Эрри

       Эверрет слабо понимала, что ей делать в Бронксе. Как искать Мора? Его приближенных? Она не видела ни Кая, ни Дору, ни Лоура слишком долго. Они ее тоже. Она изменилась, быть может, не кардинально, но что если не узнают?        Эверрет думает, что если бы встретилась сейчас с собой из прошлого, буквально полугодичного даже, то уже бы не признала, что она сейчас и она тогда — один человек. В жизни этой Эверрет поменялось слишком многое. И дело даже не во внешности.        Внутри у Эверрет переменилось многое.        — Эрри! — девушка вздрагивает, когда слышит свое имя. Она из Башни уже вышла на улицу, к остановке идти собралась. Эверрет голову поворачивает и Питера, взлохмаченного и бледного до ужаса видит. — Ты не пойдешь туда одна, — Эверрет брови поднимает и руки на груди складывает.        — Я ведь обещала, — у Эверрет в голове мыслей много. Как Питер все понял? Зачем вышел? А если с ним что-то случится? Эрри не простит себе этого.        — Эверрет, — Питер ее за плечи хватает. Больно, Эверрет шипит даже, но не отстраняется, — я ведь вижу… Ты прекрасный лжец, но, Эрри, я увидел в твоем взгляде. Я буду в порядке, правда, со мной все будет хорошо.        — А если нет! — кричит Эверрет, отстраняясь. Она руки Питера скидывает и поднимает голову, чтобы ему в глаза смотреть.        Питеру кажется, что для пятнадцатилетней девчонки у Эверрет в глазах боли слишком много. Она не верит, что все обойдется, она не хочет ждать пока все само разрешится. Вдруг поздно будет? А вдруг решится не так, как хочется. Эверрет терять людей, а тем более Питера, не хочется.        — Я… — Питеру почти физически от такой Эверрет больно. Он понимает, что, возможно, ее желание влезть во все это — рационально. Но Эверрет, как она сама неоднократно говорила, — не героиня. У нее нет ни силы, ни способностей. Только старые связи, которые и то не факт, что использоваться получится. Опасно. Слишком опасно. Вдруг что-то не так пойдет? Что тогда? Убьют? Изнасилуют? — Я с тобой пойду.        Питер понимает, что сам творит глупость. Лучше сейчас Эверрет переубедить, доставить домой и попросить Катерину, чтобы приглядела за Эрри, чтобы убедилась, что та не уйдет никуда. А самому пойти в комнату, держаться поближе к опытным врачам, которые в случае чего помогут. И действительно все Мстителям доверить. Но он не может. Самому уже от бездействия тошно, самому противно от того, что он только и делает, что сидит в четырех стенах, даже по Башне почти не передвигаясь.        — Нет! — Эверрет отвечает слишком резко. Она хмурится, закусывает губу и, немного отдышавшись, начинает говорить вкрадчиво, по делу. — Тебя там не знают, с тобой творится черт знает что, выглядишь ты ужасно. Если что-то случится, я не смогу помочь. Не дотащу, Питер, ты уж прости, но я одна справлюсь. Просто поговорю. Даже прямо спрашивать не буду.        — А если не получится, Эверрет? — Питер ее за руку хватает, потому что видит, что Эрри его слушать не хочет. Он слаб, сейчас, наверное, сил в нем столько, сколько было до укуса. Но он все еще сильнее, чем Эверрет.        — Отпусти, — Эверрет пытается вырываться, но Питер держит крепко. Даже слишком. — Отпусти меня!        — Все ведь будет в порядке, Эрри. Докажи мне, — Паркер поступает не правильно. Наверное, после того, как все разрешится, он еще долго за это извиняться будет. Но сейчас ему кажется, что других путей нет. Если не так, то Эверрет не поймет, какой опасности себя подвергает.        — Питер, мне больно, — это не так. Питер чувствует, что сжимает не так сильно, как мог бы. Однако Эверрет понимает, что по другому его в чувства не привести. Она видит безумие в его взгляде, волнение и страх. Страх через все тело сочился.        — Прости…        — Пойдем, — Эверрет замечает, что из окон их видно. Если сейчас кто-то из Мстителей увидит, что Питер с ней, могут заподозрить что-то. Им лишнее внимание не нужно. — Нам план нужен.       — Они в любом случае у нас будут, Эрри, — Питер ее по голове гладит и шаг немного замедляет. Идти тяжело. — Так что без разницы. Так ты хотя бы в безопасности будешь под моим присмотром.       — Конечно, — в голосе Эверрет столько насмешки и недоверия, что Питеру даже неловко становится. Он в конце концов Человек-паук, пусть сейчас и не в прежней форме. Всяко лучше, чем Эверрет, которая и драться не умеет толком.       Однако Эверрет этого делать и не нужно. Она хитрая, даже очень, что и демонстрирует Питеру, когда из кармана достает диктофон. Небольшой, в одну руку помещающийся.       — Позаимствовала у Старка, — объясняет она, — он же в нашу мастерскую не заходит? — Эрри понимает, что ответ скорее всего положительным будет. Она внимание обратила на то, что вещи нетронуты были, когда ещё первый раз туда вошла.       — Нет, конечно, только если меня искать будет. Зачем ты диктофон взяла? — Питер говорить тише старается. Слиться с толпой для них- не проблема. Что он, что Эверрет были обычными, шли уверенно, но все же говорить, считал Питер, стоит тише. Кто знает, кто в толпе находиться может?       — Информация, Питер, не важно, какой она будет: невероятно полезной или бесполезной, знакомой или неизвестной. Если мы что-то выясним, какой шанс, что запомним дословно? — вопрос риторический, но Питер все равно отвечает.       — Нулевой. Особенно если подслушивать придётся, — Питер ещё сильнее замедляется. Ему тяжело, даже больно. Голова кружиться и болеть начинает.       — Питер! — Эрри его за руку хватает и держит крепко, ногтями в ладонь чужую впиваясь. — Ты не в порядке, иди в Башню! Ты будешь мешать мне, пойми. Я виновата, что в тебя выстрелили, виновата! Позволь помочь исправить все.       Эверрет знала, что ее вины в случившемся нет, а еще знала, что Питер по другому не отступит. Он слаб, ещё не восстановился полностью. Какой ему Бронкс? Ему из комнаты в Башне-то выходить нельзя было. Эверрет будет ненавидеть себя, если позволит сейчас Питеру, такому Питеру, пойти в Бронкс.        Ей уже не страшно, если что-то случится с ней самой. Она выживала тогда, когда сделать этого не должна была. Она существовала с весом ниже нормы, с ненавистью к себе, своей матери, друзьям и собственной жизни. Эверрет помнила те ощущения, которые испытывала, глядя на людские страдания. Это ее утешало, успокаивало. Моя жизнь не самая худшая. Я не настолько ужасна. Конечно, иногда этот самообман заканчивался. Эверрет сама причиняла боль, она видела, как страдают девушки, как молят ее о пощаде, и дома выпускала весь гнев на Катерине. Пыталась доказать себе, что она хорошая, что просто выбора нет.        А сейчас у Эверрет он есть.       Всегда был, если быть честным.        — Эрри, — Питер ее отпускать одну не хочет. Он понимает, что произойти может. Эверрет собирается копнуть слишком глубоко, если что-то не такой пойдет, ее заподозрят, или чего хуже прямо на месте поймают, то точно убьют без промедлений. И выхода другого то нет. Потому что данные слишком ценные, информация секретная. Питер потерпит, ему уже легче. Он совсем скоро полностью восстановится. У Эверрет нет нужды бежать в Бронкс, связь с которым разорвана, у Эрри нет нужды рисковать с собой. Из них двоих герой — Питер, из них двоих тот, кто рисковать жизнью ради другого должен — Питер.        — Я знаю, что делаю, — вторит Эверрет. Она руку его в свою кладет. Держит буквально несколько секунд, после чего отпускает, улыбнувшись, — все в порядке будет. Просто… Считай, что мне нужно это. И не для того, чтобы тебе помочь даже больше, а для того, чтобы себе помочь. Незакрытый гештальт или что-то вроде.        — Это ведь ложь, — Питер дураком никогда не был, и Эверрет это понимала. Поэтому, наверное, и глазами с Паркером старалась не встречаться. У нее на языке тысячи фраз, хочется рассказать так много, хочется обнять Питера, обсудить какие-то глупости, о важном тоже поговорить. В мастерской запереться и сидеть, разрабатывая какую-нибудь дурость, которую в дальнейшем и применить некуда будет. Пить горький кофе и бурчать, что сахара положить бы, но из-за него растолстеть можно быстро. Книжку какую почитать или сериал посмотреть.        Эверрет с Питером много чего попробовать хочет.        — Ложь, — не отрицает Эверрет, — но только частично. Поверь мне, хорошо? Я ведь не обманывала тебя еще, даже про порезы рассказала, про анорексию, про мать. Я про все говорила тебе. И сейчас тоже. Позволь мне побыть героиней. Быть может, я всегда этого хотела, да все возможности не было.        — Будь на связи, — просит Питер. Он осознает, что сделать сейчас ничего не может. Эверрет все решила. Питер сейчас только помочь ей дистанционно может, как ему Нед всегда помогает. Подсказать, проследить, если что сообщить обо всем. Создать самому себе, да и самой Эверрет, который страшно не меньше, а, быть может, даже больше, какую-то иллюзию контроля, безопасности.        — Обещаю, — Эрри тянется к волосам Питера, взъерошивает их и улыбается. То ли защитная реакция, то ли желание показать, что она не переживает совсем. Все ведь хорошо будет, зачем лишний раз паниковать? — Я не говорю, что выясню, что с тобой происходит или происходило, не обещаю даже, что узнаю вообще хоть что-то. Однако буду осторожной настолько, насколько смогу.        Питер кивает ей, тянет свою руку к ее волосам, повторяет действие — проводит ладонью по макушке несколько раз, взъерошивая волос, а после к щеке ладонь тянет. Момент, как ему кажется, подходящий. Эверрет сейчас можно к груди прижать, поцеловать, быть может, даже. Если она, конечно, не против. А у Эверрет сердце в груди колотится в бешенном темпе.        Неужели поцелует? Она не была уверена, что хочет этого. Все же одно дело обнимать человека и держать за руку, другое дело целовать, особенно в губы. Эверрет о сексе даже не думала, рано считала. С другой стороны поцелуи — обычное дело, она целовала в щеку Ванессу, Катерину. Хотя самого Питера нет еще. Можно сейчас просто глаза прикрыть и ластиться к руке, как кошка, по ласке соскучившаяся. Можно просто мягко отстраниться и пробормотать, что пора уже, что Эверрет дела ждут, пусть и не великие.        Но Эверрет просто жест Питера повторяет. Тянет руку к его щеке, едва дотягиваясь. Питер наклоняется, уголки губ немного приподнимает, улыбкой назвать сложно. Эрри кивает ему.        