кроули, после того, как ему позвонили из Venica Gard, и сказали, что он получил работу. Он не удивился, но хотел вернуться в NY и не выходить из своей квартиры. Хотел, чтобы его семья была рядом, чтобы можно было поговорить в живую с Джимми, а не по телефону. Он ненавидел Дина. Ненавидел, что тот соблазнил его, опекал. Ненавидел за то, что тот разбил ему сердце. На самом деле, он ненавидел Дина потому, что он не ненавидел его. Он не мог смириться с тем, что до сих пор любит эту Богом забытую модель, которая украла его сердце в самый первый день в студии 17. Голос Дина эхом отдавался в ушах. Ты, должно быть, Кастиэль. Но они никогда не вернутся к тому моменту. *** Дин прошел более десяти палаток с масками, пока одна не приглянулась ему. До карнавала оставалось всего несколько дней, поэтому ему срочно надо найти свою маску. Он уже купил наряд для торжественного события, но не хватает лишь одной недостающей детали, чтобы все начать. Маска была прекрасна, без всяких излишеств, по сравнению с остальными, которые были слишком тесными. Она полностью закрывала глаза и рот, но по краям казалось, что не достает деталей. Конечно, она была из золота, но не безвкусной. Дин купил ее, даже не задумавшись о цене, которая была слишком высокой даже в итальянской валюте. Наконец, он готов. Карнавал через три дня, и он будет считать каждую секунду. Вернувшись в гостиницу, он не знал, чем занять себя, кроме как ответить на сообщение Сэма, что у него есть план. Это напомнило ему о том, что он забыл учесть, когда летел в Венецию. Сэм. Его младший брат Сэмми. Он ставил его карьеру под угрозу. Дин даже не знал, простит ли Сэмми его. Все двадцать лет Дин никого не любил сильнее, чем своего младшего брата. Пока не появился Кастиэль, и не перевернул с ног на голову всю его жизнь. С того момента, как он встретил Каса, его жизнь превратилась в шторм, и только когда они были вместе, был штиль. Даже когда на пути вставали сильный ветер и приливы, он проходил через это, чтобы снова увидеть эти чарующие голубые глаза и улыбку. Дин будет помнить каждую рану, которую нанес ему своими руками. Но каждая минута, проведенная с Касом, стоила тысячи войн. Тысячи, если это удержит Дина рядом с фотографом. Сэма не напрягал выбор Дина. На самом деле, он был счастлив. Когда он провожал Дина в аэропорт, он обнял его и сказал "спасибо". Дин уставился на него, пытаясь понять что к чему, но Сэм засмеялся и сказал, что жизнь одна, и не стоит расстраиваться по пустякам. Затем он оглянулся на Габриэля, сидевшего на пассажирском сиденье. В его глазах было столько нежности... Наверное, это и есть любовь. Возвращаясь к Дину, он сказал, что даже если он потеряет все, то не потеряет единственного человека на свете, которого любит больше всего. Братья, наконец, нашли тех, кого любили больше, чем друг друга. Теперь, смотря на потолок, Дин понял, как ошибался. Он боялся за карьеру Сэма, потому что она вывела его в свет. Есть только две вещи в мире, которые Сэм боится потерять: Дин и Габриэль. И даже если мир рухнет, они будут стоять вместе с Новаками и смотреть, как он горит. Потому что мир не может рухнуть полностью, пока их миры стоят рядом. Желание увидеть Каса усилилось. Потребность была настолько сильной, что прорывалась из самого центра сердца. Когда он видел, как Кас уходил из аэропорта, он был слишком подавлен, чтобы идти за ним. Но сейчас, он поклялся себе, что последует за ним. Три дня спустя Кастиэль сидел на диване, который все еще пах как новый. Он плотнее закутался в пальто и фыркнул. Как бы не был хорош новый дом, это не его дом. И его не было в Венеции. Но на самом деле это не беспокоило его, он приспосабливался, он любил работать в Venice Garde. Медленно, но верно, он полюбил это место. Все-таки он не слишком долго жил здесь, как он должен был относиться ко всему этому? Близкое знакомство приходит с терпением. Он просто должен был продержаться. И этому поспособствовало то, что Кроули принес извинения за тот инцидент, и теперь они снова хорошо общались. Но по некоторым причинам, которые он не мог определить, его сердце болело. Словно он что-то потерял, и оно никогда не вернется. Это была не просто боль, его сердце разбито вдребезги. Кас чувствовал себя таким одиноким. Вздрогнув, он подтянул ноги к груди и обнял их. Он начал неистово рыдать прямо в колени. Но слезы не вытянули из него эту ярость, слезы не могут этому помочь, фактически, он не мог вспомнить, чувствовал ли он себя когда-нибудь таким разбитым. Это было похоже на то, словно кто-то оторвал от него часть. Его лицо было мокрым от слез, а пальцы сцепились в замок. - Кас, - начал знакомый голос. Затем он изменился, в нем почувствовалась паника. - Касси. Детка, что с тобой? Он опустил ноги и развернулся, прижимаясь лицом к