Часть 3. Дом, милый дом.
8 января 2020 г., 22:14
Первый глоток свежего воздуха за сегодняшнее уже порядком затянувшееся утро я получил, стоило только выйти из машины и услышать гул студенческой молодёжи. До начала занятий оставалось ещё сорок минут, но дворик перед университетом уже жил своей жизнью. Миленькие маленькие омежки, скучковавшись перед лестницей главного входа, звонко смеются, обнажая зубы или широко открывая рот, толкаются бёдрами и стреляют глазами в сторону парковки. А там, посвистывая, улюлюкая и отпуская плоские шутки, гогочут плечистые альфы. Некоторые из них украдкой поглядывают на звонких да тонких, другие же полностью наслаждаются компанией друзей и приятелей. Научный кружок устроил себе утреннее собрание подле фонтана, расположившегося в центре дворика. Выбор, учитывая погоду, крайне сомнительный: в жаркую погоду вокруг фонтана собирались чуть ли не все студенты, чтобы хоть как-то освежиться, но сегодня в воздухе пахло озоном, и ветер шуршал листвой царственных дубов.
Неспешно направившись к учебному корпусу, я задумался над тем, что произошло сегодня утром. С одной стороны, всё было как всегда. А с другой…с каждым днём нам становилось всё холоднее рядом друг с другом. Как будто бы кондиционер включили на полную мощность, а пульт от него потерялся. И ты можешь делать всё, что угодно, но сосульки так и будут расти. И я уже устал укутывать каждый раз своё сердце в плед, когда говорю с ним, касаюсь его, думаю о нём.
— Берегись! — оттолкнув меня с дорожки на газон, сухопарый парнишка прижал руками к животу мяч и белозубо улыбался. Он чуть запыхался, глаза блестели озорным блеском, но брови надломились недовольной дугой. — Кретин! Ты чуть не сшиб мистера Стокера! К кому бы ты тогда ходил на пересдачи? — обернувшись назад, юноша погрозил кулаком в сторону разношёрстной компашки, из которой особенно выделялся Оливер Нолан: студент был на добрую голову выше всех своих друзей. Даже с расстояния было видно, как он покраснел, начал что-то мямлить и гнуть пальцы рук. Прямо как на пересдачах. Порой мне казалось, что он просто издевается надо мной, потому как даже самые непонятливые с третьего раза могли сказать мне хоть что-то, а тут… В общем, наши с ним отношения заслуживали отдельной главы.
— Извините, мистер Стокер, Нолан просто косой придурок! Так что даже ругаться на него жалко, — взъерошив волосы на затылке всей пятернёй, студент отошёл чуть в сторону, давая мне возможность вернуться на тропинку.
— Мистер Донован, прошу следить вас за тем, что вы говорите, — хотя я и согласен с ним. Редко позволяю себе так думать о студентах, но Оливер действительно недалёкого ума парень. Хотя, с его внешностью может себе это позволить: омегам нравится, альфы завидуют, и даже беты находят предлог, чтобы сесть поближе.
— Простите-простите! Это же я так, в шутку, — лёгкое пожатие плечами и снова добродушная улыбка. Стюарт из тех людей, которым хочется улыбаться в ответ, и ты смеёшься даже над самыми глупыми их шутками. — Ну, я пойду?
— Идите, мистер Донован, и не опаздывайте на пару. После звонка не пущу, — не хватало ещё погрозить пальчиком для завершения образа «строгого папочки». Порой я ощущаю себя не преподавателем, а таким же студентом. И очень сложно не рассмеется, когда приходится строить из себя взрослого и рассудительного «Мистера Стокера». Быстро попрощавшись, юноша ускакал в сторону своей компании, на ходу запустив несчастный мяч в самый центр. А я продолжил свой путь, но уже не думал ни о муже, ни о холоде, ни о самобичевании: юность заразна.
За тяжёлым дверьми факультета жизнь кипела ни чуть не меньше, чем в университетском дворике. Студенты шумели, двери скрипели, а преподаватели тихо шушукались в своих кабинетах. Зайдя в заветную дверь собственного, я с облегчением вздохнул: всё как всегда. В хорошем смысле слова.
— Доброе утро, Терри, — мистер Никсон небрежно кивнул головой в мою сторону и снова закопался в своих бумажках. На его столе, как всегда, был беспорядок: три или четыре ручки беспристанно перекатывались по гладкой столешнице от того, что мужчина то поднимал какие-то документы, то отодвигал их в сторону, стопка студенческих работ опасно накренилась, грозясь упасть в самое ближайшее время, а зелёный чай уже давно остыл.