Они на улице оживленной стоят, вокруг людей тысячи. Все спешат куда-то, бегут, пытаясь обогнать впередиидущего, лишь бы побыстрее на месте оказаться, лишь бы успеть в пункт назначения. Кто-то к любимому человеку бежит, кто-то на собеседование. Другие на работу, которую из-за опоздания потерять могут. Кого-то дома домашний питомец ждет или семья. Тех, кто просто бы шел и любовался видами нет сейчас. Или Эверрет с Питером просто предпочитают не замечать их. Для подростков сейчас вообще ничего и никого кроме них не существует. Эверрет чувствует только Питера, его холодные руки, тонкие пальцы, слишком изящные, как ей кажется. У Питера под пальцами теплеет кожа Эрри, со всеми неровностями и недостатками, Питеру кажется, что Эрри, стоящая прямо перед ним, — идеальна. Он другой рукой под куртку залезть ей хочет, за руки схватить и шрамы по пальцам пересчитать. Он думает, что их много будет. Эверрет, хоть и не скрывала особо, все равно никогда не демонстрировала, что у нее на душе, что на ногах, на руках. Питер был уверен, что шрамы там глубокие. Наверное, где-то даже незажившие.        Она дышала тяжело. То ли от холода, то ли от близости. Люди вокруг их не замечали, что сейчас только на руку шло. Эверрет Питера за подбородок погладила и произнесла совсем тихо, боясь, что может испортить все.        — Поцелуй меня, пожалуйста, — для Эверрет просьбы — не привычная манера общения. Она показывать привыкла, брать на «слабо», фыркать громко. Однако сейчас ей кажется, что сделай она это — момент испортит. Ей вообще кажется, что чтобы она не сделала, то все будет смотреть глупо, несуразно. Эверрет даже не понимает, давно ли такой неуверенной стала? Собирается идти в Бронкс к опасному человеку, вынюхивать планы, а сама дрожит, как лист осенний, потому что боится, что ей откажут. Боится, что испортит все.        Она сломала достаточно.        — Уверена? — Питер и сам не понимает, откуда в нем столько неуверенности. Эверрет кивает слабо. У самой уже ноги подкашиваются, а в голове набатом бьет «Господи, сделай уже хоть что-нибудь».        И Питер делает. Он наклоняется еще ближе, буквально секунду колеблется, а после целует. Легко, едва губ Эверрет касаясь, но девушке кажется, что делает он что-то невероятное. Она сама притягивает его ближе.        Они стоят так, кажется, вечность. На деле проходит всего несколько минут.        Снег в лицо летит, неудобно до ужаса, но Эверрет все равно кажется, что этот поцелуй почти что идеальный.        — Береги себя, помнишь? — у Питера в глазах темнеет. Он пытается улыбку держать на лице, Эверрет сейчас волноваться нельзя. Однако Эрри видит все, она головой качает и свою руку в его кладет.        — Пойдем провожу тебя до Башни, герой. И я помню. Я ведь пообещала, верно? — Питер кивает уверенно. — А Эверрет Эгер своих обещаний никогда не нарушает.        И у Питера сомневаться в ее словах повода нет.

***

       Эверрет думает, что Бронкс не меняется. Кажется, застыл во времени и сколько бы не прошло в остальном мире он останется таким же: улицы будут все таким же безлюдными, только на баскетбольной площадке несколько детей будут играть в мяч, изредка крича что-то, подростки будут раскидывать закладки между делом, будут слышны выстрелы и громкие «вздохи» о потерянном поколении, о «факте «N». Эверрет выдыхает, чувствуя, как косточки под штанами замерзают. Ей бы сейчас в какое-нибудь помещение, чтобы погреться.        