Назови меня своим именем

Над Москвой встает зеленый восход, По мосту идет оранжевый кот, И лоточник у метро продает Апельсины цвета беж…*

***

      В Москву гости фестиваля приехали на несколько дней раньше открытия, чтобы немного адаптироваться. Свердловскую и Рязанскию делегации собирали в «Спутнике», отделении по туризму от ОК ВЛКСМ. Высокая, мужеподобная женщина рассказывала уставшим с дороги студентам о некоторых обычаях и нравах тех стран, выходцы из которые съезжались в Москву. — Подчеркиваю, товарищи!!! — говорила она громко, щедро пересыпая речь эпитетами и румяно улыбаясь. — Такие действия могут обидеть или оскорбить наших гостей! Столица встретила визитеров июльским зноем, воздух был густым и вязким словно перед грозой. В небольшом актовом зале было душно и тесно. Сидячих мест на всех не хватило, и поэтому парни, будучи настоящими джентельменами, предоставили девушкам возможность удобно расположиться, а сами с багажом стояли позади их кресел. Вадим, прислонившись спиной к стене, поставил гитару на ступню и, опершись руками о головку грифа, инстинктивно рассматривал представительниц противоположного пола из Рязанской делегации, с которыми еще не успел пообщаться. Две дамы попросили открыть окна. В помещение сразу же ворвался упоительно свежий ветер и, разметав какие-то важные бумаги, скинул их с ораторской трибуны. Распущенные волосы девушек развевались в неистовом шквале как русые, каштановые и рыжие знамена. Вадим повернул голову в сторону освежающей прохлады и увидел молодого парня лет 16-17, стоявшего рядом и ладонями пытающегося удержать свои черные локоны, стриженные под боб-каре. Самойлову это зрелище почему-то показалось забавным, и он усмехнулся в кулак, но сделал это достаточно громко, так, что юноша услышал и, повернувшись, заметил что смеются над ним, смущенно покраснел, опустив руки, а его густые кудри сразу же змейками разлетелись в вихре. Аслан за всю поездку так ни с кем и не успел подружиться, да что там подружиться, даже познакомиться с земляками, с которыми ехал на слет, не смог. Он слышал, как ребята заразительно смеются, общаются. В глубине души и ему хотелось веселья и легкости, но влиться в дружную компанию он так и не осмелился. И теперь стоявший перед ним парень из чужой группы с глазами цвета топлёного шоколада, которые смотрели на него с нескрываемым любопытством и даже, может быть, насмешкой, показался ему невоспитанным и неприлично наглым. — Вынужден закрыть окна! — обратился Геннадий Иванович к дамам. — Образовался сильный сквозняк! Ну-ка, ребята, помогите мне! — Держи, не роняй! — первым отреагировал Вадим и поспешил на помощь к секретарю обкома. Аслан не успел даже понять, как чужая гитара оказалась у него в руках. Он недоуменно посмотрел вслед удаляющемуся парню, прижав гриф инструмента к бедру. Собравшимся еще долго рассказывали про историю Молодежного движения. Про VI фестиваль, проходивший в Москве в 1957 году. Про традиции этого движения, про то, что СССР второй раз будет принимать гостей со всего мира и что будущее, как известно, принадлежит молодым поколениям. В конце ликбеза всем собравшимся раздали эмблемы фестиваля в виде значков с изображенными на них голубкой по мотивам работы Пикассо «Голубка» и замечательной русской девочкой Катюшей, которая, как радушная и гостеприимная хозяйка, была щедра и приветлива. — Ну что? Крепко держал? Можно тебе самое ценное доверить? — забирая инструмент у застенчивого парня, смешливо спросил Вадим и, не дождавшись ответа, пошел к выходу, где в узком проеме уже толпились другие ребята, — Что же вы, девушка, сами тяжести таскаете?! — выхватив сумку из рук прекрасной незнакомки из Рязани с огненно-рыжими волосами, воскликнул Вадим. — Такую красоту надо беречь! — расплывшись в очаровательной улыбке, бархатным голосом сказал он, глядя в зеленые как молодая осока глаза зардевшейся от неожиданности девицы. А на широких Московских проспектах бушевала сильная, потрясающей красоты гроза. На горизонте молнии белыми лентами непрерывно бросались из туч и освещали почерневшее небо. Неистовый ветер, как задорный мальчуган, принес в старый город запах сырой травы и мокрых тополей.