Эрри

      — Что ты сделал с Питером? — Тони был готов к тому, что как только Мэй узнает обо всем, она примчится в Башню и будет кричать, бить руками о пол, закусывать губу, как это делает ее племянник — извечная привычка Паркеров, и с ненавистью во взгляде смотреть на Старка, будто это он — источник проблемы.       Хотя, возможно, так оно и было. Тони до сих пор не до конца понимал, что происходит с Питером, а самое главное, из-за чего он лежит в коме вот уже три дня. В кабинете царит гнетущая тишина, нарушать которую никто не спешит. Мэй сидит, закинув ногу на ногу, и ждет. Выжидающе смотрит на Старка, который молчит, отводит взгляд, потому что сил посмотреть в глаза Мэй нет. Тони и так заставлял ее переживать из-за Питера слишком часто, а теперь… А теперь он может и вовсе не очнуться. Тони слабо представляет, что ощущает женщина. Потому что со своими чувствами разобраться не может. Навалилось много, да и еще Мор, как на зло, исчез со всех радаров, не оставив ни одной зацепки, даже самой маленькой. Ни полиция, ни сами Мстители, даже при помощи Т’Чалы не могли выследить его.       — Старк! — Мэй кричит, сжимает руки в кулаки. Она подскакивает с места, плюет на субординацию, да и о какой субординации можно говорить, когда Питер для Тони почти что родной ребенок, которого он опекает и о котором заботится. Мэй понимает, что Старку, вероятно, и самому тяжело. В отличие от нее у него еще многомиллионная компания, другие дела, Мстители и проблемы мирового масштаба. Чего взять с женщины, у которой из проблем: подгоревшая на плите кастрюля, большие счета за электричество и племянник в коме? — Я не требую вытащить его с того света, клянусь Богом, я знала, что когда-нибудь он пострадает так сильно, что просто не очнется. Я была готова к этому, я знала, что это произойдет… Просто… Просто пойми, я заслуживаю знать, что именно с ним происходит, почему я не могу увидеть своего ребенка. Что с ним, Тони? — Мэй умоляет, а Старк продолжает молчать. Потому что сказать ему нечего.       «И сам не знаю?» «Не знает никто». «Кажется, в этом замешан Мор, но мы уже не уверены, что он вообще существовал. Ни одного упоминания, ни одной зацепки».

«Ни-че-го». «Питер не очнется». «Прости, Мэй, я помогу с похоронами». «Про-сти».

      — Мутация, — Тони молчит слишком долго, непозволительно. Он поднимает взгляд и смотрит прямо на Мэй. Мэй кажется, что Старк лжет, недоговаривает чего-то, молчит потому, что пытается придумать какую-то правдоподобную ложь, которую Мэй проглотит и успокоиться. Слез у нее нет, нет и паники. Все же она не врала, когда говорила, что была готова к такому. Вот только не так скоро, не тогда, когда Питеру только исполнилось семнадцать лет.

Не сейчас.

      Мэй кивает, сглатывает слюну, скопившуюся во рту и, сев обратно, произносит жалостливо.       — Ты спасешь его? — Тони молчит. Вновь гнетущая тишина. Тони хочется, чтобы Мэй кричала, рвала и метала, обвиняла его, Старка, во всех смертных грехах и с ненавистью говорила, что это он во всем виноват, что именно из-за него Питер пострадал. Так было бы проще. Он бы просто выслушал все это, покивал бы несколько раз, мол, да, все так, понимаю, признаю. Но такая Мэй, сломленная и разбитая, заставляет испытывать страх сильнее, чем Мэй, которая злится.       — Не могу обещать, — слова какие-то тяжелые, словно покрытые смолой. Тони говорит их медленно, делая большие паузы. Словно так Мэй будет проще. Но проще из них не будет никому.       Не сказанное «ничего» повисает в воздухе.       Мэй встает с места и, вздохнув, разворачивается, стучит каблуками и, только напоследок повернув голову к Старку, говорит ему, достаточно тихо.       — Спасибо за то, что помогал ему. — Мэй говорит так, словно Питера хоронит. Словно он не лежит в палате, подключенный к аппаратам, словно вокруг него не бегает бригада врачей, следящая за малейшими изменениями показаний. Мэй говорит так, словно Питера вот-вот отключат, а эти самые врачи достанут бумажки, чтобы зафиксировать время смерти.

