Finche morte non ci separi

Мукуро устало откинулся на кресло, проведя рукой по лицу. Шесть дней и девять часов.*       Мукуро уже надоело ходить по городу в поисках отеля, в котором остановилась Вария. Ему уже надоело искать вход в их временное логово. Но ему никогда не надоест поиск Шу. Рокудо знает, что варийцы хорошая охрана, у них есть силы и они способны защитить и себя, и кого-то ещё. Но даже так, даже при всём этом, ему хочется продолжать искать Шу своими собственными силами. Он хочет сам забрать её. Сам. Но куда Рокудо тягаться с иллюзионистом Варии? Этот проворный Туманник спрятал от Хранителей Тсунаёши-куна отель, их убежище. Скрыл от Мукуро его Шу. От бессилия он рычит, цепляясь руками за голову. Хроме*, стоящая позади него, успокаивающе погладила по плечу. Она, пусть и совсем недолго общалась с соулмейтом своего сенсея, но уже привязалась к Цзян. Китаянка была хорошей, хотя пыталась показать себя в дурном свете. Как и сам Мукуро. Кёя угрюмо глянул исподлобья на иллюзиониста.       Хибари не мог поверить, что это один и тот же человек, что сумел победить его в бою. Не мог поверить, что именно он смог отправить его на больничную койку на долгое время. Рокудо выглядел жалко. Особенно эти его синяки под глазами. Даже Деймон, сидящий в кольце Тумана Вонголы, не мог ничего с этим сделать. Если бы Спейд мог появиться, то уже давно бы появился, но.. нет. Он не мог. Порывался, конечно, материализоваться, но Первого Хранителя будто бы нарочно засасывало обратно. Как и Алауди. — Я не узнаю тебя, Рокудо. Где прошлый ты? — прохладно заговорил Кёя, сверля глазами своего бывшего врага. Теперь они коллеги. Просто они попали в одну лодку и выбраться из неё могут только с помощью друг друга. Это нечто вроде «держи друзей близко, а врагов ещё ближе». Суть почти одна и та же. Итальянец поднял голову и посмотрел на Облако. Хибари вздрогнул. Взгляд такой.. убитый. Неживой. Вовсе не ехидный и не язвительный. Пустой. Никакой. — Ты абсолютно меня не знаешь, чтобы спрашивать «где прошлый ты», — ледяным тоном цедит сквозь зубы, сжимая в руке подлокотник кресла. Докуро взволнованно потрясла парня за плечи, не давая ему сделать опрометчивых поступков. Подопытный Эстранео вздохнул, неторопливо поднялся с места и потрепал волосы своей подопечной. Наги грустно улыбнулась. Все они волновались за Шу. Беспокоились. Нет, конечно, у них есть возможность увидеть её, но только на боях. Только этого чертовски мало. Кёя устало фыркнул. Мукуро хлопнул дверью в коридоре. Хибёрд чирикнул за окном. — Бесполезно, — шепчет, сжимая переносицу. Наги приземлилась на соседнее место, прильнув к своему соулмейту. Японец обнял её и прижался носом к виску, шумно сделав вдох. Девушка горько поджала губы. — Бесполезно, — вторит она, и скрывает покрасневший от слёз глаз в вороте Хибари. Всё бесполезно

