jamais vu

       Чимин никогда не задумывался о том, что некоторые люди могу быть еще красивее без одежды. Пока Чонгук исследовал Чимина под разными углами внутри, второй изучал тело Чона снаружи, наслаждаясь процессом: сбивающееся дыхание и экскурсия грудной клетки, сильные руки с выделяющимися венами, непробиваемый пресс, о который трется твердый член Чимина, крепкие бедра и различная амплитуда толчков, влажная челка и виднеющийся из-под нее томный влюбленный взгляд, провоцирующе выпирающие ключицы каждый раз, когда Чонгук наклонялся за поцелуем — всё это сводило с ума, толкало в пропасть на границе с безумием, особенно на фоне напряжения от желания. Пак периодически улетал за пределы разума, а потом снова возвращался, чтобы убедиться, что Чонгук тоже. Тоже познаёт свою вселенную в лице Чимина, тоже оттягивает момент, тоже медлит, потому что хочет запомнить его, Чимина, таким: невероятно, чрезвычайно красивым, с самой милой улыбкой, от которой млеешь еще несколько дней, самым счастливейшим, способным и своего парня окунуть в этот нахес. Удовольствие Чимина состояло в том, чтобы приносить удовольствие Чонгуку и наоборот. — Чонгук, я так сильно люблю тебя. В этом огромном мире, полного обмана, предательства, насилия и другого зла, у меня есть только ты, — Пак хочет сказать больше, но одышка, будто он пробежал стометровку, к слову, самую лучшую стометровку под названием «секс с Чон Чонгуком», не позволяет изложить всех мыслей. Чон ухмыляется в поцелуе, а потом зацеловывает: и в щеку, и в кончик носа. — А ты мо… Сон обрывается. Чимин чувствует запах сырости. Стена, которую он подпирал спиной, тоже влажная и пропитала рубашку парня. Голова дробится от боли, как после пятничного кутежа, сознание медленно собирается по крупицам и Пак осознает: — Я проебался. И зажмуривается от злости, потому что он не рассчитывал на такой результат, предполагал, но не рассчитывал. В помещении, «Да, скорее всего помещение» — заключает Пак, темно, но проблески света дают понять, в какой стороне находится дверь. Движения невозможны: боль сразу раскатывается по всему телу, будто боцман из Пиратов Карибского моря отделал плетью, раз, эдак, тридцать. Спокойно сидеть и лежать, тоже не вариант — всё отвратительно ноет. На руках были наручники, которые успели натереть тонкие запястья. — Интересно, сколько я уже тут? — спрашивает сам себя Чимин, и чувствует соленый вкус во рту, облизывает губу и понимает, что она разбита. «Ясно, что они еще соизволили мне разбить и сломать?» — Пак злится. Больше всего он ненавидел, когда страдала его внешность. Он не любил показываться Чонгуку не в лучшем своем виде, потому что тот был идеален всегда, а ещё, потому что Чон начинал беспокоиться и нервничать. Судя по тому, как чешутся пару ушибов — он тут не первый день. Возможно, дня три. У Чимина множество вопросов: почему до сих пор не произведена спасательная операция? Почему с ним не вступают в переговоры? И почему, блять, он жив? От этих мыслей затылок, по которому приложились чем-то увесистым, начинает напоминать об этой травме более интенсивно. В операции участвовало достаточное количество людей, чтобы хоть кто-нибудь из них заметил, что Чимин пропал. Возможно, они мертвы. Или может, как и Пак, валяются в мерзком подвале и не понимают, какого хера вообще так получилось. Чимин не видит размеров помещения, но ощущения фобические, и от этого возникает мнимая нехватка воздуха. Паническая атака? Вряд ли. Он не чувствует панику, скорее разочарование в себе. А ещё, по вискам бьёт этот звук медленно капающей воды в паре метров, справа.

***

Пак Чимин не страшится смерти. Только он боится больше не вернуться. Не вернуться и не увидеть обеспокоенного, нарезающего круги в участке Чонгука. Чонгука, задравшего детективов требованиями найти своего парня. Чимин не боится смерти, но ему страшно не успеть сказать самых важных вещей: не успеть рассказать Чонгуку о том, что случилось во время операции, не успеть рассказать о своей любви к нему ещё много сотен раз, не успеть сказать, что он не умеет готовить оладьи от слова «вообще», и Паку, вроде, не сложно, но он все-таки устал давиться ими. Чимину не страшно умереть, но он в ужасе, что не успеет показать Чонгуку всей своей колоссальной любви. Около получаса назад Пак начал чувствовать ещё большую слабость, в глазах стало темнеть, пусть в помещении и так было далеко не светло. В ушах появился непонятный шум и парень отключился. Сейчас он чувствовал лишь боль и голод. Второе чувство даже вошло в приоритет.

