Эрри

       — Эй, Питер, ты ведешь себя странно в последнее время. У тебя точно все хорошо? — Мэй обеспокоено смотрит на парня, который даже не притронулся к яичнице, которую обычно ел по утрам.        Прошло почти две недели с тех пор, как Мэй вернулась в Нью-Йорк, и за это время она поняла, как сильно изменился Питер. Расспрашивать его обо всем она не стала, посчитав это глупым. В последнее время выглядел он достаточно плохо: был рассеянным, говорил немного медленнее обычного и, что было странно, почти не патрулировал.        Об этом Мэй тоже его не спрашивала. Понимала, что он все равно не расскажет, сбросив все на школу, патрули, ну, и, конечно, на усталость. Они это уже проходили. Не важно, знает Мэй о его тайне, не знает она. Итог один — Питер все равно молчит, держит все в себе до последнего, до тех пор, пока не становится слишком поздно. Это Мэй немного раздражает и расстраивает.        Она чувствует себя чужой. И нет, это не глупая ревность к Энтони Эдварду Старку, которому Питер, кажется, доверяет больше, чем самому себе. Хотя от части это и была ревность, но в большей мере беспокойство. И немного страха, среди которого страх за жизнь Питера был сильнее всего. Мэй боялась, что с ним может что-то случиться, что он может однажды уйти на какую-нибудь только одному ему известную миссию и не вернуться.        Поправив волосы, которые успели выбиться из неаккуратного пучка, собранного впопыхах ранним утром, Мэй налила кофе в кружки и села за стол, поставив одну перед Питером.        — Нет, я понимаю, что мы не виделись несколько месяцев и ты мог измениться, все такое, но ты тише стал за это время, что я дома. И я просто волнуюсь за тебя, Питер. Ты мне ничего не рассказываешь, что я думать могу? — она надеется, что говорить без надломленности в голосе получится, однако тщетно.        — Все хорошо, Мэй, — говорит Питер, натягивая на себя улыбку. Выходит, у него это скверно. Однако Мэй — женщина умная, делает вид, что поверила ему, понимает, что давить бесполезно, все равно Питер ей ничего не расскажет, пока не захочет или же пока она не поймает его «на горячем», как было с тайной Человека-паука.        Они сидят несколько минут в тишине, которая давит, сковывает. Мэй чувствует себя неуютно. Она берет пульт от телевизора, стоящего в гостиной, и нажимает на кнопку «включить», надеясь заполнить тишину.        — Я вчера новости смотрела, — говорит Мэй после того, как знакомая Питеру телеведущая говорит «к главному сегодня». — Там так много о Викторе Море говорили, даже не знаю, бояться мне или нет. Мол, маньяк какой-то новый, вернее не маньяк, как же они выразились… Лидер какой-то группировки? — Питер фыркнул. — Фамилия такая говорящая… Мор, тоже устроит массовый геноцид населения? Вроде бы чуму черным мором называли. — Питер кивает. — Мстители с этим связаны?        Питер смотрит на Мэй несколько долгих секунд, не моргая. В его голове и так каша, объяснять что-то тетушке не хочется. Однако взгляд ее немного печальный и осторожный, она стучит пальцами по столу, и Питер, тяжело вздохнув, тянется к кружке, вдыхает аромат кофе и говорит полушепотом:        — Да, связаны. — Мэй перестает стучать. Сжимает пальцы в кулак и ждет. Питер тоже говорить не спешит. Он делает глоток кофе, после чего медленно отламывает яичницу и прожевывает, не смотря на Мэй даже мельком. — В отличие от меня, по крайней мере в последнее время. Если тебе интересно, то многое я начал. Когда тебя не было, захотелось показать, что я тоже часть команды, что я могу быть полезным, могу решать серьезные дела. И вот… Доказал, почти, — Питер надавливает на тарелку слишком сильно, та трескается от этого. Мэй это замечает, сжимает губы и улыбается. Молчит, ждет, пока Питер продолжит.        Питер собирается с мыслями. Отводит взгляд в сторону и прикусывает губы.

