Назови меня своим именем

Молодость, резвунья, чаровница, Чем же ты была мне так близка? Отчего же в сердце длится, длится Эта беспокойная тоска?..*

***

      После душа Вадим сразу же ушел и на ужине не появился. Степан, сидя за обеденным столом, с аппетитом наворачивал котлеты. Напротив него Лан тоскливо возил по тарелке вилкой, размазывая картофельное пюре по керамической посуде с синими цветочками. — Ты что не ешь? Влюбился что ли? — спросил Степа с издевкой. — Просто аппетита нет, — признался Дудаев. — А компот будешь? — поинтересовался Степа. — Пей! — пододвинув стакан ближе к прожорливому парню, Аслан встал и направился к выходу. Вернувшись в комнату, юноша умылся и, переодевшись в светлую рубашку из кримплена в крупную коричневую полоску, изобразил обманчивое спокойствие, но безмолвие и одиночество лишь нагоняли дурных мыслей. Подумав, Лан отыскал среди своих вещей блокнот с простым карандашом. Сев за небольшой письменный столик у открытого окна, парнишка зажег зеленую настольную лампу и стал перелистывать свои графические наброски с изображенными на них цветами, крыльями бабочек, обрывками случайных лиц, по крупицам воссозданных его воображением. Были в блокноте и натюрморты, являющие фрукты и керамические кувшины. Кое-где под рисунками можно было увидеть стихи, написанные юношей. Положив голову на сложенные на столе руки, м Аслан потрясенно глядел в вечернее небо широко распахнутыми глазами, наблюдая за тем, как постепенно над Москвой зажигаются звезды. Случайно его взгляд упал на белую кружку с недопитым чаем, что стояла перед ним. Он взял карандаш и, заметив, что чашка отбрасывает необычную тень, добавил к ней пару штрихов — получился забавный рисунок. Аслан так увлекся игрой света, что вышло совсем необычное изображение на основе тени: как будто двое мужчин идут по дымящимся развалинам разрушенного города. Он сначала воодушевился таким необычным решением и композицией, но затем его охватило гнетущее чувство, как перед приближающейся грозой. Неожиданно дверь распахнулась, и в свете ламп, льющемся из коридора, словно в отблесках сафитов, в полутемный номер вошел Вадим. Перед ним возник поэтический образ юноши, простодушно-вдохновенным задумчивым взглядом следящего из окна летним вечером за появлением первых звезд. Глаза его заблестели, на, а щеках выступил румянец, весь лик его как будто бы озарился внутренним светом. Он посмотрел на обернувшегося к нему Аслана с некоторым удивлением и, улыбнувшись, сказал: — Сегодня такой вечер, француз, а ты в комнате сидишь! Я думал, ты гуляешь уже с какой-нибудь прелестницей! По его движениям и речи Лан понял, что парень скорее всего не трезв. — Ты что, опять выпил? — удивленно поднял брови Дудаев. — Тебя же Геннадий Петрович просил зайти, а как ты в таком виде к нему теперь заявишься? — при взгляде на румяного Самойлова сердце у Аслана забилось чаще, щеки зарделись, а ладошки стали горячими и мокрыми, так что он обрадовался полумраку, царящему в помещении. — А я как раз от него! Мировой мужик, я тебе скажу! — усмехнулся Вадим и, включив свет, упал на кровать. — Так вы вдвоем выпивали что ли? — не поверил Лан. — Конечно, а что тут такого? Все взрослые люди! — хмыкнул нетрезвый Вадим. — Ну да, взрослее некуда, — подтвердил Дудаев. — И не отчитывал он тебя, не ругал? — Да ну! — махнул рукой Вадим. — Поругал для проформы, ну так, между прочим. А скажи-ка ты мне лучше, про меня никто за ужином не спрашивал? — Спрашивали, — признался Лан. — Майя и Тося. — Майя! — воскликнул Вадим и даже приподнялся на локтях. — Тося, — скривив пухлые губы, огорчился он. — С Майечкой я бы встретился…она такая! …а вот Тоська… Слушай француз, а пошли на свидание? — Как это?! — не понял Аслан. — Мы на свидание? — Да не мы, — засмеялся Вадим. — а мы с девушками, я с Майей, а ты с Тосей, глянулась она тебе? — Я не знаю, — пожал плечами Лан. — Нет, я не пойду, я плохо знаком с этой девушкой и вообще… — Так вот там и познакомишься получше! — обрадовался своей идее Вадим и, вскочив с кровати, чуть пошатнувшись, подошел к сидевшему на стуле Вадим. — Ты симпатичный парень, француз, только какой-то, — поднял он глаза в потолок, подбирая нужное слово, — нежномороженный что ли! Ну-ка глянь на себя! — он подхватил парня под локоть и, подойдя к открытому шкафу, поставил Лана лицом к зеркалу, что висело на обратной стороне дверцы. — Ну симпатяга же! Девчонки сохнуть должны и штабелями сами собой укладываться, а ты сидишь! И мушка у тебя вон шпанская, как при дворе Людовика XIV, — показал он глазами на родинку, что красовалась на правой щеке у стеснительного мальчишки, — ей-Богу, француз! — Ну при чем тут это?! — не понял Аслан, чувствуя себя неловко перед зеркалом, а больше всего перед Вадимом. — А при том, что девушки любят таких парней, как ты! Как мы! — уверенно произнес Самойлов. — Да в такие глазищи, как у тебя, любой влюбится, ну… в смысле, любая! И брови вразлет! А рубашка эта очень подходит для свиданий! — с этими словами Вадим протянул руку и, дотронувшись до воротника сорочки, коснулся пальцами шеи юноши. Мурашки пробежали по коже Лана и добрались до самых чувствительных мест, от чего парень вздрогнул и, чуть-чуть отпрянув в сторону, предложил: — Вадим, давай я отдам тебе эту рубашку и ты сходишь один? — Один? С двумя сразу? — опешил обаятельный Вадим. — Хотя-я-я-я… нет! Понимаешь, Тося мне совсем не нравится. А я ей очень, влюбилась в меня без памяти! — с гордостью сообщил он. — А она мне ну никак. Вот Майя да! Девушка что надо: рыжая такая, огонек просто! Снимай, снимай рубашку, но на свидание ты все равно пойдешь со мной! Аслан вздохнул и, отвернувшись, нехотя стал расстегивать верхние пуговицы. Ему не понравилась идея со свиданием, но на душе у него кошки скребли, и наедине с этими кошками оставаться очень не хотелось. — Так, дай взглянуть на тебя, — сказал заводила, придирчиво оглядывая Лана с головы до ног. Тот вместо светлой кримпленовой сорочки, которую отдал ему, надел синюю хлопчатобумажную, — хорошо, но чет не хватает! — порывшись в так и неразобранной сумке, стоящей у порога, Вадим достал оттуда черного цвета шелковое кашне и повязал его на шею юноши. — Вот! Теперь настоящий француз! — хлопнув в ладоши, заявил Самойлов и еще раз внимательно осмотрел парнишку пробирающим до костей взглядом. Непривычное, но такое приятное смущение снова накрыло Аслана, и сердце готово было вырваться из груди от почти физического ощущения прикосновения бесстыжих глаз красивого юноши. — Вадим, а если они не захотят с нами идти? — с надеждой спросил Дудаев. — Так я щас быстро все организую, только расчешусь, можно взять твою расческу? А то я свою куда то дел. И почему ты думаешь, что не захотят? С кем же им ходить на свидания как не с нами, комсомольцами и такими гарными хлопцами? Мы же с тобой мечта… любой девушки! — расчесывая свои густые кудри, самоуверенно заявил уралец. — Через 15 минут выходи на крыльцо и сделай физиономию повеселее, а то как на поминки собрался, аж жутко! — сказал он, накинул на плечи модную джинсовку, буквально выбежал из комнаты, но споткнувшись о порожек, вдруг обернулся и, еще раз окинув взглядом стоящего посреди комнаты Лана, поднял в одобрительном жесте большой палец вверх и выкрикнул: — Шик-модерн!