***

Туман, один из Хранителей Десятого, везунчик, мать его.       Мне, наверное, и вправду повезло, потому что я не оказался там, в Вендикаре, в месте, где невероятно холодно, страшно и одиноко. И всё благодаря ей. Цзян Шу. Моему соулмейту. Она рисковала многим, когда пошла следом за Вендиче. Своей жизнью, свободой, всем, чем только можно. Но я, чёртов эгоист, надеялся, что она вытащит меня оттуда. И Шу сделала это. Только после этого осознал, на что именно надеялся. На то, что она поменяется со мной местами. Мне было.. неприятно осознавать подобное. Стыдно. Потому что мой соулмейт рисковал всем, а я даже не поблагодарил её. Отвратительно. Хотя, мне не привыкать. Уже давно являюсь отвратительным, меня мечтают убить жестоко и точно так же кровожадно, как и убивал я. Какая ирония...       Мы жили вместе, в одной комнате, доверяли друг другу секреты, но в Шу до сих пор тлилась ненависть ко мне за причинённую боль. Я страдаю от её ненависти, она страдает от моей любви к ней. Со временем, конечно, подобное пройдёт. Или нет. — Ку-фу, как же мне надоело всё, — бездумно шепчу, усаживаясь на лавке в парке. Какая-то кошка тоскливо прижимается к моей ноги, тихо мяукая. Усмешка расползлась на моих губах. Только.. горькая такая усмешка. Печальная. И до дури привычная. — Ты походишь на меня. Такая же брошенная всеми, такая же одинокая. Наши с тобой сердца не может заполнить даже человеческое тепло. Ну, твоё хотя бы может, а насчёт своего я уже не уверен, — нервно хихикаю. Кошка, будто поддерживая меня, звонко мяукнула, затем развернулась и, гордо помахивая мягким и пушистым хвостом, убежала прочь.       Чудесные создания. Гордые, изящные, даже в грязном и неопрятном виде. Они вечно свободны, их невозможно запереть в клетке, потому что кошки в любом случае найдут выход. Даже самый узкий лаз окажется для них спасением. Я не такой. Если меня куда-то спрячут, отрежут меня от мира сего, то выбраться уже не смогу. Нет, конечно, я буду пытаться что-то сделать, но не факт, что мне это хоть каким-то образом поможет. Кажется, мои мысли слишком пессимистичны, ку-фу-фу. Зато честные и не приукрашенные. И от этого только хуже...       Вообще, мою голову нечасто забивают подобные мыслишки. В основном, я люблю повторять моменты детской жизни Шу. Они довольно интересные и забавные. Особенно те, в которых мой соулмейт является зачинщиком всех проблем. Ох, как же подобное веселило и поднимало настроение. Во время нахождения в лаборатории Эстранео. Губы непроизвольно сложились в кровожадной ухмылке. Как же хочется воскресить тех ублюдков и сделать с ними всё то же, что сделали они с нами. Напихать им в глотку пилюль, вколоть ту жгучую жидкость и распространить её по их венам, посадить их на электрический стул, что испускает почти двести вольт заряда, изуродовать им глаз, хочется, чтобы они почувствовали все наши страдания на своих шкурах. Дважды. Или трижды. Неважно, главное, чтобы подольше.       Эстранео — мерзкие учёные, прибравшие к своим рукам ненужных детей и ставившие на них свои отвратительные эксперименты. Большая часть из этих самых экспериментов смахивала на пытки, а не на «безобидный комариный укус», как говорили заботливые медсёстры, коих потом убирали за ненадобностью. И вправду, зачем злобным учёным такие добрые медсёстры, которые заботились о подопытных кроликах? Только мешают. Уничтожают результаты... а, впрочем, неважно. Перед глазами пробежал мутированный ананас на ножках.. Стоп, что?       Я неверяще посмотрел на необычное существо и попытался дотронуться, но фрукт, взвизгнув, вспыхнул зелёной вспышкой, и едкий дым распространился повсюду, заставляя меня закашляться. Резко поднимаю руку и отгоняю гадость прочь, оставляя после неё сладкое послевкусие.. ананаса. Непроизвольно морщусь. Намёки какие-то странные. Надеюсь, мой безобидный и девственно-чистый хохолок тут не причём... Хотя, кого я обманываю? — Ананасовая фе~я, ты заба~вная, — противно протягивал гласные детский голос. В очередной раз морщусь, оборачиваясь. На полянке сидел странный.. мальчик? Слишком уж эта мелочь на девчонку смахивает.. И на её (?) голове присутствовала массивная шапка в виде спелого красного яблока. Моя бровь медленно выгнулась в вопрошающем жесте, а глаза недоумённо расширились. Это что ещё за чудо-юдо? И как я тут появился? — Забери меня отсю~да. У бабушки ску~чно. А с тобой ве~село, — левая бровь, противоположно правой, задёргалась. Заберу. На свою голову. А потом пожалею. Жестоко пожалею. — И где ты, маленькое противно протягивающее гласные исчадие? — язвительно интересуюсь, падая перед мелкой. Да, вблизи можно понять, что неопознанное яблоко является девчонкой с сильным, но неразвитым Туманом. А ещё, Пламя, похоже, неразумное.. Как и его хозяйка.. Ребёнок равнодушно глянул на меня, пожав плечами. — Во Франции, конечно, где же ещё~, — тянет, откидываясь на мягкую траву. Кажется, я, всё-таки, заснул за своими рассуждениями. Или моя новоиспечённая ученица настолько талантлива, что сама заставила меня сюда попасть. Интересно-интересно... Разобрать её на составляющие, что ли? Или мариновать? Знаете такое выражение лица, как «poker face»? Так вот, примерьте его на меня. Ибо в этот момент я понял, насколько ситуация дерьмовая. И как прикажете мне её оттуда вытаскивать?