***

       — Знаешь, — говорит Эверрет, сидя на крыше, — чтобы ты не думал, на самом деле я рада, что ты решил несмотря ни на что доказать, что чего-то стоишь.        — О чем ты? — Питер в который раз оглядывается вокруг. На улице ветрено, а Эверрет одета слишком легко. Они знакомы всего-ничего, однако Питер уже успел привыкнуть к этой особенности Эверрет. К ее синим губам, слегка дрожащим рукам и ехидной улыбке.        — Ты ведь сам мне говорил, что тебя не должно было быть в Бронксе в тот день, — Эверрет говорит, как ей кажется, очевидные вещи, поэтому она слегка злится. Это слышно по ускоренному темпу ее речи, по резким жестам и насмешливости во взгляде.        — Нет, я про другое, — Питер садится рядом, снимает с себя куртку и отдает ее Эверрет, которая удивленно смотрит на него, однако принимает ее. — Ветер усиливается, — оправдывает он свой поступок. А после уже серьезнее говорит. — Почему ты рада? Мне казалось, что тебя бесит любая людская слабость.        — Она меня и бесит, потому что я сама была слабая. Сколько себя помню все время доказывала кому-то что-то, считала, что недостойна того или иного. Мерзкое время было, уж очень мерзкое. Поэтому и бешусь, потому что себя вспоминаю. Но не об этом! Просто… Если бы ты был так уверен в том, что тебя считают полноценным героем, что тебе все говорят, что тебя берут на все миссии. Разве пошел бы в Бронкс? — Питер понимал, что ответом на эти вопросы является твердое «нет». Ведь действительно всю заварушку с Мором он начал только потому, что считал, что Мистер Старк воспринимает его, как ребенка. — Вот и я про что. Мы бы с тобой не встретились, а мне бы этого не хотелось. Я привязалась к тебе, что ли.        — Ты не веришь в судьбу? — удивляется Питер. Эверрет смеется и говорит, сдерживая кашель.        — С чего бы мне в нее верить? Знаешь, когда твоя жизнь превращается в выживание верить ты начинаешь только в себя. А что? Думаешь, даже если бы ты не пришел в Бронкс в тот день мы бы встретились?        — Да, — Питер отвечает уверенно, и от этой уверенности Эверрет даже некомфортно. — Мне кажется, что это судьба была. Наша встреча, — поясняет он. — Я бы все равно встретился с тобой, даже если бы изначально Мстители, а не я, занимались Мором.        — Эй, не смотри таким побитым взглядом, — Эверрет берет Питера за руку, призывая посмотреть на нее. — Не знаю, что у тебя в голове, однако, Питер, просто запомни, что несмотря ни на что ты невероятно крутой герой. Знаешь, как только получу свою первую зарплату куплю себе мерч Человека-паука и буду с гордость носить. Вот увидишь.        Питер улыбается, понимая, что Эверрет не шутит. Она дотрагивается до его носа и подмигивает.        — Так что пообещай мне, что больше не будешь говорить, что тебе нужно что-то кому-то доказать. Знаешь, кому нужно они и так все знают, а кто нет… Тому и не докажешь, Питер.

***

       — Вернее, — Питер вспоминает слова и Эверрет и, улыбаясь против воли, говорит, — я просто решил, что уже достаточно взрослый, чтобы заниматься собственными расследованиями. Однако недооценил силы противника, — Мэй смеется, она видит, как меняет настроение Питера, однако не понимает, с чем это связано. Однако его искренняя улыбка ее устраивает. Сейчас она позволит ему оставить это в секрете. — Да и в целом просто навалилось многое. У нас декатлон скоро, вот, мы с школой, расположенной на базе клинике на Манхеттене, совсем скоро состязаться будем. В прошлом году они нас сделали, — в голосе Питера скользит азарт, — так что в этом мы обязаны одержать победу.        — Но тебя не это беспокоит, верно? — Питер закусил губу, подумав, что быть настолько проницательной просто нечестно. Кивнув через силу, он отрезал вилкой очередной кусочек яичницы. Вкуса особого не было, однако он понимал, что съесть стоит все, чтобы просто-напросто не свалиться в обморок.        Питеру казалось, что Мэй давит на него, заставляя, пусть и не прямо, рассказать ей все. Ему казалось, что это ужасно. Потому что выложить все на чистоту он не мог, понимал, что Мэй будет переживать, волноваться, начнет контролировать его еще сильнее, и хотя сейчас она позволяла пускать все на самотек, Питер понимал, что стоит чему-нибудь случиться, это прекратится.        — Да, в основном потому, что у меня последний год, экзамены, колледж. И… — Питера спасает неожиданный телефон. Он мысленного благодарит звонящего и быстро встает из-за стола, подбегая к окну. Не посмотрев, кто звонит, он поднимает трубку и говорит немного резко. — Алло?        — Питер! — парень выдыхает, когда слышит голос Неда. — Сколько тебя ждать можно? Ты в школу сегодня идешь или решил прогулять? Снова СВДЧП?        — Нет, нет, конечно, я просто… А сколько уже? — Питер оборачивается, чтобы посмотреть на часы и с ужасом замечает, что задерживается уже на десять минут. Выругавшись себе под нос, он говорит громко. — Я сейчас выйду! Черт, я с Мэй разговаривал и не уследил за временем.        — Давай, я тебя буквально под домом уже жду, — Нед сбрасывает трубу.        Питер кладет телефон в карман, резко разворачивается и бежит наверх, чтобы схватить рюкзак, заранее собранный из-за боязни проспать, потому что со сном у него проблемы с недавнего времени. Нет, Питер понимает, что нарушать рекомендации Брюса, который, вроде как, хочет ему помочь и делает все возможное, чтобы понять, что с ним происходит, — не дело. Однако пересилить себя и не трогать костюм, аккуратно убранный в шкаф сложно.