широкой груди парня и обнимая руками его талию. Он продолжил рыдать, успокаиваемый только мягкими поглаживаниями по его волосам. Мужчина держит его, не оказывая никакого давления, чтобы тот объяснил. Он просто позволил Касу успокоиться и проплакаться. Когда всхлипы прекратились, он мягко отстранил его голову от груди, смотря на него сверху вниз с любовью в глазах. Кас положил руки на грудь мужчины, чувствуя себя в безопасности рядом с ним. - Что случилось? - снова спросил он. Кастиэль покачал головой, выдохнув: - Я не знаю. Словно я что-то потерял... Я чувствую себя одиноким. Он протянул руку, чтобы взять лицо молодого человека в руки, поглаживая скулы большими пальцами. - Почему ты не пошел за мной? Тебе теперь на меня все равно? Я бы никогда не признался себе тогда, но я просто хотел, чтобы ты обнял меня и сказал, что все будет хорошо. Все, что я когда-либо хотел, это то, чтобы ты любил меня. Его сердце было открыто, уязвимо, как на ладони. Он доверял этому человеку полностью. Вдруг нежный взгляд Дина стал жестче. - Почему, блять, я не пошел за тобой? Не потому ли, что ты не дал мне шанс объясниться, или даже не подумал обо мне, когда уезжал из Нью-Йорка? Кто, блять, будет заботиться о таком, как ты? Ты ужасный, ты наивный, ты жалок. И ты чертовски приставучий. Я держал тебя возле себя только для секса. - Но я люблю тебя... Так сильно, - Кастиэль покачал головой, чувствуя, как слезы снова побежали по его лицу. - Ты ведь не всерьез. - И вот ты заплакал снова, черт возьми, перестань быть таким ребенком. Рука Дина ударила его по щеке... И он проснулся, задыхаясь. Дрожа всем телом, Кас истерически закричал в подушку, вцепившись в нее дрожащими руками. Это был сон. Всего лишь сон. Дина здесь не было. Дин не говорил таких вещей. Но другая половина Каса подумала про себя: Правда глаза колет. Ты ведь знаешь, что он прав. Ужасный. Наивный. Жалкий. Приставучий. Пригоден только для секса. Ты расстроен, только потому, что он прав. Ты спал с Кроули. Шлюха. Ты ничего не стоишь, маленькая слабая шлюха. И это продолжалось. Все больше и больше. Мысли мучили его, пока он не поверил каждому слову. Он свернулся в позу эмбриона, словно мог избежать той правды, избивающей его со всех сторон. Кас плакал, пока не заснул, а когда взошло солнце, хотел только доползти до постели и спрятаться. *** Кастиэль удивительно легко общался с людьми на карнавале. Это определенно судьба, что они оказались в одном месте, в одно время. Они оба поздно вечером задержались среди танцоров на площади, Дин как-то разглядел его через площадь, когда несколько человек в толпе расстались на долю секунды. Это не мог быть не он. Дин узнал бы каждый его дюйм в любом месте. Эта мягкая кожа цвета слоновой кости, эти взъерошенные темные волосы, эти губы, которые хочется постоянно целовать. Даже то, как он стоял, было знакомо. Дин смотрел на него с тоской, пока Кас снова не затерялся среди людей. Увидеть его было как удар поддых. Первое, что Дин отметил, когда увидел его, было то, насколько Кастиэль красив. Он бы без проблем мог сойти за члена королевской семьи. Его темные волосы контрастируют с бледным, светло-золотистым костюмом, было почти невозможно определить его цвет. Все это было в паре с белой рубашкой и галстуком, цвета слегка покрасневшей кожи. Дин заметил это в мгновение ока. Но что действительно поразило его, так это маска его бывшего любовника. Господи, это было прекрасно. Дин никогда не видел что-то настолько же обворожительное в своей жизни. Это заставило посмотреть на Кастиэля... более царственно, более ошеломляюще. Почти богоподобным, настолько он был потрясающим в нем. Дин хотел проследить его контур, заглянуть в пронзительно-голубые глаза Кастиэля, любоваться каждой частичкой его красоты. Маска выглядела замысловатой и чертовски дорогой. Она была из золота, с кристаллами. В свете прожекторов он мог увидеть янтарные драгоценности, украшающие его над глазами, остальные размещены по закрученным блестящим краям маски. Это было так красиво, что Дин не мог выразить словами. Просто нечего сказать. Это был Кастиэль, который выглядел так изумительно, что Дин онемел. И он мог сказать, что Кас выглядел абсолютно идеально. Дин начал пробираться сквозь толпу. В ушах пульсировала музыка, под которую танцевали люди. Он поправил золотой жилет под черным пиджаком, ладони вспотели. Это было похоже на барабанную дробь, становившуюся быстрее и существеннее, когда он подходил к тому месту, где видел Кастиэля. Он бы удивился, если бы все слышали это, и их тела покачивались под раздражающие последовательные удары, а не под музыку. Его ноги соприкасались с землей, и он бы побежал, если бы это было возможно, сквозь толпу одетых в маски танцоров. Он по-прежнему не знал, что скажет Касу. К счастью, Кастиэль