Flashback

В воздухе центрального участка смешались суета и напряжение. Предстояла операция с риском, за разработку которого взялся Чимин. Юнги с самого начала был против его плана. — Ты собираешься пойти к ним и заявить, что хочешь купить партию наркоты? — вскинул бровь парень. — Именно, — спокойным тоном, — я пойду к дилеру и договорюсь об этом. — Дело изначально в моем распоряжении. Не находишь, что именно я должен полезть в пекло и приобрести дурь? — Нет, ты будешь контролировать ситуацию, это важнее всего, — Чимин был непреклонен. — Я знаю модели поведения, и если учую неладное — унесу свою задницу. Юнги пришлось согласиться, потому что да, разговаривать с барыгами лучше Чимину, Мин хоть и был опытным детективом, но вполне вероятно выдал бы себя. — А что, если они возьмут тебя в заложники? — парень нервно щелкал ручкой и раз за разом обдумывал план. — На кой черт им сдался заложник? Они не террористы, и даже не грабители, это просто кучка наркоторговцев. И даже в том случае, когда всё пойдет не так, как мы планировали — я же могу на тебя рассчитывать? На вас, парни? — Пак посмотрел на главные звенья операции: Юнги, Сокджина и Намджуна. Джин стоял, поддерживая подбородок рукой, сжатой в кулак. — План Чимина, несомненно, хорош, но мы должны продумать как можно больше вариантов развития событий. Намджун кивнул и скрестил руки на груди. — Он прав. Дело опасное, я бы не хотел, чтобы у нас были потери. Когда все было обговорено, просмотрено вдоль и поперек, спецоперация началась. Чимин прибыл к месту встречи на серой Mazda 6, за рулем которой сидел Джин. Меченные купюры находились в чёрном кейсе в руках у Пака. Офицер был одет в официальном стиле: черные брюки, идеально выглаженная белая рубашка с серебристыми запонками, туфли на невысоком каблуке и солнцезащитные очки, в которых, как он говорил, чувствует себя уверенно. Встреча была назначена в четыре. Через восемь минут Чимин вышел из машины и направился ко входу какого-то неприветливого здания. Все встали на свои позиции, когда Пак скрылся за дверью. Юнги только сейчас осознавал в полной мере, какой опасности подвергает своего напарника. Он старался не давать ненужным мыслям забивать голову, ведь именно от его решения зависит, как всё закончится. По плану Сокджин оставался в машине и ждал возвращения Чимина, после чего, в дело вступил бы Намджун с группой захвата, засевшей в строго определенных местах, Мин же должен управлять всеми и отдавать приказы в зависимости от ситуации. Чимина в здании уже ждали двое крупных мужчин. Они потребовали сдать всё оружие, чего парень и ожидал. Он добровольно отдал пистолет, который был заправлен за пояс. — И очки, парень. — строгим голосом, взглядом указывая куда их положить. Пак оставил и очки. Когда дело только-только началось, не стоило вступать в конфликт. Хотя уверенности, конечно, убавилось. Теперь его мимика читаема в полной мере. Один из мужчин встал поперек входной двери, второй повел за собой Чимина: этаж вниз, длинный коридор, затем подъём на этаж, поворот налево и снова подъём. Парень старался всё запомнить, чтобы знать, как убежать. Они оказались в небольшом холле. По обстановке складывалось мнение, что место временное. «Да, определённо они тут ненадолго» — заключил Пак. Затемнённые старые окна, сквозь которые почти не пробивался солнечный свет, голые серые стены, с дырами от прострелов, непонятная допотопная люстра в паутине. А ещё, отсюда было прекрасно видно Джина. — Ты глазеть пришел или по делу? — съязвил мужчина сорока лет, но уже полностью седой. Он был худого телосложения. В руках держал черный итальянский Baretta 92 и смотрел на Чимина волчьей ухмылкой. — Если первое, то ты сдохнешь прямо сейчас. — По делу. — кратко изложил Пак. Дилер мотнул головой и Чимину преподнесли два килограмма товара. — Бабки? — вопросительно скривил брови. Офицер передал кейс стоящему рядом, тот в свою очередь передал своему боссу. Мужчина раскрыл кейс, заполненный зелеными купюрами и вдохнул так, будто они были самым оздоравливающим воздухом. — Присаживайся, можешь проверить, у меня только высококачественная дурь. — Не стоит, я всё вижу. — Пак не просчитал, что нужно будет проверять качество. — Никто не уходит не проверив, чтобы после не было недопониманий, ясно? — голос у мужчины был радостный. Чимин присел. Видит Бог, он никогда подобным не занимался, да и сейчас желания не было, но нужно уже сматываться. Он стал проверять качество а-ля профессионал и не первый раз пробует наркоту. — Знаешь, — начал мужчина — Ко мне ведь люди сами приходят, покупают порошок и намеренно травят себя. Они осознанно влезают в это дерьмо. Моей вины, по сути, в этом нет, — он наклонил голову, а лицо исказилось в звериной улыбке. — но ты действительно думал, что я не пойму кто ко мне пришёл, а? Офицер? В тот самый момент сердце Чимина ушло в пятки, дыхание будто остановилось, и парень понял, что облажался. Вся операция была бессмысленной с самого начала. Он захотел со скоростью света убраться из этого места, но стало поздно. Пак почувствовал тупой и сильный удар в затылок, а после, в глазах потемнело.