***

       — Не могу поверить, что ты говорил серьезно. — Эверрет стоит возле окна и говорит шепотом, боясь потревожить соседку по палате. Впервые в жизни она рада тому, что больница — это на самом деле не тюрьма и решетки на окна никто не повесил. Стараясь не шуметь, она открывает окно и подает руку Питеру, который только этого и ждал. Он подает Эверрет руку, помогая выбраться, а после, подхватив ее за талию, стреляет паутиной вверх.        Они оказываются на крыше больницы, в которой находится Эверрет. Эверрет плюет на Питера и садится на край, свесив ноги. Они молчат несколько минут. Эверрет из-за злости, Питер из-за страха.        — Так и будешь молчать? — первой сдается Эверрет. Она прижимается к Питеру и, закрывая глаза, произносит с обидой в голосе. — Мало того, что поспать не дал, так еще и в молчанку играть решил. Чего вообще в костюме посреди ночи пришел, а если б я спала? — конечно, и Питер, и Эверрет понимают, что девушка бы не спала. Но позволяют этому факту ускользнуть, подобно песку, что скользящему сквозь пальцы.        — Нет, я просто… Я не хотел, чтобы ты меня заметила, — наконец говорит Питер, снимая маску. Эверрет усмехается и, обняв левой рукой его талию, говорит.        — Ты забыл с кем дело имеешь? Эверрет Эмберли Эгер, три «Э», Питер. Эрудиция, эмпатия, экстрим. И если ты хотел быть незаметным, тебе не стоило надевать костюм… Как думаешь, сплетни поползут?        — Если увидят, то — да, проблем не оберешься. Тони нас убьет, — Питер обнимает Эверрет в ответ и поднимает голову, чтобы посмотреть на небо, из-за тумана на котором звезд совсем не видно. — Тебя завтра ведь в больницу?        — Называй вещи своими именами, Питер. В психушку, меня кладут в чертову психушку по промывке мозгов. И я не могу сказать, что против этого.       — Я завтра иду в Башню слушать очередные бредни про Мора, — Эверрет поднимет голову, чтобы возразить, однако Питер, и сам поняв, как прозвучали его слова, начинает говорить прерывисто и быстро. — Ну, это, я не хотел сказать, что сам Мор и его дело бред, знаешь, я ведь все же благодаря нему с тобой познакомился. Да и в последнее время он на самом деле, как мне кажется, представляет большую опасность для людей, но просто в основном из-за Тони и Стива это в какой-то театр абсурда превратилось. Они то и дело спорят о том, стоит ли сотрудничать с полицией, нужно ли нам вмешиваться, ждать ли помощи от Т’Чаллы или же начать самим. И это вполне идеи здравые, но дело в другом! Чтобы не сказал Тони — Стив отрицает, тоже самое наоборот. Они грызутся, как кошка с собакой, и из-за этого все затягивается. Сегодня хотя бы собраний не будет, я просто в Башню работать иду. Думаю, с Тони немного костюм амортизировать.       — А что с ним? — Эверрет аккуратно стучит по груди Питера, тот же берет ее руку и поднимает наверх, качает головой и произносит достаточно тихо:       — Аккуратнее, сломать можешь, — после чего отпускает. Эверрет вновь фыркает, но послушно убирает руку назад. — Так-то лучше. Помнишь ведь…       — Да-да, костюм из железа, а мои кости — нет, и вообще мне аккуратнее нужно быть. Слышал бы ты, сколько раз мне успели повторить медсестры это. Мол, ты ведь такая молодая, тебе нужно беречь себя, тебе нужно. Это так бесит, будто я сама не понимаю.       — Они ведь правы, Эверрет, тебе нужно себя беречь.       — Питер, — Эрри поднимает голову и хватается за макушку Питера, чтобы тот голову опустил. — Ты явно не тот человек, который может говорить мне о подобном. Сам когда себя беречь будешь? — Питер хотел ответить, однако Эверрет продолжила говорить раньше, чем он успел вставить хотя бы слово. — У тебя ведь в крови это… Быть героем. Ты не можешь бросить костюм в долгий ящик только потому, что кто-то тебе сказал «будь осторожнее». Вот и у меня так же. Я свободолюбивая, всю жизнь такой была и, наверное, останусь. Меня нельзя запереть в четырех стенах, сказав, ну все. Лечись. Поэтому, Питер, тебе тоже сперва нужно поучиться этому.       — Что, думаешь, я бы не смог перестать быть Человеком-пауком?       — Нет, Питер, это ты бы как раз смог сделать. А вот перестать быть героем — нет. Ведь не твое альтер-эго, не костюм и не Тони Старк делают тебя тем, кем ты являешься. А ты являешься героем.       — Ты сегодня на редкость философична.       — Думаешь? — удивилась Эверрет, после чего зевнула. Все же было уже поздно.       — Да, думаю.       — Просто… Иногда ты кажешься мне таким придурком, Питер. То в одном сомневаешься, то в другом. А я просто хочу тебя поддержать, потому что ты этого заслуживаешь. Вот и все, никакого секрета, никакого скрытого смысла. Просто хочу, чтобы ты не забывал о том, что ты ответственен не только перед другими, но и перед самим собой. Если случится что-то такое, какая-нибудь ситуация, где тебе будет угрожать опасность — беги. Беги, Питер. Забудь про костюм, про героизм, просто беги, спасая себя.       — Это твои правила? — заключает Питер, а после, слыша, что кто-то идет внизу, хватает за талию и тянет Эверрет на крышу подальше, чтобы их не заметили. Эрри кивает и со всей серьезностью отвечает ему.       — Именно, Питер. Если что-то угрожает твоей безопасности, то ты обходишь это что-то за несколько километров. Пообещай, что попробуешь сделать также, если однажды встанет выбор между другими людьми и тобой.       Питер молчит долгое время. Он понимает, что не дать это обещание, когда Эверрет смотрит на него с прищуром, с некой мольбой в голосе, закусывает губу и сжимает пальцы в кулак, он не может. Но Питер не привык разбрасываться обещаниями, и если он скажет это чертово «да», если он скажет, что обещает сбежать, если того потребует случай, он пойдет против себя. Против своих принципов и, как говорит Эверрет, против своей природы.       Однако Питер боится, что Эверрет, не услышав ответа, который бы ее устроил, разочаруется в нем. Питер боится, увидеть в глазах Эверрет что-то похожее на злость, не праведный гнев, а именно самую настоящую злость, разочарование. И сейчас Питер понимает, что находится между двух огней. Скажи он, что обязательно исполнит это обещание — соврет и Эверрет вдвойне разочаруется в нем. Он и соврет, и не сдержит обещание. Скажи он, что не может пообещать такого — просто расстроит девушку, которая просто за него боится.       — Я попробую, — Питеру кажется, что этот ответ единственный правильный. Он и не игнорирует просьбу, но и не дает невыполнимого для него обещания. Эверрет смеется, так звонко и громко, что Питеру кажется, что на крышу вот-вот поднимется какая-нибудь медсестра, чтобы проверить, что это за звук раздается сверху.       — Большего я и не прошу, — Питер удивлено смотрит на него, а Эверрет, подмигивает ему и вновь садится на край крыши. — Беззвёздные ночи мои любимые…