***

— Как только я увидел Вас, милая Майя, у меня появились все мучительные признаки влюбленности: отсутствие аппетита, бессонница и неотвратимое стремление сочинять стихи, — признался казанова, нежно взяв за руку девушку, идущую с ним рядом по благоухающему цветами парку. — Я думал, сердце позабыло Способность легкую страдать, Я говорил: тому, что было, Уж не бывать! Уж не бывать! Прошли восторги, и печали, И легковерные мечты… Но вот опять затрепетали Пред мощной властью красоты.** — Как красиво! Это ты сам написал для меня, да? — нежным голоском промурлыкала Майя и кокетливо взглянула на Вадима, демонстрируя черты своей цветущей внешности, обворожительно поворачивая свою аппетитную белую шейку и головку, густо увенчанную пышными огненно-рыжими волосами. Услышав ее вопрос, Вадим подумал, что Майя, к сожалению, глупа, как и полагается всем красивым представительницам прекрасного пола. Он еще ни разу не встречал девушки умной и красивой одновременно. Нет, Самойлов конечно знал, что бывают исключения из правил и что есть девушки и глупые, и не красивые в одном лице, но с такими он уж точно общаться не хотел. — Конечно, Майечка! Всю ночь глаз не мог сомкнуть! Писал и писал! Смотри, какие мозоли натер! — обворожительно улыбнувшись, признался Вадим, осторожно проводя кончиками пальцев по нежно-синим прожилкам на запястье девушки. — Чувствуешь?!

