Finche morte non ci separi

Шаг, шаг, шаг. Мы просто кружились в диком танце, защищаясь и отбиваясь друг от друга! Сумасшествие       В моих глазах блестел азарт, в его — полное удовлетворение от моих действий. Прошло ровно две недели с наших адекватных тренировок. Он учил правильно держать косу, правильно защищаться и нападать. Деймон Спейд учил меня. Он издевался. Но только на словах. Деймон Спейд оказался хорошим учителем, пусть и невероятно ядовитым. У него в запасе невероятный опыт. Невероятные познания. Если так хорошенько подумать, Деймона Спейда можно назвать гением. Мужчина был идеален во всём. В манерах, в сражениях, в знаниях, в Пламени. Единственный минус — отвратительный характер, который по воле Судьбы достался и мне, и Мукуро. Нет-нет, смех это не минус. Даже плюс. Только не спрашивайте в каком направлении плюс.       Уклон влево, уклон вправо, присед. Наношу удар сзади, по ногам, заставляя его попасться на уловку и на подошву моих ботинок спиной. Отлетел аристократ недалеко, лишь легко проскользил по траве, но для меня и это было результатом. Раньше мне не удавалось сделать даже шага в его сторону. В намёке на атаку, конечно. Так могла спокойно подойти к нему, не боясь, что мне попадёт.       Спейд, на самом деле, парень хороший, пусть и с прибабахом в голове (как и все Туманы, в принципе). У него есть харизма, обаятельность и, самое главное для женщин, сексуальность. О том, какой он умный, душка и так далее по списку, говорить не стану. Потому что это итак все знают. Особенно дамы... Вы бы видели, как они на него смотрели, когда мы мимо магазинов проходили. О, да, забыла сказать. Все люди видят Деймона. Все. Абсолютно. Даже те, у кого нет Пламени. И это неимоверно злило, потому что Спейд отыгрывался на мне, как мог.       Удар слева, прыжок, атакую справа. За те две недели, что мы успели натренироваться , я и он выучили движения друг друга. Теперь сражаться было скучно. Я знала, какой шаг будет у него через секунду, а он знает, какая будет у меня атака через две минуты. Так как он мой учитель (лаоши, глубочайше извиняюсь перед Вами, но этот призрак на время), то и стиль, соответственно, похож на его. Каков итог: мы достигли предела всего учения. Ну. Почти всего. Подсечка, и я падаю на землю, больно ударяясь затылком о корень дерева. Дыхание стало потихоньку восстанавливаться. — Неплохо. Но, дорогая моя, к счастью, мы никогда больше не увидимся, так как это последняя наша с тобой тренировка. Никогда больше не увидимся, — последние слова он прошептал настолько тихо, что я даже не смогла разобрать слова. Фыркаю, довольно потягиваясь. — Никогда не говори никогда, Спейд. В мире нет ничего невозможного. И я ещё успею вынести тебе мозг. Главное жди, о'кей? — игриво подмигивая, рассмеялась своим любимым смехом. После немного грустнею, печально улыбаясь. — Что же, пора прощаться, верно? Деймон Спейд, я рада, что была Вашей ученицей, что смогла перенять от Вас немало опыта и знаний. Я благодарю Вас от всей души и всего сердца. Спасибо, — и реверанс. Глубокий, показывающий, что я уважаю его. И аккуратный. Мужчина ухмыльнулся. — Не забудь наши уроки. Особенно уроки этикета. В мире мафии они тебе понадобятся. Удачи, mia schiavo, — забавно хохотнув, он увернулся от брошенного в него камня и растворился в воздухе, перемещаясь в виде Пламени ко мне в кольцо. Устало улыбаюсь, поглаживая аксессуар.