***

       — Питер, что-то случилось?! — Питер вздрагивает, услышав обеспокоенный голос Мэй, и отводит взгляд от костюма, а после смотрит на время. Он простоял целых пять минут. Схватив рюкзак, купленный совсем недавно, парень спускается вниз и уже собирается        Голова раскалывается, но Питер старается не обращать на это внимания. Все же ему не привыкать к боли, однако из-за нее разложить мысли по полочкам не получается. В голове какая-то каша, она кажется свинцовой, ощущается как не своя.        — Нет, все хорошо, — кричит он и спускается вниз, а после добавляет. — Меня Нед ждет. Я забыл, что мы сегодня пораньше договорились встретиться.        — Береги себя, — напоследок кричит Мэй, а после Питер выбегает, захлопывая входную дверь.        На улице, прямо перед подъездом, стоит Нед, слегка озябший. Питеру стало неловко из-за того, что он задержался.        — Эй, Питер, я уже думал, что ты не спустишься. Все нормально? — обеспокоено спросил Нед, не дав Питеру вставить и слова.        — Да, все хорошо, я ж говорю, что немного заговорился с Мэй и не заметил времени. идем? — Питер поправляет рюкзак, болтающийся на одном плече, и показывает рукой в сторону остановки. — С чего ты решил, кстати, что я из-за СВДЧП прогулять решил? Что-то опять стряслось? Я, знаешь ли, на неделю почти выпал из дел Мстителей, даже в Башне не появляюсь, хотя Брюс почти что велел мне делать это.        — А это не опасно? — конечно, Нед знал о происходящем с Питером, но никак не мог повлиять на его решения. — Ты выглядишь бледным, — подмечает Нед.        У Питера и вправду синяки под глазами стали куда больше, нежели были раньше. Хотя он наоборот начал больше спать в последнее время, да и отдыха тоже стало больше, потому что не было патрулей.        — Со мной все хорошо, — Питер врет, глядя в глаза Неду. Парень поджимает губы, выдавливая из себя улыбку и кивает на остановку. Сегодня они решили ехать на рейсовом автобусе, чтобы прибыть пораньше, и потому спешить им некуда.        Питер чувствует слабость, головную боль и сухость во рту. Все это его раздражает, но он молчит, понимает, что может все усугубить, довести до точки невозврата, но все равно молчит, проглатывает боль, закрывает глаза на недуг, и улыбается, показывая, что все хорошо.