***

Лан со своей «избранницей» шел немного позади, Тося обо всем его расспрашивала и оживленно рассказывала о чем-то переливчатым голоском, в котором чувствовались нотки уральского говора. На все вопросы Аслан отвечал односложно и сдержанно, он почти не глядел на Тосю, которая по случаю свидания надела свое лучшее платье, бежевое в крупный белый горошек. Даже когда Аслан улыбался, показывая ровные белые зубы, девушка все равно чувствовала, что ее «ухажера» что-то гложет и мучает, и не зря, ведь внимание парня было приковано к впереди идущему Вадиму — Лан не сводил с него глаз. Из-под полуопущенных ресниц наблюдая, как Самойлов щебечет с Майей, громко смеется и грациозно, как бы невзначай, приобнимает девушку за талию. Аслану почему-то стало дурно от одного вида этих объятий, от скользящих по тонкой талии девушки проворных музыкальных пальцев, и, подавляя злость, он глянул под ноги. Молодые люди вчетвером гуляли по вечернему парку, сидели в летнем кафе, ели мороженое, бродили по длинным аллеям, присаживались на лавочки, и все это время Лан чувствовал себя не в своей тарелке. — Будут и танцы, и обед, и торжественные поздравления, и музыка, и катание на лодках по небольшому искусственному пруду, и фейерверк! — радостно обещал Вадим своей даме, а потом, подбежав к Аслану и Тосе, сидевшим на соседней лавочке, наклонился к парню и, скомандовав шепотом: — Пошли! — обжег его шею горячим дыханием, взял за руку и потащил ничего непонимающего Аслана вглубь парка, где огромные деревья отбрасывали на траву дрожащие тени. Аслан, задыхаясь больше от волнения, чем от бега, слышал лишь стук своего сердца. Ему казалось, что еще мгновение и произойдет что-то похожее на сновидение. — Давай скорее, пока нас не увидели! — остановившись, заговорщически произнес Самойлов. Ветер шелестел в кронах деревьев. Лан зажмурился и глубоко задышал, чувствуя, как кружится голова. Судорожно вдохнув, он с любопытством подался вперед и чуть приоткрыл губы… — Ну что встал как на выданье? Быстрее давай! — одернул остолбеневшего парня Вадим и, снова взяв его ладошку в свою, резко шагнул вперед. Лан тут же споткнулся обо что-то железное, издавшее протяжный звон, и упал бы, если бы Самойлов его не поймал. — Да смотри же ты под ноги! Ёксель-моксель! Ты что шумишь?! — заругался он. — Осторожнее, цветы подавишь! Аслан наконец открыл глаза и увидел, что стоит на клумбе, окруженной невысоким ограждением, о которое он и запнулся, а Вадим, сидя на корточках срывает с нее разномастные цветы. — Если ты совершаешь кражу цветов с клумбы, то это считается преступлением, — заявил разочарованный Аслан, еще не успев отдышаться и до конца осознать, что произошло и чего он ждал. — Если кражу никто не видел, то значит ее не было! И вообще, мы лишь хотим порадовать девушек, а это не преступление! — фыркнул Вадим. — Рви скорее, Тоське подаришь! — Когда мы срываем цветы, мы не только цветам, но и бабочкам делаем плохо… — запротестовал занудный ботаник. — ДО-РЕ-МИ-ДО-РЕ-ДО! *** — плюнул Вадим, выпрямившись. — Ну смотри, гусеницы же уничтожают леса и ценные культуры, так? — попытался серьезно спросить он. — А не будет цветов, не будет бабочек и гусениц тоже не будет! Так что рви с чистой совестью и побольше — это полезно для сельского хозяйства! — усмехнулся Вадим, протягивая юноше собранный букетик. — На, скажешь Тоське, что очарован ее шармом, ну или что там у вас во Франции еще говорят в таких случаях? — сдерживая смех, предложил он. — Давай, шагай! Девушки ждут! — нарвав цветов для Майи, негромко сказал Вадим и подтолкнул заторможенного юношу за ограждение. Девчонки сидели на одной скамейке, о чем-то шушукались, вздыхали и хихикали. При появлении парней они дружно замолчали и замерли в ожидании чуда. — Прекрасные цветы для прекрасной леди! — Вадим взмахнул рукой и, как будто из пустоты, извлек небольшой, но симпатичный букетик. Майя кокетливо заулыбалась, и на фоне ее бело-розового волнистого платья запестрели живые вербены, гипсофилы и садовые васильки. Лан чувствовал себя глупым и неловким. Стоя как идиот с букетом цветов в руках, он абсолютно не знал, что сказать. Увидев, что Аслан стоит как лопух, Самойлов незаметно пнул его чуть выше лодыжки. Аслан очнулся и, сунув Тосе ворованные растения, произнес: — Это тебе. Вадим просил передать, что он очарован твоим шармом. Лицо у Вадима тут же помрачнело, в глазах вспыхнул дикий огонь, и он метнул из-под черной челки в сторону приятеля неожиданно злобный взгляд. «Если человек идиот, то это надолго!» — подумал он, но, взяв себя в руки, натянуто улыбнулся и произнес: — Аха-ха-ха-ха, дядя шутит, он у нас шутник! Вы знаете, милые дамы, что этот товарищ недавно поступил в Цирковое училище на отделение клоунского мастерства и пантомимы! Замолчавшие было девушки тут же рассмеялись и снова весело защебетали. — Пойдемте еще погуляем? — предложил Самойлов, взяв Майю за плечи. — А вы идите в другую сторону! — прошипел он Лану, который уже было шагнул вслед за парочкой.