***

      Мы слишком скомкано с ним попрощались. Может, потому что не любили долгие «я не говорю прощай, я говорю до встречи*» со слезами, умоляниями остаться и не уходить? Да, наверное. Я ненавидела умоляния, а он — слёзы. Хотя, это с какой стороны посмотреть. Деймон любит смотреть на слёзы боли и слепой надежды, когда, например, злых и плохих девушек-мафиози избили до потери пульса и они просят не убивать их, оставляя в живых. Примерно так. Я такое не любила. Я, вообще, не любила ни слёзы, ни уговоры, ни что-то похожее на перечисленное. Не нравится. Потому что люди выглядят жалко и немощно с кристальными каплями на щеках и в глазах. Сама ведь нюни пускала Мне можно.       Устало зеваю, со скукой осматривая пустые дороги. Вечерело. На Намимори уже опустился закат, окрашивая всё в ярко-оранжевые цвета. Красиво. Да, закат — это очень красиво. Ты можешь сесть где-нибудь на крыше, чтобы посмотреть на то, как лучи солнца будут окрашивать весь мир в разные оттенки оранжевого. Ты можешь пить холодный чай, сидя на мягком клетчатом пледе, наблюдая за этим. Но только до тех пор, пока солнце окончательно не скроется за горизонтом, а луна не появится на небе.       В руках была коса, на которую я накинула иллюзию метлы. Не хотелось бы привлекать лишнее внимание, да и полицейские сразу бы заинтересовались, зачем мне коса и где я ей буду работать. На губах расползлась ехидная ухмылка. Даже если бы такое случилось, то я могу спокойно смыться оттуда, используя способности. Вот и всё. Хотя, чтобы переместиться оттуда мне понадобиться немало Пламени. Ухмылка искривилась. Ну да, ничего в этом мире не может быть так просто. Передо мной настолько резко выскочило двое детей, что я не сразу поняла, кто это. Фуута и И-пин.       Дети, в глазах которых светился страх и священный ужас, они перекрикивали друг друга, из-за чего слова смешивались в один, мешая мне разобраться в ситуации. Недовольно замахала головой, для убедительности стукнув древком оружия об асфальт. Ребята мгновенно замолкли, уставившись на косу. Иллюзия спала, оголяя длинное и острое лезвие, украшенное розами на месте соединения с древком.       Фуута стал рассказывать. Быстро, неторопливо, но понятно. Глаза уже начали блестеть от слёз, а губы дрожать. Каков итог: на них напали, а Ламбо остался там, вместе с Тсунаёши, спасаясь от каких-то злых людей в чёрных костюмах. Настроение подпортилось ещё больше. Почему Небо и Гроза не могут не вляпываться в какие-либо ситуации?! И, зло рыкнув, встаю с колен, определяя по Пламени, где они. Сказав малышне валить домой, я помчалась к тем, кто по-настоящему попал в беду. Хотя не понимаю, почему Небо сам не разберётся с ними? Джотто его тренировал, мне даже удалось это увидеть. И, скажу честно, тренировки с Джотто были намного страшнее и хуже, чем мои с Деймоном. Я тогда с мрачным смешком посочувствовала шатену, мысленно визжа от радости, что мой учитель не оказался таким садистом.       В очередной раз сворачивая, до меня начали доноситься крики и лязг металла. Дымка, почуяв тёплое Пламя, радостно заулюлюкала, вырываясь из солнечного сплетения. В последнее время меня начинает это пугать. Моё Пламя всегда слушалось меня, не позволяло себе перечить мне. Две недели назад она боязно делала первые шаги для того, чтобы выйти наружу без моего позволения. Неделю назад стала более смелой, а сегодня Дымка совсем распоясалась, распространяясь по округе без моего ведома. И мой крик «назад» заставил испугаться и её, и нападавших, доселе калечивших Тсунаёши.       Я испуганно застыла, почувствовав где-то вдалеке ужасающее Пламя Неба. Такое... жуткое. Злое. Агрессивное. Оно не было мягким и всепонимающим, как Пламя Тсуны. Оно было твёрдым и мстительным, никогда и никого не прощающим. Такое Пламя Неба пугало. Потому что Небо не должно быть таким. Это неправильно! Тогда почему такое Небо существует? Я не знаю. Просто не знаю! Даже Пламя этих людей, Пламя Грозы, оно тоже было колючим и злым, обидчивым и равнодушным! Не ласково-кусающим, не дружелюбным и любопытным, а именно таким, каким должно быть на самом деле. Таким, каким на самом деле должна быть Гроза. Смертоносным, колючим и злым.       Возможно, если не толчок в сторону, я бы и продолжила так стоять, ошарашенно хлопая длинными ресницами. Оглушающий треск раздался недалеко от ребят, и я с ужасом понимаю, что если не начну действовать, то мы тут все поляжем! Поэтому... Взмах! — Твою мать! — заорал один из них, цепляясь за лезвие косы, которое впилось в плечо. Алая кровь стала хлестать из раны, окрашивая одежду в бордовый. Металлический запах разнёсся по округе. Второй захотел отомстить за товарища, поэтому дал знак третьему, и, пока я была дезориентирована видом речки из крови (да что тут, там целый Ниагарский водопад), на меня напали со спины. Такой подлости я не ожидала, от слова, совсем.       