***

       — Знаешь, — говорит Эверрет, когда они встречаются в третий раз, — тебе следует больше беречь себя, мистер Человек-паук.        — О чем ты? — Питеру кажется, что сегодня эта девчонка выглядит живее, нежели в прошлый раз. В глазах ее пляшут бесята, она смотрит с вызовом и идет по краю крыши уж слишком уверено, будто зная, что, если она сорвется — ее поймают.        — Мне рассказали о вашей шайке и, знаешь, дорогой Человек-паук, — Эверрет говорит насмешливо, растягивает гласные и почти выплевывает его прозвище. Питеру даже неловко. — Виктор Мор не тот человек, с которым может справиться один сопливый школьник, парень. Поверь мне. Я знаю, о чем говорю. Он безумен, серьезно, лезть к нему в одиночку — самоубийство.        — Я буду в порядке, — отвечает Питер, чувствуя какую-то злость на Эверрет. Ее слова и жесты Питера немного раздражают.        — Конечно, до тех пор, пока в тебя не попадет что-нибудь из их разработок. Я не тупая девчонка на побегушках, если тебя интересует это, и я знаю, что в их лабораториях творится страшное… Взял бы с собой кого-нибудь из этой супергеройской шайки и не волновался бы. Но нет, хочешь доказать что-то самому себе и им? — осознает Эверрет. Она подходит к Питеру и тычет ему в грудь. — Глупый малец.        — Эй, я старше тебя! — он вспоминает, что она что-то говорила о пятнадцати в их первую встречу и потому так уверенно возражает. — И я знаю, что ты не тупая. Взломать Искусственный Интеллект самого Энтони Эдварда Старка дорогого стоит.        — Ты знаешь об этом, — Эверрет краснеет и Питеру кажется, что она невероятно красивая. Она поправляет волосы и ждет хоть какой-нибудь реакции парня. Тот только кивает. — Глупо было думать, что нет… Да, я немного облажалась, но это не так страшно. Нет худа без добра. Но тебе все равно нужно быть аккуратнее. Если кто-то говорит не делать чего-то, то его нужно слушать.        — Даже если этот кто-то пятнадцатилетняя девчонка из Нижнего Бронкса? — насмешливо говорит Питер.        — Тем более если это пятнадцатилетняя девчонка из Нижнего Бронкса, — ни капельки не обидевшись на его подкол, говорит Эверрет, вздернув нос. — Просто запомни, что Мор и его приспешники опасны. И особенно их химическое оружие. Как мне говорили: мгновенно не убьет, а неприятностей доставит немало. Я видела, как оно работает. Просто будь аккуратнее. Окей? Не хочу быть ответственной за твою смерть. Я предупредила, — Эверрет спрыгивает с крыши гаража, только чудом ничего не поранив, и спокойно шагает по камням к дороге, оставляя Питера в недоумении смотреть на все это.

***

       — Питер! — Нед прикрикивает, пытаясь вывести парня из транса. — С тобой все хорошо? Может в больницу все же, ну, — Нед оглядывается по сторонам и шепотом говорит, — к Старку, конечно.        — Я просто задумался, — Питер оживленно делает шаг, однако выходит действие слишком резким. Голова начинает кружиться, а живот мутить. Питер останавливается и поворачивает голову в сторону Неда, по лицу которого видно, что другу он не верит. — Да ладно тебе, декатлон скоро, сегодня контрольная, да и я немного не выспался. Так что это просто обычная усталость, не буду же я из-за нее школу пропускать. Ничего такого.        — Но ты выглядишь ужасно, — вновь начинает Нед. — Ладно, если ты говоришь, что все в порядке, надеюсь, так и есть. Но знай, что если что-то случится, то ты должен сразу же сообщить мне. Я смогу и Мэй позвонить, и если что самому Тони Старку, все же твой пинкод помню, так что…        — Этого не потребуется Нед, — на полном серьезе говорит Питер, — я все контролирую. Да, немного бывает слабости, но это несерьезно.        — Смотри, чувак, — Нед дружески хлопает его по плечу, — идем? — Питер кивает.        Путь до школы проходит в ненапряженных беседах, в которых больше не поднимаются темы ни самочувствия Питера, ни дел Человека-паука.