***

      — А если вы однажды не придете? — Эверрет сидит, поджав ноги к груди. Волосы у нее собраны в пучок, однако несколько прядей все равно выбиваются, падают на лице, заставляя ее то и дело сдувать их. — Что тогда?       — Мир покидают всегда те, чье время не пришло, или в ком нуждались сильнее всего. Слышала такое? — Тони вообще не понимает, почему возится с этой девчонкой, однако пододвигает ей кофе немного ближе и смотрит, как она поднимает брови и закатывает глаза.       — В таком случае я впервые рада, что не нужна никому в этом мире. Серьезно, всегда умереть боялась. Да и этот пацан. Человек-паук… О нем не думали? — Тони не понимает, к чему она ведет, однако, когда Эверрет поясняет. — Он же пацан еще, вон, в школе учится. Я знаю, он сам мне говорил. Разве его не жалко? — Все становится ясно.       — Это его выбор, — уверенно говорит Тони, — я делаю все, чтобы он был в безопасности. Костюм, в котором программ защиты больше, чем ты может придумать, я просчитал буквально все. Без него он все равно герой. Просто понимаешь, Эрри, Человек-паук в опасности будет в любом случае, я всего лишь минимизирую ее.       — Вернее облегчаете совесть, — Старк не понимает, откуда в этой девчонке так много прыти. Она ядовито улыбается, смотрит на Тони, словно понимает что-то, и говорит. — Если он пострадает, совесть чиста будет, мол, и так сделал все, что мог. Удобная позиция… Невероятно, — Эверрет делает глоток кофе и усмехается вновь, потому что лицо Старка меняется.       Потому что где-то на подкорке сознания Тони понимает, что она права.

***

      — П.Я.Т.Н.И.Ц.а! — стоит двери за Мэй закрыться, Тони встает с места и начинает нервно бродить по кабинету. Он не крушит ничего, просто ходит из стороны в сторону, стараясь успокоиться. Нервы идут ни к черту. Старк ощущает себя мальчишкой, сбежавшим из дома, который ждет приговора родителей, и до тех пор, пока они молчат, ходит из стороны в сторону и нервно постукивает пальцами. — Где сейчас Роджерс? — конечно, видеть Стива — последнее, чего хочется Тони, однако именно он тот, кто занимается делом Мора в Щ.И.Т.е и, как думает Старк, знает немного больше, чем показывает.       — На данный момент мистер Роджерс находится в комнате мистера Барнса. Мне позвать его? — Старк не хочет думать, что именно Стив забыл у Баки, просто кивает, понимая, что ИскИн все поймет. — Будет сделано, — в голосе нет ни насмешки, ни каких-либо эмоций, свойственных П.Я.Т.Н.И.Ц.е.       — Спасибо, — Тони тяжело вздыхает, садится на стул и думает, как ему поступить.        — Мистер Роджерс интересуется, что произошло и насколько это срочно, — Старк закатывает глаза, однако вопросы Стива понимает. Все же просто так он его звать к себе бы не стал — не в тех отношениях они находятся. Да и основное, казалось, они разобрали еще три дня назад: Т’Чала подключает своих людей, они ищут лекарство для Питера и Виктора Мора, Мстители пока сидят и занимаются своими делами. Вот только Старк сидеть спокойно не мог. Не получалось.        Тони уже забыл, каково это, быть бессильным.       Тони уже и не помнит, когда последний раз волновался о ком-либо.        — Мистер Роджерс пришел, — оповещает П.Я.Т.Н.И.Ц.а, Тони даже в мысли погрузиться не успевает, не потому, что времени мало, а потому, что мыслей просто нет. О чем он может думать? О том, как облажался, взяв на задание, которое с самого начала не сулило ничего хорошего, парня, который только и делает, что попадает в неприятности? О том, как даже не удосужился проверить, все ли с этим парнем после этого задания хорошо? Что спокойно отнесся к тому, что он сбежал с пулевым ранением на свидание с девчонкой? Господи, да Старк его даже после этого в медпункт не вернул, просто отправил в школу, как ни в чем не бывало…        Наверное, потому что Питер и раньше попадал в неприятности, а после вставал, как ни в чем не бывало, улыбался и смотрел побитым, словно у щенка, взглядом, и Тони всегда отмахивался, мол, не маленький уже, сам решай, как правильно. Только потом прибегать и плакаться, что ошибся, не нужно. И плевать, что Тони после каждого такого разговора и задания внимательно изучал протоколы Карэн, чтобы убедиться, что с Питером все в порядке и к «совету» Старка он не прислушался.        — Что-то случилось? — Стив выглядит ужасно: огромные круги под глазами темно-синего цвета, растрепанные волосы, красные от недосыпа белки. Тони на секунду даже становится стыдно за то, что он потревожил его. Скорее всего, Роджерс собирался поспать впервые за несколько суток.        — Случилось? — Тони не может сдержать ухмылки. Он театрально расставляет руки и поднимает брови.        — Ни за что не поверю, что ты позвал меня просто «выпить кофе», — Тони даже говорить не нужно, Стив все и так понимает. Это веселит. Тяжелый туман из неверия, раздражения и некого сожаления, доселе царящий между ними, постепенно рассеивается. — Так что ты хотел знать?        — Щ.И.Т, — Тони говорит всего одно слово, но Стив все понимает. Та ситуация, когда слова не нужны.        — Мы не знаем, — резко, четко, не задумываясь и на секунду. Стив понимает, что хочет от него Тони, какие ответы желает получить, однако дать их не в силах. — А что насчет той девчонки, как же ее… Она ничего не говорила? — Тони раскрывает глаза, не веря, что сам не додумался до этого. Конечно, Эверрет, и почему он сам не сообразил, что спросить нужно у нее.        — Я не спрашивал, — честно признается Тони, — спасибо, Стив. Голова кругом от всего это… — Роджер лишь кивнул, потому что и сам прекрасно понимал, что чувствует Тони.        Виктор Мор уже порядком надоел. Он был как паразит, который въелся под кожу и вытравить которого не получалось, сколько бы усилий ты не прикладывал. И дело было даже не в том, что Виктор доставлял какие-то серьезные проблемы, нет, он действовал бесшумно, незаметно, неуловимо. Он был как бомба замедленного действия, кажется, что ничего не происходит, но стоит на секунду отвлечься — рванет. И самым ужасным было то, что никаких существенных доказательств к причастности Мора не было, все знали об этом, но если дело дойдет до суда — его отпустят. Просто потому, что кроме слов, предъявить было нечего.        Тони тяжело вздыхает, запрокидывает голову, прикрывает глаза и думает, в какой момент его жизнь свернула не в то русло.        «Наверное, с образования «Мстителей».        «Или со знакомства двух подростков».        «Вероятнее, — думает он, — все же второе».