Вот только Нижний Бронкс на такое не богат. Она от остановки идет медленно. Ноги сами несут Эверрет по знакомым улочкам. Она смотрит на дома и удивляется. Почему раньше они казались ей вполне пригодными для жизни? Почему она смотрела на их обшарпанную кухню и думала, что этого достаточно? Почему в школу не ходила? Глупо с ее стороны все это было, до жути глупо.        Эверрет не знает, куда ей идти. Гаражи, на которых раньше собирался всякий сброд, так или иначе к Мору относящийся, пустуют. Старое место, в которое ее еще Дора водила, тоже пустует. Как встретиться с Лоуром у Эверрет ни одной мысли. И спросить даже не у кого. Да и как сделать это? «Эй, миз, вы случаем про Виктора Мора не слышали?». Глупость несусветная.        У Эрри руки немеют, в голове одна мысль остается — глупость она делает. Какой из нее шпион? Разведчик? Ей бы сидеть сейчас в квартире теплой и слушать истории Катерины да свои рассказывать. Может, с Питером по «FaceTime» поговорить, с Ванессой обязательно. С ней, возможно, даже в первую очередь.        Эверрет вздрагивает, когда телефонный звонок слышит. На экране огромными буквами «Катерина» и фотография, сделанная Риком несколько месяцев назад, на которой Катерина улыбается, держа в руках стаканчик с кофе. Эверрет она понравилась очень.        — Что-то случилось? — Эверрет видит, что зарядки совсем мало. Она не здоровается, не язвит, просто спокойным, ровном тоном вопрос задает. Катерина если и удивляется, то виду не подает.        Все же она еще в машине заметила, что Эверрет изменилась. Не понятно только, в какую сторону.        — Ты на Манхеттене? — Катерина к делу переходит сразу. У нее голос немного хриплый, словно она плакала недавно. Эверрет это напрягает, но она отвечает на автомате «нет». — Черт… Ладно… Я ключи дома забыла, кажется, от кабинета. В больницу приехала, а попасть к Рику не могу… — Эверрет уже сбрасывать собиралась, однако Катерина не дала сделать этого. — А где ты?        — К Ванессе поехала, — отмахнулась Эверрет, — к ужину буду, если тебя интересует.        — Меня не будет, — Катерина говорит нехотя, слова подбирать ей не хочется, поэтому она вываливает все, как есть, — запара большая, как ты поняла, мало того, что частная клиника в какой-то филиал полицейского участка превратилась, так теперь еще и уголовников лечим. Мол, они что-то знать могут. Я оформлять помогала.        — Уголовников?        — Лоур Уэсли Холлед, — Катерина читает по бумажке, Эверрет понимает это по шелесту листов, — ужасный тип. Мы его наручниками приковали, чтобы не сбежал, если проснется. Пять пулевых, только чудом выжил. Да и то если очнется, инвалидом скорее всего станет. Полиция сейчас дежурит возле его палаты, все ждут, когда он очнется. Допросить нужно. На Рика давят, что бумажки важные в прошлый раз полиция в его кабинете оставила, а сейчас ни Рика, ни ключей нет.        — А что с Риком? Ты ведь к нему ехала… — у Эверрет в голове картинка не складывается совсем. Лоур в больнице, Катерина поехала узнать что-то у Рика, но его сейчас нет. А еще Катерина про какого-то мажора говорила, но о нем сейчас не сказала ничего.        — Сама не знаю, — Катерина цокает слишком громко, а потом куда-то телефон кладет и начинает по карманам шариться. Сигареты ищет. — Была уверена, что он здесь сегодня, однако трубку не берет, коллеги говорят, что он приходил, но ушел еще до обеда, а сейчас, когда полиция приехала, так вообще все говорят, что и не приходил вовсе. Чертовщина какая-то. И меня больше всего пугает, что мы, ну, больница, замешаны во всем. Я слишком стара для всего этого.        — Не начинай, — фыркает Эверрет, — я сейчас ключи привезу. Мне около часа нужно, наверное. Домой не едь, я сама.        — С чего такое рвение? — Катерина знает этот тон. Эверрет задумала что-то, она возбуждена и воодушевлена.        — Корыстные мотивы, — не скрывает девочка, — считай, что я иду по твоим стопам и охочусь за сенсацией.        — Хочешь узнать все из первых уст?        — Да, именно.        Эверрет трубку бросает и спешит такси вызвать. Сейчас о деньгах она не думает, все равно заработает еще. Она быстро до дома добирается, — Эверрет удивляется, с какой легкостью новую квартиру «домом» называет. Осознание, что любое место, где Катерина рядом будет Эверрет домом считает, пока ее не настигает. В конце концов любому осознанию положено сваливаться неожиданно, в самый неподходящий момент. Ключи оказываются недалеко от ее брошенных сумок, наверное, Катерина выронила, когда складывала.        До больницы из дома идти пятнадцать минут, Эверрет бежать тяжело, холодно на улице, снег идет и ветер поднялся, лицо, руки и ноги замерзли. Эгер почти не чувствует тело, поэтому до больницы она доходит за двадцать минут. Катерина сидит на ресепшене и, кажется, что не происходит ровным счетом ничего. Пациентов много, но это и не удивительно, так всегда было. Все ходят спокойно, только доктора некоторые спешат куда-то.        — Эверрет, — Катерина замечает ее и поднимается с места, говоря что-то другой сотруднице, — сильно замерзла? — Эрри только кивает и в карман тянется, чтобы ключи отдать. — Пойдем, куртку в нашей гардеробной кинешь, посидишь в кабинете Рика. Не думаю, что он особо против будет. Там моя кружка есть, выпей чаю и согрейся, потом домой иди, идет?        — Угу, — у Эверрет сил говорить нет. Где-то в этой больнице Лоур лежит. Человек, который что-то знать может. В голове мысль, что к нему попасть нужно, сразу же мелькнула, когда Катерина только сказал его фамилию, но пока Эверрет слабо представляет, как мимо полицейских пройти. Только если что-то с документами сделать. Но все равно вряд ли все ломануться разбираться. Кто-то да точно останется. И под дурочку не поиграешь.        — Не знаю, что ты задумала, но скажу сразу — плохая идея. На лице все написано, — Объясняет Катерина, когда Эверрет на нее взгляд переводит. — Ты в последнее время совсем врать разучилась. Неужели больница миссис Шмидт так изменила?        — Быть может, у меня всегда все на лице написано было. Я просто в глаза людям не смотрела, вот и не видел никто, — Катерина смеется, пожимая плечами. Быть может, Эверрет и права. Да и сама Катерина никогда не наблюдала за Эверрет. Может, всегда так было. Она просто не видела.        — Ты говорила ведь, что к Ванессе поедешь… Вы поссорились? Обычно, если ты к ней, то с концами. Дня на два, ну, в крайнем случае до вечера.        — Нет, все хорошо. И с Питером, и с Ванессой, и с тобой. Я никогда не была так спокойна за все, что происходит в моей жизни, как сейчас.        — Ладно, — Катерина кивает. Эверрет она не верит ни на грамм, однако сейчас сил докапываться до правды нет никаких. Захочет— расскажет. Если не ей, то какому-нибудь психотерапевту, Катерина постарается хорошего найти, если понадобиться. Сейчас все же деньги на это есть. — Шевелись, — она замечает, что Эверрет в облаках витает, и подталкивает ее, легонько за плечо хватая.        — Ноги горят, — оправдывается Эверрет. Катерина кивает.        В кабинет они заходят молча.