***

       — Что с тобой случилось? — Эверрет ставит стул спинкой вперед и садится на него, облокачиваясь о спинку. — Ты херово выглядишь, — подмечает она, дотрагиваясь до лица парня.        — Приболел, — находит, что сказать, Питер. Эверрет громко цокает.        — А я говорю тебе не приходить сюда, не больница, а рассадник микробов. У тебя разве не должен быть суперорганизм, который надает по щам не то, что простуде, а даже раковой опухоли? — Питер с этого сравнения смеется, пожимает плечами и говорит.        — Было бы здорово, но я не настолько модифицированный. Это просто простуда, переживать не стоит, Эрри. — Девушка фыркает и ударяет Питера по голове.        — И все же ты идиот, Питер. Даже если это обычная простуда все равно лучше бы сидел дома, а не по больницам шлялся. Еще ночью ко мне приди, — Питеру кажется эта идея невероятной глупостью. Он смотрит на девушку и в голове его проносится мысль, что вся жизнь Эверрет — это воплощение невероятных глупостей. Он хитро улыбается и притягивает ее к себе для того, чтобы говорить тихо, но так, чтобы Эверрет слышала.        — Не ложись ночью спать.        Эверрет оглядывается вокруг и подмигивает парню, показывая, что намек поняла. Питер звонко смеется.       Все же Эверрет удивительная.

***

       Питер и Нед заходят в школу, в которой довольно пусто. Как они и предполагали, приехали они почти на двадцать минут раньше обычного. Если бы Питер сейчас не обладал доступом к мастерской Тони Старка, то обязательно бы пошел в класс химии, чтобы сделать паутину, однако сейчас нужды в этом нет. Он смотрит на Неда, который, также как и он сам, слабо понимает, чем можно заняться.        — Паркер! — Питер вздрагивает, когда слышит знакомый голос. Питер не ожидал, что Флеш приезжает так рано. Обычно Паркер приходит почти со звонком, если не позже, и потому утром с ним не сталкивается.        Выглядит парень немного помято. У него, как и у самого Питера, виднеются синяки под глазами, губы немного потресканные, а одежда мятая. Нет привычного высокомерия во взгляде. Питер понимает, что у Флеша что-то случилось и сейчас он, скорее всего, будет вновь практиковаться в остроумие на нем, чтобы выпустить пар.        Тяжело выдохнув, Питер поднимает глаза и здоровается.

***

       — Тебе никогда не приходило в голову устроить колумбайн? — Питер вздрагивает, когда слышит тихий голос Эверрет. Девушка смотрит в окно и водит пальцами по стеклу. В автобусе людей много, однако они не обращаются никакого внимания на слова, брошенные Эверрет.        — Нет, конечно, с чего бы такое…        — А мне хотелось, — говорит Эверрет, перебивая Питера. — Иной раз казалось, что еще немного и я убью либо себя, либо других… Серьезно, ненавижу, когда люди лезут в мои дела. Когда говорят что-то вроде «ой, плохо выглядишь», «ой, а с тобой точно все хорошо», но самое худшее, когда они издеваются. Когда стараются задеть за живое. Ненавижу такое, — она прижимает пироги ближе к себе и закусывает губу до крови, чтобы не зарыдать. Питер видит, что глаза у Эверрет стоят на мокром месте. — Бесит людская глупость.        — Но разве их глупость — это повод для убийства? — Питеру кажется, что Эверрет, несмотря на всю свою миниатюрность, смогла бы совершить что-то подобное. И потому он старается говорить максимально осторожно, чтобы не спровоцировать ее или не перевести тему. — То есть я тоже не самый популярный парень в школе, но я никогда не думал даже о том, чтобы ответить нормально, что уже говорить про такие серьезные методы…        — И какой в этом смысл? Позволять людям вытирать об себя ноги, показывать, что ты слабее? Знаешь, вся эта херня с «ты должен быть умнее, молчать, покажи, что тебя это не задевает» — полная хуйня. Просто… Если об тебя вытирают ноги, почему ты должен относиться к другим нормально? Разве это справедливо?        — Нет, — Питер согласен с ней. Его и самого часто бесило отношения Флэша к нему, но Питер никогда не думал об этом с такой точки зрения. Для него Юджин просто ребенок, который старается самоутвердиться за счет его, Питера. Но явно не враг номер один. Питер его даже не ненавидел! — Но разве это не глупо растрачивать жизнь на ненависть?        — В чем-то глупо, — соглашается Эверрет, — однако прощать всех тоже не выход. Иногда нужно уметь дать сдачи.        — Просто нужно найти баланс, — соглашается Питер. И Эверрет ему кивает.        — Да, именно. А пока ты его ищешь, — загадочно говорит Эверрет, — лучше все же склоняться в сторону высокомерия, нежели трусости.