***

— Не надо… Вадим… перестань! — умоляюще шептала Майя, чувствуя возбужденную твердость парня, прижимающуюся к ее трепещущему животу, отчего лоно девушки мгновенно сжалось и увлажнилось. Они стояли в белой беседке с резным орнаментом, изображавшим различных животных, которую Самойлов очень удачно нашел на одной из аллей парка. — Хочу тебя, дорогая! — срывающимся голосом почти простонал Вадим, и, не слушая уговоров Майи, одну руку запустил ей в волосы, заставив девушку откинуть голову, и впился губами в ее шею, а другая его ладонь сжала ягодицы красотки, наслаждаясь осознанием того, что ее колени слабели, и она была вынуждена обхватить его шею руками и беспомощно повиснуть на нем, плотнее прижавшись низом живота к нетерпеливой плоти уткнувшейся в него, в поисках входа, что был прикрыт лишь тонким белым кружевом. — Пожалуйста… не надо… Вадим… — Ты такой молчаливый, Аслан, разве тебе совсем неинтересно со мной? — спросила Тося, идущего рядом с ней по безлюдной дорожке парня, потом подняла голову и посмотрела на него, взгляд юноши был сух и печален. — Вовсе нет, Тося, — ответил Лан, глядя на верхушки деревьев, вспыхнувших в последних лучах заката, при этом чувствуя себя одиноким в диких джунглях еще незнакомого города. — Тогда… — она вдруг остановилась и повернулась лицом к Аслану. Тося уже ждала его руки и губы, сразу же бросившись ему на грудь, готова была впиться неистовым поцелуем, не дожидаясь приглашения. Лан брезгливо отпрянул назад как от чего-то неприятного, в ужасе понимая, что еще чуть-чуть — и этот накрашенный розовой помадой рот коснется его губ. — У меня… мне нравится другая! — выпалил он первое, что пришло в голову. Аслан хорошо запомнил ее лицо, каштановую прядь, упавшую на ухо, негодующий блеск темно-карих глаз из-под полуопущенных ресниц и букет цветов, которым Тося резко ударила ему по лицу. — Не смей ходить за мной! Негодяй! — кричала девушка, убегая в темноту парка. — Я… я расскажу руководителю вашей группы, что ты подлый обманщик, что ты приставал ко мне с гнусностями, что ты не достоин звания комсомольца! Ошарашенный произошедшим, Аслан стоял не шелохнувшись и думал, что наверное, надо бы догнать Тосю и проводить, но на это он так и не решился, в глубине души благодаря провидение за то, что все случилось именно так. На ходу поправляя небрежно намотанный на шею шарф, от которого приятно пахло одеколоном Вадима и немного табаком, Аслан направился в гостиницу. Тося бежала по тропинке. Легкий ветерок трепал ей волосы, а по ее щекам катились слезы. Она не знала, куда идет, ей просто хотелось убежать подальше, но нечаянно беглянка наткнулась на беседку с целующейся парочкой. — Тося? Ты что здесь? — заметив некстати появившуюся девушку, Вадим выпустил стыдливо одергивающую платьице Майю из рук. — Ты плачешь что ли, Тоська?! Ты чего?! — воскликнул он и, ловко перепрыгнув через резные перила, подбежал к девушке. — Он что… обидел тебя?! Да я ему башку за тебя оторву! — негодующе выпалил Самойлов — Ну нет, француз не мог! Рассказывай!