так и не сдвинулся с места. Когда Дин дошел до него, он приложил немало усилий, чтобы не сорвать с него в маску и не впиться в него обжигающим поцелуем. Но он сдержался. Вместо этого, он просто стоял и смотрел. Кас неуверенно наблюдал за ним, словно модель мог выскочить и укусить его. Поза фотографа была напряженной, а руки прижимались к бокам. Его взгляд был прикован к Дину, глаза скользили вверх и вниз по телу Винчестера, и возвращались к глазам, пристально изучая их. Дин поблагодарил Бога и небеса за то, что было слишком темно в том месте, где они стояли, и нельзя было разобрать цвет его глаз. Он проглотил внезапный комок в горле, делая голос более глубоким, чтобы Кас не распознал его. - Привет. - Здравствуй, - поприветствовал Кастиэль, голос холодный, но профессиональный и вежливый. - Кастиэль Новак, - он протянул руку. - Приятно познакомиться, - сказал Дин, сжимая руку фотографа. Он был категорически против, чтобы отпустить ее. Кас кивнул, глядя на него. Он прочистил горло, и Дин отпустил его руку. - У вас есть имя, сэр? - Ну, э-э, да, конечно есть, - Дин неловко усмехнулся. - Я... Джон. Джон... Винчестер. - Я однажды встречал Джона Винчестера... - глаза Кастиэля устремились куда-то вдаль, он снова переживал это. Затем они наполнились мучительной грустью, которая разбивала сердце Дина снова и снова. - Нехороший парень? - невинно спросил Дин. Кас пожал плечами. - Это не было его виной. Он просто был честен со мной... Он был единственным, кто был честен со мной, а вот его сын наоборот... - Я не думаю, что он хотел причинить вам боль, - это было резко, и Дин поспешил скрыть это. - Я имею в виду, недоразумения происходят все время, верно? Возможно, это было не совсем то, чем кажется. Каса, видимо, не очень заботило, что этот незнакомец пытается понять его личную жизнь. - Он был обручен. Я думал, что он действительно заботился обо мне, но нет, он был обручен с этой красивой, высокой по статусу женщиной, с которой меня даже нельзя сравнить. Я думаю, что не могу винить его в этом. Я никогда не смогу соответствовать ей. Вы бы видели ее... Она великолепна. Дин чуть не плакал, слушая Каса. Он был так уверен, что и в подметки не годится Белле, не годится в подметки никому. Он опустил глаза в пол, а руки сложил на груди. Это была оборонительная поза, какую Дин когда-либо у него видел. Потом, приглядевшись, он увидел доказательства того, что у Кастиэля должно быть чертовски глубокая депрессия. Он был худой... Пугающе худой. Костюм плотно прилегал к телу, которое мог бы сдуть хороший порыв ветра. Его глаза были пугающе пустыми, а кожа не столько бледной, сколько изможденной. Его руки дрожали, и он поежился от холодного воздуха. Дин не мог помочь, но, наверняка, он не выглядел тем Кастиэлем, которого он знал. Это была какая-то оболочка, пустая от человека, жившего внутри него, хорошо надраенная, чтобы освободить место для непреодолимой боли, которую пережил этот хрупкий человек. Дин хотел броситься с обрыва, оттого, что стал причиной такого состояния Кастиэля. Он даже не был собой больше. Едва казалось, что он хотел остаться в живых. - Не так великолепна, как Вы, - сказал Дин, голос осип, так как он боролся с подступившими слезами. - Кас, Вы... Вы так прекрасны. Голубые глаза за маской блеснули. Кастиэль моргнул, чтобы задержать слезы, глядя на Дина. Он же молчал несколько долгих секунд, прежде чем сказал: - Он называл меня так... Этот человек, который обручен. И он... он называл меня просто великолепным. Слезы выскальзывали из-под маски, и Кас дрожал. - И он был добр ко мне. Он смотрел на меня так, словно я заменял ему весь мир. Когда я был с ним, он заставлял меня чувствовать, что я был самым важным для него человеком на планете. Я просто не знаю, почему он не сказал мне правду... Он был почти в истерике, голос затих, пока он старался сдержать слезы перед, как он считал, совершенно незнакомым человеком. - Вы действительно заменяете ему весь мир, - рука Дина нашла руку Кастиэля, и он прижал ее к груди, удерживая ее там. Он сжал ее так сильно, словно хотел раздавить. Дин закусил губу, стараясь не раскрыть свою истинную личность. Затем глаза Кастиэля снова стали холодными и жесткими. Его лицо перестало выражать эмоции так быстро, что Дин практически вздрогнул от такого резкого перехода. Он вырвал ладонь из рук Дина и начал пятиться назад. - Один из моих лучший друзей в колледже сказал так про моего возлюбленного. И он попытался меня изнасиловать. Не притворяйтесь, что знаете меня, Джон... Вы ничего не знаете обо мне. И вы, конечно же, не знаете Дина. Затем он исчез в толпе, оставив Дина смотреть на него в полном шоке. О, Боже, детка... Почему ты не сказал мне? *Ron Pope - A Drop In The Ocean Прим. переводчика: особая благодарность Бернарду.