***

       Питер поднимает взгляд и понимает, что голова идет кругом. Он видит, что Флеш открывает и закрывает рот, явно что-то говоря. Что Нед тянется к нему и тоже что-то кричит, пытаясь достучаться до парня.        А сам Питер чувствует, как немеет тело, и голова кружится все сильнее. Он прикрывает глаза и падает навзничь, теряя сознание. Нед побегает к нему и начинает трясти.        — Что с ним? — Флеш выглядит обеспокоенным. Он тоже подбегает к Питеру и пытается привести его в чувства. Однако тщетно. — Я пойду сбегаю за учителем, — говорит он, после чего подрывается с места и правда бежит.        Нед в это время тянется в карман к Питеру, чтобы взять его телефон и позвонить Мэй. Она обязана знать, что с Питером что-то происходит, потому что Нед уверен, что сам он ей ничего не говорил. Нед нажимает на кнопку и уже готовится ввести пинкод, однако замечает, что Питер поменял обои. Теперь на них стоит фотография незнакомая девушка, лежащая в кипе бумаг, и укрытая какой-то курткой.        «Скорее всего это Эверрет, нужно будет потом спросить», — размышляет Нед, и быстро вводит пинкод. Он не уверен, как обстоят дела, но боится, что счет может стоять на минуты. Все же Питер говорил, что с его ДНК что-то не так.        В важных контактах, наравне с Эверрет, Мэй и им самим, он видит номер, забитый как «мистер Старк». Нед не уверен, кому именно звонить. Мэй явно ничего не знает и вряд ли сможет что-то сделать, а вот мистер Старк скорее всего осведомлен о проблеме Питера и в крайнем случае что-то сделать сможет. Не задумываясь, Нед открывает контакт «мистер Старк» и нажимает на вызов.        Гудки кажутся вечностью.        — Эй, шкет, что-то срочное? Сейчас раннее утро, ты не должен быть в школе?        — Мистер Старк! — почти кричит Нед, и тут же осекается. Люди, стоящие в коридоре и наблюдающие за происходящим, начинают косо смотреть на него. — Питер потерял сознание. Он просто упал и не приходит в себя. И он очень бледный, черт, я слышал, что у него какие-то с ДНК проблемы и… Что делать? Он не приходит в себя.        На другом конце трубки тишина длится буквально несколько секунд.        — Он в школе? — Старк говорит быстро, Нед слышит, что он идет куда-то, и понимает. Прямо сейчас Тони Старк собирается приехать в школу и забрать Питера.        — Да, да.        — Я скоро буду.        Сказав это, Тони бросает трубку. Нед оглядывается вокруг. Людей в коридоре становится больше. Конечно, не сравниться с оживленностью во время обеда, но все равно. Многие перешептываются, пытаются понять, что произошло, но никто не подходит, хотя видно, что несколько девушек порывается сделать это.

***

       — Ты правда думаешь, что копить все в себе — это выход? — Эверрет не знает, почему решает поговорить об этом с Питером. Просто он кажется ей слишком слабым для того груза, который несет. Серьезно, иной раз он напоминает ей щенка, который радостно виляет хвостом несмотря на то, что его избивают. Питер хмурится, опускает брови и прикусывает щеку.        — Нет, это не выход, Эверрет.        — Тогда почему ты не сказал мне, что тебе больно, — Эверрет надувает губки и складывает руки на груди. — Если сам понимаешь, что нельзя таить от близких, что ты плохо себя чувствуешь. Я понимаю, что мы с тобой знакомы всего ничего и я не вправе от тебя требовать чего-то невероятного, но, эй, я просто переживаю. Если ты пострадаешь по моей вине, что мне делать предлагаешь? Смотреть на все это с закрытыми глазами и делать вид, что все так и должно быть?        — Нет, с чего ты взяла, что мне плохо? — Питер правда чувствует себя прекрасно. Рана почти зажила, да, он бежал и немного подустал, чего с ним раньше не случалось, но он в порядке.        — У тебя руки трясутся, Питер, — Паркер поднимает руку вверх и с удивлением обнаруживает, что Эверрет права. — Я не медик, но ты буквально вчера получил пулевое ранение, быть может, ты еще не до конца оправился? Зачем только мы это затеяли… Лежал бы отдыхал, но нет, пошел со мной на прогулку. Совсем мозгов нет.       — Ты просто волнуешься за меня, верно? — Питер приближается к Эверрет и наклоняется, чтобы заглянуть в ее глаза, которые Эрри закатывает.        — Конечно я волнуюсь. Как я могу не волноваться, Питер? Зная, что ты безрассудное существо, которое скорее подвергнет опасности себя, нежели какой-нибудь микроорганизм.        — В твоих глазах я настолько альтруист? — удивляется Питер, Эверрет смеется.        — Нет, Питер, я утрирую. Но все равно. Если с тобой что-то приключается, лучше говори об этом кому-нибудь. Иначе поздно будет…        — О чем ты? — он видит, что Эверрет не спроста заводит этот разговор.        — Моя бабушка, ну, вернее Изабелла, если следовать моим традициям, умерла из-за того, что никому не сказала, что плохо себя чувствовала. Поэтому даже я, со всей своей тягой к жизни, — Эверрет издает смешок, — говорю, если мне больно. Так что лучше всегда оповещать о таком. Чтобы не тянуть.        — Да, конечно. Если когда-нибудь мне будет плохо, клянусь, ты будешь первой, кто узнает об этом. — Эверрет закатывает глаза и потягивается.        А Питер смотрит на нее и понимает, что безоговорочно влюбился в эту противоречивую девушку.