Выдёргивая косу из плеча неизвестного, я с недовольным хмыком делаю удар по касательной, стараясь не убить. Садиться в тюрьму мафии мне не хочется, у меня ещё долг за Мукуро не отработан. И пока не отработаю его, садиться туда не буду. Хотя, вообще, не буду. Сдалась мне холодная камера с сырыми стенами и полом, да кроватью с пледом из блох. Если там, вообще, кровать с пледом есть. Честно говоря, я уже сомневаюсь, что меня посадят за убийство этих людей. Если так подумать, то они первые напали, а мы лишь давали отпор, чтобы не дать сдохнуть и телёнку, и себе.       Присев от очередного удара, который всё же задел щёку и теперь оттуда потёкла тонкой струйкой кровь, я почувствовала, как сюда спешит очень яркое Солнышко — Сасагава Рёохей. Итак, в нашу группу спасения добавляется ещё один человек. Замечательно. Только этого крикуна не хватало. Нет, я ничего против него не имею, но порой Рёохей раздражает своими выкриками, которые тебя оглушают. И иногда это может стать причиной нашей смерти, моей, блять, точно, в бою.       Вырубив ещё одного с кулака, Сасагава приветливо ухмыльнулся, кивнув. Громко говорить что-то он не стал, возможно, тренировки с Кнаклом ему что-то в уме да отлажили. Например, что не стоит дезориентировать своих союзников своими криками. Где-то позади раздался взрыв нескольких бомб. Ещё один мужчина, хотевший вонзить в меня рапиру, получил сильный удар по спине от Такеши, а Хаято, недовольно фыркнув, встал в пафосную позу. Захотелось рассмеяться, жаль только, что это невежливо. Позади парней выросла фигура Реборна, что прикрывал глаза полями шляпы. — Ой, Реборн, ты вовремя, спасибо, что помог, — как и всегда, мой яд просто нескончаемый. Мужчина ухмыльнулся. — Всегда к Вашим услугам, signora.       Дурашливо поклонившись, я с брезгливостью дёрнула ногой, скидывая капли крови. Похоже, неизвестный, которого ранила я, постигла незавидная участь — смерть. Побледнел, дыхания не слышно и не видно, а Пламя перестало искриться жизнью и прежней колючестью. Что же, всё честно. Он сам виноват, что захотел смерти маленького ребёнка. Вот пусть и платит за свои ошибки сполна. Всё-таки, дети — создания невинные, пусть и не всегда, но обижать их не стоит, а убивать и подавно.       И когда я уже собиралась убраться отсюда по-английски, не прощаясь, над нами показался мужчина. Красивым его нельзя назвать. У него были узкие глаза болотного цвета, пухлые губы, прямой, но непривлекательный нос, тонкие брови и, — о Боже — пирсинг. На уголке губы кольцо, от которого тянется цепочка к мочке уха, где есть небольшая кнопка, на левой брови три кольца. И посередине нижней губы тоже присутствует кольцо с небольшим шариком. На его нижней части лица присутствовали странные бакенбарды в виде молний. А причёска, ух, зашибись. Будто его током шибануло.       Что же, примерно такого взгляда я и ожидала от их командира. А то, что он их командир, это понятно. Другая форма, другой взгляд, другие движения. И оружие, о, неповторимое оружие. У тех парней были две рапиры, а у другого странная палка с таким же странным набалдашником. Но зонтов не видела. Нет, я могу ошибаться, что этот мужчина единственный владелец такого необычного оружия. — Это вы сделали? — пронзительно окинул он нас взглядом, остановившись на долю секунды на мне и моей косе. Точнее, на её окровавленном лезвии. Пронзительный взгляд сменился на презрительный и взгляд перетёк на умершего. Понятно, своих подчинённых он не лелеет, и не жалует. Что же, чёрствый гад, не ценящий жизни своих людей. — Кто из вас владелец кольца Грозы? Тот пацан с кудрями? — Ламбо так перекосило, что кольцо, покоящееся на его макушке, слегка дёрнулось. Тсунаёши, понимая, что запахло жаренным, мгновенно вышел вперёд. — Нет, Вы ошиблись. Это недоразумение, — он старался говорить спокойно, но вышло как-то нервно. Колючая Гроза сощурил итак узкие глаза. — Будете мешаться — перебью всех, — и его руки приблизились к зонтам на спине.       