***

       Тони едет в клинику «Скелеты миссис Шмидт» ранним утром. Его визит — тайна, никто, кроме самой миссис Шмидт о нем не знает. Иначе журналисты устроят резонанс, в очередной раз, еще могут вспомнить о ситуации на мосте двухмесячной давности, и тогда придется давать ненужные комментарии. Да и не хочется, Питер лежит на больничной койке, возможно, даже не очнется уже никогда, сама Эверрет тоже в больнице. Сама миссис Шмидт называет свое место лечебницей, психушкой, так что и ей лишнее внимание ни к чему.        Тони просто боится, что эта девчонка может с собой что-то делать, если узнает про Питера, если узнает, что он может не очнуться больше. Будет винить себя. Тони эту историю знал, сам слышал голос Эверрет в тот день, просто в отличие от Питера внимания не обратил, не даром знал, что она связана с Мором, хоть и говорила, что все в прошлом.        Старк слишком хорошо знал, что в таком бизнесе «в прошлом» не бывает.        Тони сидит в кабинете. Душном, темном, воздух спертый. Старк нервно постукивает по столу, потому что миссис Шмидт молчит слишком долго. Это его нервирует, скорее раздражает, времени у него не так много и растрачивать его на какие-то глупые игры он не собирается.        — Можете повторить, — наконец изучив запрос, говорит миссис Шмидт. Тони цокает, смотрит на нее, нахмурив брови, однако просьбу выполняет.        — Мне нужна встреча с вашей подопечной, — слово неправильное, словно Эверрет находится на лечении в психиатрической больнице, а не в центре по борьбе с анорексией. «Подопечная» — мысленно фыркает Старк, однако внешне не выдает себя. — Эверрет Эмберли Аддерли… — На секунду Тони заминается. Он знает слишком много, вернее, он знает больше необходимого. И назвать Эверрет «Эгер», зная, что ни к какому Джонатану она отношения не имеет, сложно. Сложнее, чем Тони думал. — Аддерли-Эгер, — все же произносит он, после непродолжительной борьбы с самим собой.        — Я, возможно, лезу не в свое дело, однако я должна спросить, потому что, как вы верно подметили, мистер Старк, Эверрет — моя подопечная, и скажу вам честно, ее лечение будет сложным. Она из тех, кто избавляться от всего этого не хочет. Она живет в своем коконе, который служит для нее защитой от внешнего мира. А еще она достаточно буйна, — мисс Шмидт недобро сверкает глазами, — мы даем ей успокоительные, в профилактических целях. Так что возможно диалога с ней и не выйдет, — Тони удивлено раскрывает глаза, однако ничего не говорит — не его дело, все равно в лечении ничего не понимает. Быть может, такой подход и верен.        — Все равно. Вы можете устроить встречу прямо сейчас? — он бросает взгляд на часы. Почти восемь, больница уже во всю ожила, так что глупо думать, что Эверрет спит. Если только на какой-нибудь терапии.        — Да, хорошо, — миссис Шмидт встает, поправляет халат, который слегка смялся, — я приведу ее сейчас. Она поймет?.. — конечно, этот вопрос задать стоило с самого начала, однако миссис Шмидт была шокирована одним присутствием Тони Старка, что уже говорить про его желание встретиться с конкретной девушкой.        — Она стажируется в моей Башне, — Тони достает из небольшого чемоданчика пачку документов — прикрытие, которым он с самого начала собирался воспользоваться, если бы возникли вопросы, — и для того, чтобы не потерять стажировку, ей нужно заполнить некоторые бумаги. Чистая формальность, однако без нее никуда, — миссис Шмидт понятливо кивает.        