***

       Катерина действительно оставляет Эверрет одну, и девушка понять не может. То ли Рик настолько доверяет ее матери, что позволяет настолько своевольничать, то ли он даже и не узнает об этом никогда. На столе бумажки раскиданы, в кружке старый кофе, на котором уже пленка образовалась. Эверрет брезгливо отодвигает ее и замечает в углу чайник, стоящий на тумбочке, а рядом и кружка, о которой Катерина говорила.        Эверрет к ней подходит, когда слышит, что дверь вновь открывается. Она вздрагивает, но оборачиваться не спешит.        — Добрый день, — незнакомый мужской голос разрезает тишину, стоящую в кабинете, — меня прислал майор Норман за документами, — Эверрет поворачивается. Молодой парень в полицейской форме смотрит на нее внимательно. — Эм, а вы…        — Эверрет Эгер, я не сотрудница и не пациентка. Я не уверена, что знаю, где находится то, что вы ищите… Но если вас сюда пустили, то, наверное, вы и копаться в бумагах можете. Я мешать не буду?        У Эверрет в голове мысль мелькает, что если он сейчас попросит ее удалиться, то можно, якобы случайно, в палату к Лоуру зайти. Мол, искала кабинет, ходила туда сюда, вот и наткнулась. Главное, чтобы он в сознании был, лишь бы узнал ее, не забыл. Эверрет надеялась, что запала в душу к этому странному мужчину так глубоко, что он и спустя долгое время будет относиться к ней так же, как и тогда, летом, когда она еще работала на Мора. Лоур ведь помогал ей в сентябре.        — Эм, думаю, вам лучше выйти на некоторое время, — Эверрет расстраивается для вида. Кивает, а когда возле стола проходит, совершенно случайно, надеясь, что Норману настолько не до нее, что этого жеста он не заметит, нужную бумажку, лежащую на самом верху, хватает.        Этот полицейский ее не останавливает, и Эверрет спешит к палатам, в которых больные лежат. Найти нужный коридор труда не составляет — там дежурит около пяти полицейских. Кто-то говорит с врачами, кто-то идет в сторону выхода, и только один сидит в коридоре и смотрит внимательно. Эверрет губу закусывает, думая, как мимо него проскочить.        — Извините, — Эверрет мельком бросает взгляд на медицинскую карточку Лоура. 307 палата, третья от этого полицейского, — меня попросили передать вам, — она протягивает карточку. Полицейский удивленно смотрит на нее.        — Эм… Да, Лоур Холлед, конечно… Черт, можешь? — У Эверрет вид, конечно, хоть и куда лучше, нежели раньше, но совсем здоровой она по прежнему не выглядит. Рядом никого из его коллег не остается, двое ушли в кафетерий, еще двое с врачами. Эверрет едва ухмылку сдерживает. Все слишком идеально складывается.        Даже не верится.        — Ладно, — он отмахивается, а после говорит, — пусть у меня побудет. Спасибо. — Но с места не сдвигается. Эверрет разочарованно выдыхает. Почти удалось.        — А что с ним вообще? Я из Нижнего Бронкса, — объясняет Эверрет, — слышала эту фамилию раньше… Кажется, он как-то с наркотиками связан. По школе слухи ходили, что если тебе деньги нужны, нужно на холод идти.        — Что ты имеешь ввиду? — Эверрет видит, что полицейский смотрит на нее уже не таким скучающим взглядом.        — Ну… Вы ведь знаете, что такое «Нижний Бронкс?». — Полицейский кивает. — Ну… Холлед работу многим предоставлял. Это даже почетно было. Ну, сами понимаете, тебе всего четырнадцать, а ты уже работал на самого Виктора Мора. Он легендарной фигурой среди подростков был, по крайней мере в моей школе. О нем говорили разное. Кто-то считал, что его и не существует вовсе, другие говорили, что только благодаря ему все еще живут. Многие на еду так зарабатывали…        — Ты в том числе?        — Я воровала, — улыбается Эверрет. Загреметь в тюрьму из-за признания не хочется. — И это правда тот самый Лоур? — вновь возвращается к интересующей теме Эверрет.        — Да… Поймали на месте, сам Мор скрылся. Большего рассказать не могу, сама понимаешь, информация секретная.        Эверрет едва разочарованный стон сдерживает. Она не справляется. Она не понимает, что ей нужно сделать, чтобы с Лоуром поговорить, как информацию вытягивать нужную. Наверное, этому и вправду учиться нужно. И долго. У Эверрет времени нет.        — Да, конечно, — кивает она, — я тогда пойду. Вы документы отдадите, да? — полицейский кивает.        Эверрет губу закусывает. Делать здесь больше нечего.        «Можно попробовать камеры посмотреть. Ночью вокруг него, скорее всего, не дежурят так пристально. Но как сюда ночью прийти? Из дома сбегать вновь? А если Катерина останется в ночь работать?», — проносится в голове у Эверрет. Она пытается придумать хоть что-то, похожее на план. Но все сводится к тому, что она не справляется. Никаких идей у нее нет. За камерами следят. Попробовать взламывать их сейчас не вариант. Ни подходящей техники, ни информации нет.        С П.Я.Т.Н.И.Ц.ей проще было, потому что планшет к системе безопасности Башни подключен был, что делать сейчас Эверрет слабо понимает. Нужно как-то за компьютер больницы сесть.        — Точно! — Эверрет обратно в кабинет Рика бежит.        И как сразу не додумалась?        — Эм, мистер, — Эрри в кабинет влетает, — я уже отдала карточку Лоура Холледа, простите, что не сообщила. Так что здесь вы, как я понимаю, уже ничего не найдете. — Полицейский брови поднимает. Эверрет даже не краснеет. Ей не стыдно ни капельки. План «А» не сработал, придется приступать к плану «Б». И ей абсолютно фиолетово, что подумает какой-то незнакомый то ли стажер, то ли рядовой полиции. Все равно они вряд ли еще раз встретятся.        — Вот как… Хорошо. Я тогда пойду.        — Всего доброго, — кивает ему Эверрет. Полицейский бурчит что-то похожее, а Эверрет за компьютер садиться. Он не запаролен оказывается. «Большое упущение», — думает Эрри.        Конечно, в больнице она навыки немного потеряла, однако уже спустя двадцать минут в ее руках оказывается доступ к нужным камерам. Она видит, что Лоур без сознания лежит, в палате кроме него никого. Эверрет внимательно изучает все, пытаясь хотя бы какую-то зацепку найти, однако не получается. Все без толку.        — Думай, Эверрет, думай, — если Лоур без сознания, поговорить с ним все равно не получится. Так что и дежурить ночью смысла нет особого. Проще домой пойти… И на самотек все пустить. Мстители действительно справиться должны сами. Она ничего сделать не может.        Бесполезная.        — Лучше не рыпаться вовсе, — усмехается Эверрет. Она уже к телефону тянется, чтобы Питеру написать, что зря все затеяла. Лучше бы она вообще ничего не делала. Просто поговорили бы, да и ждали, как все разрешится. — Сидеть на месте…        «На месте поймали» — всплывает в голове. Эверрет едва со стула не падает.        Ну конечно!        Она вновь тянется к компьютеру. Взломать сайт местной полиции — дело не из простых, но Эверрет справляется за час. Она ищет отчеты о поимке Лоура, о деле в целом. Интересно, Старк изучил уже их? — думает Эверрет.        И Тони изучил. Он узнал о поимке Лоура одним из первых, тоже не самыми законными путями. И уже выдвинулся на то место, с которого скрылся Мор. Если облава была неожиданной — скорее всего там еще что-то осталось. У них есть реальный шанс понять, что происходит.        Эверрет лезть в пекло не собирается. Однако понимает, что по другому сейчас не может. Она срывается с кабинета и бежит вниз так быстро, что кажется легкие откажут вот-вот. Она проносится мимо Катерины, бросает что-то о том, что ей срочно бежать нужно, и даже не объясняет ни куда, ни к кому.        Эверрет думает, что ехать на автобусе — идея не из лучших. Однако так у нее будет время, чтобы хоть какое-то подобие плана придумать.        Она достает телефон, на котором зарядки катастрофически мало и пишет Питеру всего одно сообщение. От кого: Эрри Кому: Питер Кажется, я знаю, где могут быть улики. Лоур был пойман где-то в Боуэри… Если что-то удастся найти, я напишу.        Питер сидит на телефоне все то время, что Эверрет отсутствует. И потому, когда получает сообщение от Эверрет, отвечает почти мгновенно. От кого: Питер Кому: Эрри Береги себя.        А сам в мастерскую за костюмом бежит. Оставить одну он ее не может. К тому же Боуэри — часть Манхеттена.        Он справится.