Кажется, мой глаз нервно дёрнулся. То есть, опять сражение, да? Жаль, что Деймон ушёл так быстро, даже не побыв в этом мире со мной ещё недельку. Довольно печально, потому что просить совет насчёт этого будет не у кого. Мукуро и сам вряд ли о чём-то понимает, а тут и вовсе... В общем, зря, ой как зря он ушёл так рано. Может, спас бы нас... Ведь этот бугай нас просто сожрёт и не подавиться. И, кажется, Тсунаёши полностью солидарен с моими мыслями. Пусть нас и тренировало Первое поколение Вонголы, но это ещё не значит, что мы всесильны. Чтобы обучиться всему, абсолютно всему, потребуются месяца, годы, если не десятилетия. А у нас в запасе было лишь две недели. Что очень и очень плохо. Но, похоже, кто-то сверху решил над нами сжалиться. — Постой, Леви, — раздался довольно странный голос. — Ты не можешь перебить их всех!       Кажется, в первые, мне захотелось заржать в голос, как припадочная. Ладно, поспешила с выводом о том, что над нами кто-то решил сжалиться. Определённо поспешила. И вот эта семёрка говорит об этом прямо, хоть и молча. Их вид не предвещает ничего хорошего, но и супер плохо, в принципе, тоже. Уже маленький плюсик. И, надеюсь, что они не настолько пси.. хи. Подождите... Скуало?! Эта баба из Варии, какого чёрта она.. О.. О-о... О-о-о.. Точно. Вария. Мафия. Убийцы. Хорошо, что дальше? Босс Варии? Давайте и его захерачьте, поржём все вместе. — Ши-ши-ши... Поделись добычей, — шипящий смех стал ещё одной причиной заржать. Истерично. Потому что мои нервы сейчас натянуты, как струны, и если за них неосторожно дёрнуть, то нервы просто лопнут от натуги и.. И я помру. Вероятность такого исхода равна двум-трём процентам. Что за недомерок? Недо-принц с короной на голове, раскрашенный попугай, орущая Акула, шандарахнутый молнией мужик, какой-то парень в капюшоне и, что больше всего стало причиной моей истерики, тупой робот. Замечательно. Давайте им похлопаем. Парень в капюшоне недовольно хмыкнул. — Ситуация изменилась. Похоже, что другие Стражи колец тоже здесь, — голос у него бархатный и спокойный. Даже равнодушный. Будто ему всё равно, что тут происходит. Хотя, наверное, так и есть. С чего ему, офицеру Варии (а что это он, я не сомневаюсь), волноваться? Он же офицер Варии, Туман. Зачем, что за глупый вопрос? Скуало, злобно оскалившись, шагнула вперёд. — Вро-о-ой! Как вы посмели обмануть меня, мусор?! Ямамото Такеши, я чувствовала в тебе Пламя Дождя. И, уверена, кольцо досталось тебе. Именно поэтому я порублю тебя на кусочки за три секунды! — взорвалась и так неспокойная женщина, опасно взмахнув мечом.       Такеши угрюмо замолчал, мрачно сверля её исподлобья. В нём плескалось какое-то предвкушение, какое-то чувство, заставляющее меня поёжится и сделать шаг от него. Пусть он и мой друг, но иногда парень бывает пугающим. Как сейчас, к примеру. Не знаю, что его так разозлило, или обидело, но реакция реально странная и.. опасная? Ямамото будто бы не боится её. Хотя, почему будто бы? Он и так её не боится. В нём нет страха. Нет ужаса. Нет ничего такого. Кроме какой-то злости, тоски, обиды и... счастья? Да, в его глазах такая смесь, что и разобрать сложно. А о Пламени и речи быть не может.       Я уже давно приглядывалась к Такеши. Наблюдала за его действиями, наблюдала за привычками. Видела, как он часто сдерживает себя, чтобы не закричать. Видела, как он злобно скалился на издевательские комментарии в свою сторону. Видела, как он дёргал головой, будто длинные волосы попадали в глаза. И сейчас, внимательно посмотрев и сравнив Скуало и Ямамото, пришла к выводу, что у нас наметилась очередная парочка соулмейтов. Один, похоже, уже догадался, а вот вторая... Мои мысли прервал хриплый, низкий и басистый голос, заставивший меня вздрогнуть. Занзас. Босс всея Варии. Агрессивное Пламя Неба, похожее на неугомонный Ураган. Такое опасное, жуткое и обжигающее. Но... это Пламя притягивало. Оно тянуло к себе, будто мы играли в перетягивание каната. Да ты накручиваешь себе. Пусть его Пламя такое неприветливое. Но оно притягивало. Своей необычной красотой. Опасностью. Манией убить. Грозное Небо было невероятным. Ты бредишь. Тогда пусть этот бред не заканчивается. — С дороги, — оттеснив Скуало, мужчина протиснулся вперёд, смотря на нас, как на мусор. Его огненный взгляд перетекал с одного человека на другого, слегка задержавшись на моём солнечном сплетении и на сплетении Такеши, после косо глянув на Скуало. Затем алые, словно кровь, глаза остановились на мягком Небе. Жёсткое Пламя плавно разгорелось на руке. И нас придавило аурой. Такой сильной, тёмной и жуткой. Ноги подгибались, отчего я хотела упасть на землю, разодрав колени в кровь. — Савада Тсунаёши.       Подчинённые Занзаса переполошились, отговаривая босса не делать то, что он задумал. Но брюнет был непреклонен. И это ещё больше пугало. Босс Варии не остановится, если ему вдруг приспичит кого-то убить. Он просто возьмёт и убьёт. Потому что Занзас так может захотеть. Потому что он — вариец. Злой-презлой вариец. — Умри.