Эрри

      Для чего человек видит сны? Прекрасные в своем обличье, на самом деле являющиеся сладострастным коварством, которые заставляют человека погрузиться в тот, другой мир, находящийся за гранью. Ведь для каждого сон – это нужная часть жизни, каждое живое существо спит. Но ведь не каждое живое существо видит сны. Почему кому-то снятся прекрасные луга с зеленой шелковой травой, мягко касающейся босых ног. В небе над такими лугами, как правило, светит солнце, а мягкий ветер колышет траву и касается лица, словно целуя. Кому-то снится идеальный мир, будущее с детскими машинами с таблеткой от всех болезней, мир без войн, убийств и преступлений.       Почему кому-то снятся такие прекрасные сны?       Эверрет сколько себя помнила сны видела редко. В большинстве своём, она видела скорее не сны, а своеобразные воспоминания о прошедшем дне, о неделе или о давно забытом прошлом. Вот сон, в котором совсем маленькая Эверрет, с измазанным лицом и заплетенной косичкой, из которой уже выбилась парочка прядей, приносит домой кошку. Черную, с пятном в виде сердца прямо над левым ушком, а в следующий момент, Эверрет трясет её, пытаясь заставить пошевелиться, размазывает сопли по лицу и плачет до срыва голоса.       В следующем сне Эверрет видит, как случайно путает двери. Как вместо того, чтобы оказаться под защитой своего «друга», оказывается заперта с одним из насильников, как он срывает с неё одежду, привязывает к кровати и сильно бьет, за попытку вырваться. Эверрет плачет и в этом сне. Только не так, как в прошлом. Слезы её неискренние, а скорее какие-то вынужденные, словно кто-то ждет от неё именно такой реакции, а она, не зная как поступить иначе, плачет. Конечно она просыпается. Не сразу, ведь ей потребовалось куда больше времени чем обычно. В этот раз она увидела куда больше, чем привыкла. Куда более болезненные воспоминания, чем раньше. Это убивает. Медленно, аккуратно выворачивает все внутренние пороки, все ошибки, допущенные в жизни. Воспоминания, сны — у Эверрет давно стерлась граница между этими двумя понятиями. Полуразрушенная, с каждым днем она старалась ложиться спать все позже, заменяя болезненный сон на спасительно-сладкое бодрствование.       Она редко спала с кем-то, потому что обычно именно в такое время Эверрет вспоминала все свои проступки и всё то ужасное, что она совершала в жизни. Однако вчера, когда Эверрет за долгое время уснула с кем-то обнимку, она поняла, что, наверное, за долгие годы своего «заточения» в мире из снов ужасных, она впервые увидела сон прекрасный.       Ей не снились воспоминания. В этом сне она просто-напросто не забрасывала школу, не искала оправдания своему отказу от еды, не пыталась быть более взрослой, не ненавидела Катерину. В этой жизни Эверрет Эгер-Аддерли не существовало, была лишь малышка Эв «называйте меня только Эв, иначе обижусь» Эгер. У них была большая квартира в Куинсе, а по соседству жил её новый знакомый Питер со своей тетушкой. Эверрет видела её молодой, с волосами, вечно заплетенными в тугой хвост, улыбчивой, но с грустным взглядом. Она пекла пироги, часто болтала с Катериной, а также шутила про то, что Эв должна запасть на Питера рано или поздно. Эверрет улыбалась сквозь этот сон.       Она шагала где-то рядом, наблюдала за каждым жестом, каждым взглядом девушки, которая была похожа на неё как капля воды, однако… Эверрет понимала, что эта девушка — не она. Она редко рыдала на публике, часто позволяла гневу взять вверх, а также никогда не говорила Катерине «я люблю тебя» без иронии. Она знала всех соседей по именам, однако не здоровалась ни с кем, потому что эти соседи не знали её… Тогда она проснулась. Проснулась после того, как сказала самой себе, что всё то, что происходит в её жизни — не ошибка. Что она — Эверрет Эмберли Эгер — заслужила жить, заслужила делать ошибки, просто-напросто заслужила дышать полной грудью.       