О дирёже

Лунный свет выделял сквозь тюли очертания массивного дубового шкафа в углу комнаты. Своим громоздким видом он вызывал недоверие, и Серёжа пристально вглядывался в его измятые бока. Шкаф стоял неподвижно, дверцы его без надобности не скрипели — шкаф вел себя так, как и подобает любому пристойному шкафу. Но он был приоткрыт, и из его внутренней темноты на Серёжу глядела пугающая неизвестность. Что-то тревожило мужчину, мешало спать. Он еще больше укутался в лёгкое пуховое одеяло и закрыл глаза. На кухне привычно трещал холодильник, тикали часы в гостиной комнате, но тишина была иной: сгущалась, нарастала, давила на уши, пока непонятный шум резко её не прервал. Серёжа встрепенулся и снова устремил свой взор на шкаф. Начал усиленно всматриваться, чтобы наконец заметить неладное — длинная тень выползла откуда-то из глубин мебели и мокро осела на пол. Серёжу пробил пот. Он попробовал встать, но его воздушное одеяло стало вдруг неподъемным, придавило к матрасу. Тогда он потянул руку назад, пытаясь нащупать Диму. Его ладони коснулось что-то мерзкое, похожее на чешую. Оно обвило его руку, поползло дальше, пробираясь к лицу. Десятки, сотни змей ползли к нему из темноты. Серёжа закричал…