***

       — Что с ним? — Тони стоит рядом с Жаком. Тот неутешительно качает головой и произносит с сожалением.        — Мы ввели его в кому… Не знаю, с чем это связано, но все системы работают на пределе. Возьмем анализы, обследуем его, но это все странно. Поговори с Беннером, кажется, он занимался проблемами Питера.        — Да, наверное, так и поступлю. Пока он в порядке будет? — Тони на смотрит на Питера, умиротворенно лежащего на кровати, и думает о том, как так получилось, что за всем происходящим он не уследил за этим парнем. Серьезно, было очевидно, что с Питером что-то происходит, однако погрузившись в проблемы с Виктором Мором и Эверрет, Тони совсем забыл о том, что Питер — тоже подросток, который что раньше, что сейчас доставляет множество проблем.        «Мэй меня убьет», — думает Тони, заходя в мастерскую Брюса.        — Эй, Брюс, по поводу Питера. Что с ним? — Беннер, словно ожидая появления Тони, двигает стул, чтобы Старку было куда садиться и говорит.        — Я неделю изучаю его клетки. Гены в них меняются слишком хаотично, слишком быстро. И я не могу понять, ни когда они остановятся, ни с чем это связано, ни как именно происходят изменения. Однако я кое-что понял. Помнишь пулю, которая в него попала? — Старк кивает. — Скорее всего это как-то связано. Потому что в его крови есть какое-то неизвестное вещество. У меня есть идеи, но я бессилен, если у меня не будет источника.        — То есть нам нужно выследить Мора и его шайку, чтобы понять, что происходит с Питером?        — Да, это единственный вариант, который у нас есть. И я не могу сказать, сколько именно у нас времени и что на него так подействовало. Но в том, что с этим связан Мор я уверен.        Тони кивает Брюсу и внимательно смотрит на голограмму.        — П.Я.Т.Н.И.Ц.а, — наконец произносит Тони, после длительного молчания, — скажи всем, чтобы шли в гостиную. И свяжись с Т’Чаллой, скажи, что это срочно. Мы больше не можем ждать. Пришла пора действовать.        — Будет сделано, сэр, — сказал ИскИн своим механическим голосом.

***

       — Знаешь, наверное, я никогда не пойму людей, которые хотят власти, — Эверрет было непривычно находиться на Манхеттене, но из-за близости Человека-паука, предложившего небольшую прогулку, беспокойства она не ощущала.        — О чем ты?        — Ну, Виктор Мор, он ведь власти хочет. Сколько я не слышала его речей, сколько действий не видела, все к одному сводится. Господство в стране, деньги и уважение. Вот только его правление вряд ли будет легитимным, да и вряд ли какая-нибудь страна согласится с его методами. Все же он преступник, и не только в США.        — Он торгует наркотиками и открывает бордели, разве так должен поступать человек, который хочет мирового господства? — спрашивает Питер, хотя понимает, что вопрос его смешон и глуп. Однако Эверрет отвечает, даже без насмешки.        — Да, именно. Во-первых, наркотиками он торгует не просто так. Я ведь уже рассказывала тебе про химическое оружие. Они собираются создать сверхчеловека, у него в штабе есть несколько гениальных людей, так что… А бордели, да и обычная торговля наркотиками — это просто источник денег. Ему все же нужно что-то предлагать людям. Вряд ли кто-то работает на энтузиазме, хотя, да, такие люди есть, но не думаю, что большинство.        — Особенно, если учитывать тот факт, что они нанимают и детей, — Эверрет закатывает глаза, но возразить ему не может. — Все так сложно… И как только ты умудрилась ввязаться в это все.        — Удача, — отшучивается Эрри, — и ничего больше. Но я скажу так, они платят много, но учитывая их расценки — это пустяки. То есть я скажу тебе так, в копеечку Мору содержание бригады школьников не влетает. Даже если он наймет сотню таких, как я, один бордель с лихвой покроет все.        — Ты уверена? — Питеру сложно представить, сколько денег может принести бордель, однако он понимает, что Эверрет точно утрирует.        — Нет, конечно, нет. Однако у него много денег, с этим спорить сложно. И к тому же дети — это легко возобновляемый ресурс. То есть нельзя так думать, но… Если с ними что-то случится, найти еще парочку, которым нужны деньги не так сложно. Неугодных можно убить и найти новых. Даже не обязательно из Нижнего Бронкса.        — Да, а это уже больше похоже на правду. Но если все так, то он просто идиот. И безумец.        — Да, именно. Он безумен. Я поняла это, когда впервые услышала план о создании сверхчеловека. Пересмотрели фильмов и думают, что человеческое ДНК можно менять по щелчку пальцев. Ну не придурки?        — Идиоты, — соглашается с ней Питер.