А сегодня в её сне фигурировал лишь Старк. Он сидел в зеленом кресле, вальяжно закинув руку за голову, и прикуривая большую сигару. Эверрет сразу поняла, что она находится в каком-то кабинете. Стены были какими-то грязно-красными, лишь в нескольких местах виднелись белые просветы — истинный цвет. Голова закружилась, она шагала, еле переставляя ногами, боясь схватиться о стену, чтобы не упасть. С каждым шагом ей казалось, что она никуда не идет, будто бы ходит на одном месте. Старк, которого увидела Эверрет, сперва обратился в какое-то чудище: вязкая слизь стекала по его лицу, эта субстанция была жуткого черного цвета, и имела жёлтые вкрапления, глаза чудовища светились. Эверрет пыталась закричать, однако это не помогло — чудище разгрызло ее плоть, оставляя жуткую боль даже после пробуждения.       Проснувшись, Эверрет пыталась выровнять дыхание, успокоить сердцебиение, однако получалось плохо. Катерина, которая, по устоявшемуся в их семье обычаю, спала на кухне, пришла к ней, услышав крики.       — Ты кричала, — сонная, с растрепанной «шишкой» на голове и в черном пеньюаре, который ей точно подарили на прошлый день рождения, проговорила еле открывающая глаза Катерина. Женщина стояла прямо перед Эверрет. Она говорила медленно. Казалось, что она сама слабо понимает, что происходит. Эверрет подняла глаза, уставившись на мать как на восьмое чудо света. Былое волнение и страх куда-то испарились, уступив место приятному теплу.       — Кричала, — повторила Эверрет, притягивая ноги к груди и призывая Катерину сесть рядом. — А ты спала.       — Спала, — повторила Катерина, присаживаясь на зеленый диван, на котором спала Эверрет. — Знаешь, — она быстро окинула комнату в поисках часов, которые давно перестали ходить, и вздохнув продолжила. — Почему мы не меняем батарейку?       — Батарейку? — Эверрет, не успев проследить за ходом мыслей женщины, удивленно воскликнула, однако сообразив о чем идет речь, усмехнувшись, ответила. — Ты обещала поменять её, как только я сдохну.       — Я не могла сказать такое.       — Мы тогда с тобой поругались. Ты рассказала, что эти часы подарила тебе Эвелин, а когда я родилась, они встали. Вот ты и сказала, что они и пойдут с моей смертью. — Эрри толкнула мать по плечу и шутливо сказала. — Вечно ты не запоминаешь наши разговоры. — они помолчали пару минут, Катерина прислонилась к спинке и уже хотела было уснуть, как Эверрет тихо прошептала. — Ты не закончила. После твоего «знаешь»… Ты замолчала. Перебила мысль на какие-то батарейки.       Не открывая глаз, Катерина таким же шепотом продолжила:       — Знаешь, мне на работу сегодня. Я говорила, что устроилась на работу, однако… Когда я говорила тебе о том, что проходила собеседование, чувства были другие.       — С чего такая откровенность? — Эверрет не привыкла, что может поговорить с матерью о таких «мелочах», как чувства и эмоции. Обычно Катерина отмахивалась, отмалчивалась, но никогда не отвечала. Да и самой девушке было как-то проще молчать. Однако сегодня все было не как обычно, но удержаться от критического замечания Эверрет не смогла.       — Ох, Эрри, ты стала такой ядовитой, — театрально вздохнув, Катерина упала на диван, выпихивая Эверрет на пол и уснула спустя пару минут. Эверрет выругалась, однако понимала, что спать она в любом случае больше не будет — не хочется.       Медленным шагом она направилась в ванную.       