Назови меня своим именем

В полночь вселенная пахнет звёздами. *

***

      Ведомый непреодолимой силой желания, Вадим, обхвативший трепещущее юное тело, бесстыдно оглаживая широкие плечи и гибкую спину, опрокинул Лана на свежескошенную траву, горкой возвышающуюся над еще мягкой стерней, не разрывая поцелуй. Томно глядя из-под ресниц, Лан, словно очнувшийся от многовекового сна, обвил руками мощную шею, отвечая на прикосновения, медленно вел вдоль позвоночника, задерживаясь на каждом позвонке, словно стараясь запомнить все изгибы вожделенного тела. Сгорая от нетерпения, спускаясь губами по ключичной впадинке и покрытой юношеской порослью груди, Вадим одним движением рванул плавки, натянутые твердым как кремень естеством, вниз и, кружа языком вокруг пупка, едва коснулся нетронутой звездочки между ягодиц. Лан застонал и обильно излился себе на живот, забрызгав его грудь жемчужной вязкой спермой. Вновь поднявшись к губам, Вадим впился в них глубоким поцелуем, торопливо избавляя и себя от тесных до боли купальных трусов. Еще вздрагивающий от наслаждения Лан провел руками по его бедрам, робко двигаясь по внутренней поверхности, огладил подтянувшиеся яички и одернул ладонь, коснувшись горячего как расплавленный металл члена. Вадим вернул его руку назад, положив поверх свою, и задвигал в бешенном ритме, размазывая предэякулят по всей длине, позволяя скользить более плавно. Через несколько мгновений, он рухнул рядом, сотрясаемый волной оргазма. Первое напряжение спало, но возбуждение не отпускало обоих. Чуть отдышавшись, они снова погрузились в глубокий страстный поцелуй. Язык Вадима, твердый, неумолимый, оглаживал каждый миллиметр во рту Лана, и тот отчетливо понимал, что хочет принадлежать этому сумасброду полностью, ощущать его твердость в себе, отдавать, извиваться под нежными и сильными руками. Понимал это и Вадим. Он снова по-хозяйски гладил откликающееся на малейшее прикосновение тело, то крепко сжимая, то едва касаясь, щекоча и дразня. Дойдя до живота, он подхватил указательным пальцем еще незастывшую сперму, чью, было не разобрать, и на долю секунды замер у тугого входа, открывающего самые сокровенные тайны. Прикусив нижнюю губу Лана, он ввел палец на две фаланги и, снова, на мгновение замерев, стал исследовать нетронутое колечко мышц круговыми оглаживающими движениями, неспеша растягивая и готовя его под себя. Лан стонал, сбиваясь с дыхания, прожигая сумасшедшим взглядом, застланным мутной поволокой. Вадим протолкнул палец до конца, и, вынимая и вводя вновь, средним уже оглаживал край сфинктера, готовый добавить его к тому, что нежил горячие складочки внутри. Лан вздрогнул и сжался, умоляя то ли остановиться, то ли продолжить размашисто моргая ресницами. — Боишься? — вдруг спросил Вадим, глядя ему не столько в глаза, сколько в самую душу. — Да! — честно признался Лан. — Тогда я могу остановиться, — прошептал Вадим у самого уха, захватывая мочку, а пальцем аккуратно задевая простату. — Нннет! — Лана выгнуло от волны удовольствия, и он впился ногтями в спину Вадима. — Я тоже боюсь, — опаляющий шепот звучал где-то на краю мироздания, а второй палец уже робко пробирался навстречу новым, невообразимым ощущениям. Зацеловывая каждый покрытый мурашками дюйм кожи, Вадим погружал сознание Лана в транс, двигаясь плавно, вбирая в себя пальцы ног: от мизинчика до большого, языком очерчивая подушечки. Поднимался, едва прикасаясь, зализывая бордовые полосы, оставленные ветками на икрах, проходился по дрожащим от нетерпения бедрам, утыкался носом в пах, вдыхая терпкий запах секрета. Когда он коснулся языком налитой головки и втянул ее в рот, в анус нетерпеливо протиснулся третий палец, смело двигаясь и увеличивая амплитуду. Лан снова задрожал, закатывая глаза и, не сдержавшись, кончил Вадиму в рот, вцепившись в его мокрые кудри. — Какой же ты несдержанный, француз! — проглотив все без остатка, выдохнул разгоряченный Вадим. — До тебя не дотронься прям! — глубоко погружая пальцы, он вновь потянулся за поцелуем, вырывая хриплые стоны из горла скромного Аслана. — Рrends moi, ** — прошептал он, всасывая его язык и уверенно проталкивая свой ему в рот. — Что? — непонимающе переспросил Вадим, не отрываясь от его губ и продолжая возбуждающие фрикции внизу. — Возьми… я хочу… я… — неспособный сконцентрироваться и закончить фразу, кричал Лан, ерзая по мягкой траве, подмахивая в такт движениям внутри себя, разметав руки, хватаясь за скошенную зелень, выпуская ее, разжимая кулаки, не в силах удержать. В его глазах читалось желание большего, и не говоря ни слова, Вадим, последний раз загнув крючком пальцы и заставляя тело под собой натянуться в струну, вынул их, увлажнил свой изнывающий член смесью слюны и спермы и приставил к призывно пульсирующему, готовому принять его, анусу. Не разрывая зрительный контакт, он медленно входил в горячее нутро, трясясь от мелкой дрожи, бившей его, зарождающейся где-то в районе уздечки и расплывающейся по сосудам, электризующей самые мелкие волоски и болью отдающейся в твердом кератине ногтей. Глаза Аслана были влажными. Были это слезы блаженства или средоточие пронзающей боли, Вадим сказать не мог. Не мог и сам Лан. Его тело будто раздвоилось: в одной плоскости его разрывало на мелкие кусочки и поднимало над землей легкой взвесью, унося к мягким комьям пушистых облаков, а в другой тянущей резью прибивало к земле, пригвождая намертво. Погрузившись, Вадим замер, нагибаясь и с нежностью собирая губами дорожки соленой влаги со щек, лаская пальцами плечи, соски, впалый живот и упругие ягодицы. Его руки были везде, опутывая Лана словно теплым коконом, расслабляя, даря желанное успокоение. Чувствуя, как обмякает тело под ним, Вадим начал неторопливо двигаться, продолжая гладить, щипать, прикусывать и сжимать его в своих объятиях. Лан видел звездное небо над собой, и ему казалось, что эти далекие раскаленные светила улыбаются во всем мире только им двоим, только для них этот вечер, эта прохлада, эта вселенная. Вадим тем временем добрался руками до вновь ожившего и нетерпеливо покачивающегося и призывно стоящего члена, сжал его в теплых ладошках и, подстраивая под свой ритм, задвигал вверх-вниз, массируя головку и сжимая у основания. Звезды слились в единый мерцающий поток, словно материя вытолкнула их в гиперпространство. Вне времени и расстояния, вне гравитации, вне понимания, вне континуума — они принадлежали только друг другу, становясь единым целым. Утеряв чувство реальности, наслаждаясь близостью, они пришли к финалу в один момент, взорвавшись сверхновой и отпуская сознание в притяжение черной дыры. Упав без сил, Вадим нежно обнял Лана со спины, и они, зарывшись в гущу травы, провалились в глубокий сон.