— И вам доброе утро, Джозеф. Что там с курсовиками-дипломниками? Уже распределили нагрузку? — Никсон был заведующим кафедрой, так что такие вопросы решались через него. Но, видимо, сейчас это последнее, что его волновало. Но спросить надо было: студенты уже стали активно интересоваться.
— Без понятия. Мы вчера разговаривали с деканом часа два. И я ни черта не понял. Кто-то на что-то жаловался, кто-то просил денег, а наша с вами кафедра улыбалась и строила глазки. Но я сегодня зайду и уточню этот вопрос, — по пути к своему столу, я поправил неустойчивую конструкцию на столе мужчины, чем заслужил ещё один небрежный кивок в свою сторону, и принялся доставать из портфеля необходимые записи для предстоящей лекции.
— Доброе утро, коллеги! Солнце встало, машины в центре встали, и я тоже встал! Отличное начало отличного дня, не правда ли? — вихрем ворвавшись в кабинет, самый молодой участник нашей тройки с громким вздохом приземлился на стул, потянулся, улыбнулся, и оглядел нас скептическим взглядом. — А вы, видимо, уважаемые преподаватели, ещё не успели встать, да?
— С чего такие выводы, Альберт? Мы с Джозефом уже просто рвемся в трудовой бой, — энтузиазму парнишки можно было только позавидовать. Когда-то и у меня было столько энергии по утрам, сейчас же осталась тихая радость от того, что я нахожусь на своем месте с людьми, которые мне близки по духу. Хоть где-то.
— Если все будут рваться в бой, как вы, мои дорогие друзья, то мы проиграем по всем фронтам, — с шумом хлопнув по своим бёдрам, Берт резко встал и молниеносно оказался прямо перед моим столом. Нагло перегнувшись через экран компьютера, молодой мужчина дурашливо поиграл бровями и изобразил губами некое подобие уточки. — Терри, вы же спасёте мою бедную душу, правда? Вся моя жизнь сейчас в ваших руках, — драматично схватив мои пальцы и сжав их, Альберт театрально прикрыл глаза и трагично запрокинул голову. Юношеское обаяние и неуёмная энергия делала этого, по сути, ещё ребенка, самым популярным преподавателем нашего факультета. И это было заслужено.
— Как я могу отказать, когда меня так просят? — привычным движением отодвинув верхний ящик стола, я нащупал небольшой блистер с таблетками. Взяв две штуки, я протянул их Альберту, но не отдал, когда он в них вцепился. — Вы же знаете, что выходные можно брать и накануне? Никто не оценит вашего геройства. А потерянное здоровье уже будет не вернуть.
— Терри, мы разговариваем с вами об этом каждый раз. И каждый раз я вас уверяю, что в курсе всех льгот, поблажек и уступок, которые заслужил, родившись омегой. А также я каждый раз говорю, что вам не о чем беспокоиться. Но спасибо. Мне приятно, — звонко чмокнув меня в щеку, Берт вихрем умчался к своему столу, по пути успев принять лекарство, и снова плюхнулся на стул. — Джозеф, я воняю? Признайтесь честно, нечего терпеть! — беззастенчиво стукнув кулаком по столу, парнишка стал дожидаться ответа от старшего коллеги.
— Не могу сказать, что вы воняет, Берт, но интерес сегодня от импульсивной молодежи вы получите. Советую вам опоздать на занятие минут на… пятнадцать. Да, должно хватить. Таблетки, знаете ли, работают немного с задержкой. А вообще, я рекомендую вам прислушаться к Терри: всё-таки профсоюз выбивал льготы не просто из вредности.
— Спасибо, я учту. А сейчас, пожалуй, кофе. Кто-нибудь будет? — Джозеф пробурчал что-то отрицательно, я тоже вежливо отказался, и Альберт принялся ждать, когда вскипит чайник, в гордом одиночестве.
Когда до начала занятий осталось пять минут, я закончил просматривать свои записи, сложил их обратно в портфель, вежливо попрощался с коллегами и отправился в аудиторию. Берт бурно пожелал «бомбического занятия», мистер Никсон кивнул, не разгибая спины, а я улыбнулся. Уже закрывая за собой дверь, я услышал, как кипа бумаг со звуком перелетных птиц упала на пол, Джозеф тихо чертыхнулся, а Альберт, звонко смеясь, пообещал помочь собрать всё с пола. И стало так тепло на душе. Так, как должно быть, когда ты дома.