Сама комната была, пожалуй, одной из самых лучших в их квартире: голубой кафель с забавными рыбками гуппи покрывал когда-то пустой пол, стены были выложены белой плиткой без узоров. Стена часто пачкалась, поэтому Эверрет приходилось оттирать её, однако чистый кафель представлял довольно гармоничную картину. Ванная была маленькой, но Эверрет она полностью подходила, ведь девушка была такая же белая, как и стены. Над ванной висела шторка с рисунком русалочки Ариэль, эта шторка висела у них около пяти лет и за все время даже не выцвела, что радовало Эверрет. Небольшая тумбочка с разнообразной косметикой Катерины, духами, а также с их зубными щетками стояла справа от ванны. Рядом с этой тумбочкой, немного правее, стояла раковина и небольшое зеркальце.       Эверрет подошла к нему, переступая через валявшуюся гору вещей, которые Катерина обещала постирать уже вторую неделю.       — Самой уже проще сходить купить порошок и постирать эти чертовы вещи. — бурчала Эверрет, заметив, что её нога зацепилась за желтое коктейльное платье матери.       Эверрет медленно скинула с себя вещи. Хотелось лечь в ванную и забыться. Ей казалось, что за последнюю неделю она постарела лет на десять, и вот, она уже не пятнадцатилетняя девчонка, а как минимум тридцатилетняя дама. Эрри встряхнула головой, включая теплую воду.       Пока вода набиралась, она подошла к зеркалу и горько улыбнулась. Видеть себя без одежды было тяжело: торчащие тазовые кости, ребра, всё это когда-то казалось девушке красивым, а сейчас она не понимала, как до сих пор ходит. Её ноги были ужасно тонкими, кожа была такой бледной, что Эверрет была готова поклясться, что да, она действительно похожа на ходячий скелет.       — Знаешь, если ты не перестанешь искать отмазки каждый раз, когда я предлагаю тебе поесть, возможно мне не придется хоронить тебя к шестнадцати, — слова которые всегда повторяла Катерина, стоило Эрри войти в ванную без стука, пронеслись в голове девушки. Она провела рукой по плоскому животу, после чего встряхнула головой в очередной раз, повторив себе, что все в порядке, после чего, наконец, залезла в теплую ванную.       Спустя двадцать минут Эверрет вылезла из ванной, чувствуя небывалую легкость в теле. Она почистила зубы и решила взять косметику Катерины. Все же ей предстояло пойти в довольно приличное место, вроде как на собеседование в суперкрутую компанию, занимающуюся техникой. Если она придет в своем излюбленном дворовом стиле, люди её не поймут, да и сама будет ощущать себя не в своей тарелке.       — Катерина! — ради приличия позвала Эверрет, думая, что мать всё ещё спит. Но, к её удивлению, через пару секунд послышалось недовольное мычание.       — Чего тебе?       — Я возьму твою косметику, мне сегодня предстоит что-то вроде чертового собеседования, но я иду в башню. Помнишь, Старк приходил к тебе, мол, «Эрри умна, пусть будет моим стажером», я его тогда послала, но сейчас поняла, что ошиблась, ты телефон подарила и бумажник. Ну… — Эверрет было довольно стыдно просить что-то у Катерины, поэтому едва озвучив свою просьбу, она начала говорить много всякого бреда, чтобы в крайнем случае Катерина забыла её просьбу и подумала, что Эверрет окончательно сошла с ума из-за недостатка чего-нибудь.       — Боже, — девушка была готова поклясться, что в этот момент старшая Аддерли закатила глаза, но все же улыбалась. — Делай что вздумается и не мешай мне.       — Спасибо, — прошептала Эверрет, открывая тушь для ресниц.       Краситься Эверрет не умела, считала, что косметика в её возрасте будет смотреться достаточно странно. Конечно, когда красилась Ванесса все было понятно — ей восемнадцать, она достаточно красивая и сексуальная, так почему бы и нет? Но краситься самой? Она считала, что и так достаточно хорошо выглядит. Да, возможно она не была красоткой с обложки, но и жаловаться на что-то было грехом. Однако сейчас ей казалось, что косметика будет вполне уместна. Ещё можно будет взять черное платье с белым воротником, которое она раньше носила в школу, да и если попросить Катерину, она сможет заплести волосы в какую-нибудь косу. Девушка кивнула сама себе и взяла красную помаду в руки.