Эверрет приходит через пятнадцать минут. Старк думает, что если бы миссис Шмидт не сказала, что это именно она, Тони бы никогда не узнал ее. Во взгляде Эверрет, обычно дерзком и кричащем о том, что она — человек свободный, сейчас ничего, кроме усталости и покорности нет. Она отстригла волосы, срезав фиолетовый цвет.       «Все то, что напоминает о прошлом».        — Доброе утро, мистер Старк, — она машет рукой и садится напротив. Миссис Шмидт уходит, оставляя их вдвоем, и Тони молчит некоторое время. Он не знает, с чего начать разговор, что сказать, да и стоит ли говорить что-либо, потому что он уже не уверен, что это такая хорошая идея.        — Эверрет, — имя — режет слух. Тони понимает, что поступает неправильно, однако, как ему кажется, это — единственный выход.       «Не единственный, а самый простой», — подсказывает подсознание. Тони его не слушает.        — Я не знаю, где Виктор Мор, — новости Эверрет смотрела. Все же они не были полностью изолированы от мира, а сопоставить внезапный приход Старка и кричащих по всем каналов журналистов о пропаже небезызвестного Мора, который в последнее время из-за вмешательства Мстителей. — А даже если бы и знала — не сообщила. Все же Лоур сделал для меня много, я не уверена, что предала бы его доверие… Так что…        — Ты думаешь, я пришел к тебе, потому что меня волнует Виктор Мор? — Старк не уверен, что эти слова должны задевать его, однако так и происходит. Он видит, что Эверрет поднимает брови, усмехается и кивает, хотя этот вопрос — риторический и ответа не требует. — Эверрет, это…        — Это что? Реклама для прессы? Энтони Старк навещает больную анорексией стажерку — а звучит, заголовок, не думаете? Я даже догадываюсь, о чем написать можно. Такая статья бы хорошо обелила репутацию, хотя она у вас и так в последнее время нормальная, я думаю, такое внимание даже лишнее бы было.        — Ты не думаешь, что я могу быть здесь, потому что о твоем здоровье переживаю?        — А с чего бы? — Эверрет почти смеется. — С чего бы вам делать это? Кто вы мне? Отец? — Старк давится воздухом от абсурдности вопроса. Чисто физически — да, однако он понимает, что имела ввиду девушка.        — Работодатель? — усмехается Старк. — И, быть может, я к тебе привязался, не думала?        — Думала, — честно признается Эверрет, — на самом деле я рада вас видеть. Это место меня угнетает. Лживые лица, вшивые медсестры, которым плевать, что мы чувствуем и что мы думаем. У них есть задача — мы должны набрать вес, а как это будет происходить, через что нам придется пройти… Им плевать, если честно. И это меня бесит, потому что сама миссис Шмидт действительно переживает. Она милая женщина… А вы… Вы один, да? — Тони видит, что Эверрет отводит взгляд, смутившись. И понимает, она спрашивает, не пришел ли Питер.        Старк молчит. Он ничего не говорит, и Эверрет сама все понимает.        Один.        Он здесь один.        И когда Тони, сидит в своем кабинете и смотрит на падающий за окном первый январский снег, он думает, что в тот раз стоило сказать что-нибудь другое.        Ему нужно было рассказать о том, что происходит с Питером. И тогда, быть может, чувство преданности и благодарности Лоуру — приближенному Мору, затмились бы более сильным чувством злости и ненависти. Однако Тони этого не сделал.        И жалеть сейчас об этом было поздно.        Прошло три месяца.