Работа. Дом. Семья. Работа...

      Всё-таки, метеорологи оказались правы: небо затянули тучи уже с самого утра, и солнце стыдливо скрывалось от глаз. Жаль. В последнее время я был очень созависим от погоды: хорошее настроения на день могли обеспечить лишь яркие лучи, будившие меня и задающие тон всему остальному. Но ничего, справлюсь.       Натянуть улыбку оказалось не сложнее, чем наспех накинуть халат, неприятно липший к коже после душа. На завтрак уже стандартный омлет с беконом и тосты. Апельсиновый фреш и ароматный кофе в турке. Свежая газета заняла своё привычное место на столе рядом тарелкой. Всё так, как обычно. Всё так, как правильно. Всё так, как оба мы ненавидим.       По радио играла какая-то новомодная девчонка, изображавшая из себя певицу. Кажется, малой хотел попасть на её концерт. Не знаю, как с картинкой, а без неё это всё звучит посредственно и неинтересно. Но куда уж мне, «старику», за молодёжной модой угнаться… Надо будет на Рождество всё-таки устроить праздник ребёнку.        — Я сегодня буду поздно, — Боже, сердце пропустило удар. Я даже не заметил, как он подошёл: чёртовы ковры по всему дому.        — Что-то случилось? — улыбнуться, налить в стакан фреш и сесть напротив. За двадцать лет и не такое станет привычкой.        — Я же говорил тебе, что у нас важный контракт. Мы сейчас все поголовно зашиваемся, а ещё тот Майлз… Вот на кой-чёрт ему понадобилось именно сейчас продолжать свой род? Подождал бы год и… В общем, я уже говорил, — нож неприятно мазнул по тарелке, глоток оказался слишком громким, а шуршащая газета лишней.        — Я помню. Просто это длится уже почти полгода. Я забыл, когда мы выходили куда-то вместе, — остывший кофе перекочевал в чашку, радио перестало надрываться, а улыбка грозилась превратиться в сжатую нитку губ: враньё с самого утра не способствовало благоприятному настрою. И не важно, чьё оно было: моё или его.        — Ну, а что я сделаю? Ты же понимаешь, что я начальник отдела. На мне большая ответственность и нагрузка. Я просто не могу подвести людей. Так что ты мог бы немного потерпеть и не устраивать мне сцены. Особенно перед работой, Питер, — особенно выделив последнее слово, он перелистнул очередную страницу газеты. Чёрт! Всё-таки иногда тяжело жить, ненавидя своё имя. Своё полное имя. Так, нужно сделать глубокий вдох и расслабиться: ругаться бессмысленно, спорить бесполезно.        — Я всё понимаю, Ричи, и не виню тебя ни в чём. Но я очень надеюсь, что на юбилей твоих родителей мы пойдём вместе. В одиночку я не выстою против твоего братца, — у нас с Льюисом не сложилось с самого начала и не хочет складываться до сих пор. По его мнению, я слишком скучный, неинтересный и стабильный. А для меня он слишком. Просто слишком.        — Боже, вы ведь оба уже взрослые и состоявшиеся люди. К чему эти детские игры? И да, конечно я буду на празднике своих родителей. Это не то, о чём ты должен был спрашивать, — а о чём я должен был спрашивать?! О чём?! О любовнике?! О новом банковском счёте на чужое имя?! О том, что, в конце концов, происходит в нашей жизни?!        — Конечно, ты прав. Просто сегодня я чувствую себя немного подавленным. И раз уж мы заговорили про твою занятость. Я хочу записать тебя к врачу: твой храп становится всё хуже и хуже. Нам надо с этим что-то делать. Так что будь готов к тому, что придётся взять выходной за свой счёт, — тонкий слой арахисовой пасты идеально ложится на тост, а затем тихий хруст взрывается в голове. Пожалуй, это лучший момент за всё утро.        — На следующей неделе я буду свободнее, так что ориентируйся на конец месяца, — одновременно с большим глотком, осушившим стакан, ножки стула загрохотали об пол, и Ричи с былой юношеской грацией встал из-за стола. — На ужин не жди, буду поздно, — ещё одно напоминание, будто моя память превратилась в дырявую рыболовную сеть: улов побольше, может, и останется, а вся мелочёвка будет выкинута за борт.        — Хорошо, я оставлю еду в холодильнике, — небрежно мазнув губами по гладковыбритой щеке, убираю посуду со стола. Краем глаза вижу, что Ричи смахивает мой поцелуй рукой и уходит наверх. Сейчас накинет пиджак, подхватит свой портфель и уедет на работу. А потом к нему.       Открыв окно на кухне, смотрю, как за поворотом скрывается знакомая машина. Порывы ветра путаются в занавесках, но дышать становится легче. Это потому что уехал он или же?.. Бесполезно врать себе. Нам давно уже душно вместе. Пора собираться на работу. Там всё ещё остался свежий воздух.