***

      Эверрет выходила из дома за два часа до назначенного времени. Несмотря на то что был конец сентября, погода стояла тёплая. Это ужасно радовало девушку, которая в своем гардеробе не имела осенних вещей. Только розовый зимний пуховик и вязанный серый кардиган, который она и накинула сверху. Катерина заплела ей две косы, которые ужасно понравились Эверрет. Как и хотела, она надела черное платье, а также раздобыла небольшие каблуки — ровно пять сантиметров, после чего вышла из дома.       — Эрри! — кто-то окликнул девушку, стоило ей завернуть за угол дома. Она обернулась на знакомый голос и чуть было не упала на колени. Прямо перед ней стояла её одноклассница – милая блондинка Оливия Мануел.       Оливия Мануел была школьной подругой Эверрет, если так можно выразиться. Они часто болтали на переменах, вместе обедали, да и на школьные тусовки приходили вдвоем. Оливия была довольно приятной, она всегда много болтала, много смеялась, но на самом деле она была несчастной, как и большинство людей в Бронксе. Эверрет однажды задержалась в раздевалке, она не любила переодеваться с другими девушками, она вообще ненавидела других девушек из её школы. Оливия была там, она стояла в одном лифчике и Эверрет смогла увидеть огромные рубцы на её спине и шрамы от порезов. Она была шокирована, но решила хранить её тайну, это было не ее дело. Оливия не видела скелетов Эрри, поэтому она считала, что не имеет права видеть скелеты Оливии. В тот день она промолчала, так же как потом и молчала Оливия, когда нашла Эверрет, лежащую в туалете с поломанными костями и разбитым лицом.       — Оливия, — Эверрет старалась быть дружелюбной, поэтому она обняла девушку и мило улыбалась, глядя на неё. Она на самом деле скучала по этой девушке.       — Я так давно тебя не видела! Боже, ты так исхудала! — Оливия говорила излишне театрально, однако Эверрет знала, что она не умеет по-другому, она действительно говорила искренне. — Ты так давно не приходила к нам. Знаешь, о тебе Деймон часто спрашивает. Боже, такой красавчик и все время только про тебя речь и ведёт. Я немного завидую!       — Деймон? Деймон Руэл?       — Конечно Руэл! Ты знаешь ещё кого-то с таким именем? — она рассмеялась, — Знаешь, после того как он расстался со своей Дианой и перестал колоться, потому что его загадочного поставщика прикрыли, он стал действительно сексуальным парнем, — она слегка покраснела, опустив глаза.        — Знаешь, даже если Руэл якобы изменился, я более чем уверена, что он все равно остался тем еще мудаком, — Эверрет безразлично пожала плечами и двинулась вперед, зная, что Оливия пойдет за ней.         — Ты слишком категорично относишься к Руэлу, — заметила Оливия. — Почему?        Эверрет замолчала. Воспоминания, словно осколки битого стекла, вонзились в её сердце, отдавая жуткой болью. Она пару раз тряхнула головой и натянуто улыбнулась.        — Почему? — начала Эверрет. — Сама не знаю, просто у меня уже есть парень, который мне ужасно нравится, — она рассмеялась, вновь шагая к остановке, — Он настолько потрясающий, что все остальные на его фоне просто мудаки.        — У тебя появился парень? — Оливия буквально завизжала, хватая Эверрет за руку. — Ты обязана мне все рассказать.        — Расскажу, — ответила Эверрет. — В понедельник приду в школу и все обязательно тебе расскажу.        — Ты придешь? — Оливия буквально перешла на ультразвук, обнимая Эверрет, и начиная прыгать на месте.        — Убьешь же, — прохрипела Эрри, вырываясь из хватки Оливии.        — Просто ты такая маленькая, вот и не выдерживаешь моей хватки, — пошутила Оливия, отпуская девушку. — Пообещай, что наберешь веса. Прошу.        — Конечно, — пообещала Эверрет, перед тем как, наконец, попрощаться. — До встречи, Оливия.         — Пока, Эрри!        В приподнятом расположении духа, Эверрет направилась дальше по уже знакомому маршруту. Встречи она не боялась, потому что чувствовала небывалую уверенность в себе и своих силах. Обещание данное Оливии, немного пугало девушку. Она не хотела возвращаться в школу. Да, Эверрет любила учиться, она была хороша в учебе, но этого было мало. Она была маленькой слабой девчонкой, которая не может защитить себя, она черт возьми, была самым обыкновенным «ботаником», находящимся на самой низкой социальной ступени. Проще говоря, Эверрет просто не хотела вновь становиться «игрушкой для битья», коей она была все эти годы.       Путь до Башни пролетел незаметно. Эверрет сжала руку в кулак и уже было собиралась войти внутрь, однако застыла, рассматривая то, что её окружало. Конечно, это её третий поход в это место, однако первые два она почему-то не обращала внимания на все это великолепие. Она бы стояла так и дальше, однако ее окликнули, вытаскивая из мыслей о крутости этой Башни.       — Малышка в медицинской рубашке, не ожидал увидеть тебя вновь. Знаешь, когда ты выглядишь так, тебе куда лучше. Я бы даже сказал, что ты выглядишь очень неплохо.       — Спасибо, Харли. Ты бы мог просто сказать, что я красотка. — Эрри подмигнула ему. — Ты случаем не знаешь, куда именно мне идти, чтобы поговорить с Вирджинией Поттс? Я вчера звонила ей…       — Пойдем. — Харли подал ей руку, которую Эверрет приняла и они вместе пошли в неизвестное Эрри направление.       Внутрь они вошли без проблем. Пара охранников поздоровались с Харли, а П.Я.Т.Н.И.Ц.А пропустила их, даже не проверив пропуска, которые требовала у людей, проходящих перед ними. Эверрет мысленно поблагодарила Харли, потому что с ним было куда проще, чем если бы она сама объясняла охранникам, что не гребаная помешанная на Мстителях или Старке фанатка, а вроде как будущая работница.        — Тебе сюда. Я слышал еще позавчера, что Старк не видел такой наглости, но не думал, что речь идет о тебе, — он усмехнулся, оставляя Эверрет одну, обдумывать его слова. Харли казался ей излишне странным.       — Добрый день, — как только Харли ушел, Эверрет решила войти. Конечно, она пришла немного раньше, но её это не особо волновало. То ли Эверрет была излишне удачливой, то ли она просто была единственной с кем сегодня назначили собеседование, однако в кабинете сидела мисс Поттс и приветливо улыбнулась ей, также поприветствовав.       Детали ее работы они обсудили довольно быстро, Эверрет только успевала кивать и соглашаться. В итоге Эверрет уходила из кабинета в довольно противоречивом состоянии: с одной стороны, она была рада, что все прошло так гладко, а с другой, ее пугала эта удачливость. Обычно в её жизни все было не так хорошо. Эверрет точно знала, что она неудачливая, однако в последнее время она начинала сомневаться в своих суждениях.       Задумавшись, Эрри не заметила, как врезалась в чью-то широкую спину. Она подняла глаза, чтобы извиниться и пойти дальше, однако застыла на месте.       — Черт, — прошептала она, глядя мужчине в глаза. — Добрый день, мистер.