***

…и в него незамедлительно кинули развеселую подушку из чинца. Серёжа вздрогнул и беспорядочно замахал руками, не в полной мере соображая, кто он и где находится. Его запястья крепко сжали. — Очнись, кретин! Серёжа рывком пришёл в себя и остановился. С трудом сфокусировался на Диме. Тот навис над ним с тяжёлым взглядом, полным тревоги. На скуле Димы красовался красный след от кулака. — Господи, — на выдохе произнес Сережа. — Еще нет, но скоро я тебя бандеролью к нему отправлю, — Дима выпустил руки Серёжи из цепкой хватки и отклонился назад. — Совсем сдурел. Серёжа сел на кровати, и вся комната начала обретать знакомые формы. Матвиенко бросил короткий взгляд на шкаф — тот был закрыт. Дима молча ждал, пока Серёжа придет в себя полностью. — Наверное, я должен извиниться, — Серёжа обеспокоенно взял Диму за подбородок и повернул его голову так, чтобы свет падал на будущий фингал. — Наверное, — глухо отозвался Дима. — А ещё поискать что-нибудь холодное: мне нужно погоревать в одиночестве и задокументировать судебный компромат. Серёжа опустил руку, тяжело поднялся со скомканной постели и поплелся в сторону кухни. Пока он оценивал температуру сливочного масла, в спальне шуршали ящиками — судя по всему, в поисках аптечки. Аптечка эта шла в комплекте с Позовым как обязательный элемент его занудного образа. До Димы Сережа вполне обходился подорожниками и молитвами, но теперь должен был признать, что тщательно подобранные лекарства на все случаи жизни были более действенны, нежели «Отче наш» вприкуску с аскорбинкой. Когда Серёжа вместе с маслом вернулся обратно, синяк Димы уже очень ярко выделялся на фоне бледной кожи. В руках Позова был незнакомый Серёже коричневый бутылек со сложным названием. Дима сложил ноги по-турецки и внимательно читал инструкцию, пальцами приподняв очки над переносицей.  — Так, десять миллиграмм снотворного детям, пятнадцать миллиграмм взрослым. Хвостатым придуркам — три литра. Все понятно, — Дима отложил листок в сторону и открыл лекарство, принюхиваясь. — Пахнет убийственно. Чудно. Серёжа сел рядом на краешек кровати и опасливо поглядел на лекарство.  — Если я с ним и засну, то только навсегда, — прохныкал Матвиенко, когда Дима передал ему готовый мерный стаканчик.  — В этом и смысл. Глотай, дорогой. Серёжа поморщился, но послушно выпил неприятное вещество. Склонил голову над плечом Димы и сделал вид, что занюхивает лекарство его футболкой как алкоголь. Дима слегка улыбнулся, но тут же нацепил на себя строгий обиженный вид. Серёжа передал ему завернутое в полотенце холодное масло, и Дима приложил его к своей щеке. Глупо было бы спрашивать, больно ему или нет — по его крепко стиснутым зубам все было прозрачно ясно. — За что хоть мне досталось? — поинтересовался Дима. — Во сне ты отправил меня в парикмахерскую. — Не повод разбрасываться кулаками, тем более что я прав, — Дима вопросительно приподнял брови, ожидая настоящей версии произошедшего. Серёжа опустил голову, собираясь с мыслями. — Змеи. Очень много змей. Они съели тебя и пришли за мной, — Серёжа поежился, снова кинув беспокойный взгляд на злополучный шкаф. — Мои фобии уникальны, неординарны и тупы — других не завожу.  — Ты у нас вообще особенный, — несмотря на язвительность, тон Димы заметно смягчился. Сережа не преминул воспользоваться этим и тут же прильнул к мужчине. — Есть такое, — если бы Серёжа умел мурчать, он бы мурлыкал. На девушек его голос действовал безотказно, на Диму — еще пуще. Позов расслабился и посмотрел на Серёжу с усмешкой. — Прости за синяк, я правда случайно. — Еще бы ты специально, — Дима убрал масло и машинально потрогал скулу. Отек немного спал. — Ладно уж, проехали. Дай мне вон ту мазь. Серёжа взял баночку, открыл крышку и обмакнул пальцы, намереваясь сделать всё сам. После небольшой бессловесной потасовки, в ходе которой Дима чуть было не покусал Серёжу, Матвиенко одержал верх и начал с победоносным видом втирать средство ему в щеку. Дима недовольно пыхтел, стараясь смотреть куда угодно, только не на Серёжу. — Как ты боролся с кошмарами в детстве? — спросил Серёжа, чтобы что-нибудь спросить. — Анекдоты травил, — Серёжа прекратил мазать и посмотрел на Диму. — Ну что такого? У меня был свой монстр под кроватью, так скажем. Только я начинал шутки моего дяди рассказывать, как монстр сразу испарялся — видимо, это оскорбляло его благородный вкус. А вообще, единственный верный способ — отвлечься и вызвать в себе другие эмоции. — Это как? Серёжа успел заметить ухмылку на лице Димы, прежде чем тот повалил его на кровать и сел сверху. Всё произошло в считанные секунды, и Серёжа с изумлением глядел снизу вверх на донельзя самодовольного Позова. — К примеру, так. Чувствуешь другие эмоции? — с невинным интересом спросил Дима. — М-м, — Серёжа оправился от первого шока, деланно задумался и поерзал на кровати, вызывая у Димы многозначительный вздох. — Да, очень чувствую. Очень другие, очень эмоции. — Класс. — Супер. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, а потом Матвиенко повалил хохочущего Диму на кровать, подминая под себя. — Ой, — в глазах Серёжи резко помутнело, и веки потяжелели. Он с недоумением воззрился на Диму, будто считая, что это дело рук Позова. Так оно, впрочем-то, и было.   — Это снотворное, — ответил на него беззвучный вопрос Дима и улыбнулся. — Я дал тебе чуть больше — отвлечение отвлечением, а перестраховаться надо было. — Не гони. Ты просто решил меня усыпить, чтобы я тебе не мешал, — Серёжа опустил свинцовую голову на плечо Димы. Позов мягко погладил его по спине. — Ну и это тоже. Ложись нормально, я подушкой быть не собираюсь, — Дима аккуратно выбрался из-под Серёжи и ушел, чтобы расставить аптечку и масло по их законным местам. Серёжа перебрался на подушку и лег спиной к половине кровати Димы в неосознанном желании прикрыть тыл от мнимой опасности. Когда Позов лег с ним и обнял со спины, защищая от всяких змей, Серёжа уже крепко спал.