jamais vu

Пусан встречает негреющими солнечными лучами, что определённо лучше сеульского дождя. Большую часть времени Юнги и Чимин ехали молча: первый, сосредоточившись на дороге, а второй в полудрёме, наблюдая из-под прикрытых век за сменой пейзажей. Уже в городе Юнги делает остановку у ряда магазинчиков и возвращается в машину с какими-то покупками. Он протягивает стаканчик кофе младшему и кладёт небольшой букет на заднее сидение, сам усаживаясь обратно за руль. — Так у тебя наметилось свидание? — с хитрой улыбкой спрашивает Чимин, вытягиваясь на опущенной спинке сидения, отложив кофе на панель. — Я бы так не сказал, — хрипит Мин, хмурясь. Он облокачивается локтями о руль, держа в руке свой стаканчик, оттопырив мизинец и смотрит перед собой. Сбоку мельтешит Пак, удобней усаживаясь и внимательно рассматривая букет. Он показательно поправляет несуществующий галстук, прочищает горло, обратив внимание старшего на себя и поднимает указательный палец вверх. — Во-первых, как бывший флорист, хочу сказать, что нераскрытые бутоны не произведут должного впечатления, а во-вторых… — Это на могилу, — ровным голосом говорит Юнги, перебив блондина и наблюдая в испуганно округляющихся глазах осознание. — Боже, прости… Пожалуйста, я не… — Ты не должен извиняться, — снова перебивает офицер, не желая слышать объяснения. — Это был мужчина? — спрашивает Чимин, переводя потухший взгляд на белые гвоздики. Нераскрытые белые гвоздики. — И, видимо, молодой… Сжатые в полоску губы приоткрываются, собираясь что-то сказать, затем снова смыкаются и Мин отвечает сдержанным кивком. Они допивают напитки в тишине, думая о своём. Офицер намного больше переживает о Чимине, чем о том, кто лежит под землей уже несколько месяцев. Он заводит двигатель, плавно выезжая с обочины и включает на навигаторе поиск нужного кладбища. Дорога занимает не больше пятнадцати минут, с учетом пробок. На подъезде к нужному месту от внимания Мина не ускользает, как младший заметно напрягается, всматриваясь через окно на десятки плит. Припарковавшись, Юнги аккуратно берет цветы, выходит из машины и Чимин, как тот и ожидал, выходит с ним. — Я пойду с тобой, если ты не против, — тихо произносит он, считая своим долгом быть рядом. Клюнул. Мину не пришлось его уговаривать пойти. Младший сам проявил инициативу, избавив офицера от необходимой актерской игры. Он сдержанно кивает, выбирает нужный ряд и не спеша шагает вперёд, оттягивая неприятный момент. На самом деле Юнги был тут всего лишь раз и он все ещё не уверен, правильно ли поступил, придя сюда во второй раз. Чимин идёт поодаль, встревоженно вертит головой, всматриваясь в имена и даты и чувствует холодок по спине. Вся эта атмосфера вызывает в нём давно забытую опустошенность. Он переводит обеспокоенный, с толикой страха, взгляд на Мина, стоящего к нему боком у нужной могилы. Медля, Пак подходит к старшему, становясь с ним в линию, опускает голову, рассматривая проросшую траву на стыках бетонной тропинки. Боковым зрением он видит, как Юнги подаётся вперёд, кладёт букет и выпрямляется обратно, сунув руки в карманы выглаженных брюк. Он поворачивается к блондину всем корпусом, всматриваясь в его профиль то-ли с презрением, то-ли с жалостью, выжидая чего-то. Пак рефлекторно приподнимает взгляд на выбитое на мраморе имя. Что-то жгучее разливается в груди, душит за горло и не позволяет вздохнуть. Холодок на спине заменяется ужасом по всему позвоночнику, беспомощность и вина приходят на место опустошенности. Слёзы текут по онемевшему лицу, их много, хотя давно должны были закончиться. Нестерпимо больно. Жжёт и давит. Он знает это место. Знает эту могилу и человека, уже год лежащего под землей. Чимин не ощущает себя, не может позволить себе вдохнуть воздуха, потому что если у него это получится сделать, то это окажется реальностью. Вместо вдоха блондин коротко и болезненно выдыхает, прикрывает горящие веки и не поворачиваясь с явной желчью произносит: — Неплохо бы развеяться? — он цитирует слова офицера, сказанные им перед поездкой. Юнги поджимает губы, мягко сжимает его за плечо, разделяя боль на двоих, но вздрогнувший парень настолько грубо отталкивает его от себя, что сам теряет равновесие и делает шаг назад. — Зачем ты привёл меня сюда?! — с ненавистью во взгляде и голосе спрашивает он и, не дожидаясь ответа разворачивается, быстро уходя из этого места. Рука, которую отпихнули горит, а в душе поселяется чувство вины. Офицер переводит полный усталости и печали взгляд на выгравированную надпись.

«Чон Чонгук 1997-2020»

***

В тот день, копаясь в чужом досье, обнаружив кучу странных моментов, Юнги решил обратиться за данными о перенесённой болезни Чимина к доктору, который вёл его. Разумеется, врачебная этика не позволяет медику разглашать такую информацию без требования суда, поэтому Мин задействовал свои связи и необходимая документация в скором времени была уже у него. Кажется, первым ударом для него было узнать, что Пак Чимин психически нестабилен и некоторое время принимал необходимые препараты, лечение которыми в скором времени забросил, как и посещение врача. В записях отмечено, что… »…Пак Чимин поступил в лечебное учреждение после испытанного тяжелого психоэмоционального перенапряжения — из-за несчастного случая погиб близкий человек. Имеет стойкую тенденцию к забыванию некоторых фрагментов и событий, связанных с несчастным случаем. Отрицает факт смерти близкого человека. Отсутствует критика к своему состоянию. Назначены нейролейптики, так как пациент испытывает эмоционально окрашенные галлюцинации…» Офицер перечитывал эти строчки несколько раз. Он не мог сопоставить Чимина и то, что было здесь написано. Он все думал, думал и думал, пока не разболелась голова, отняв у него возможность четко мыслить. Как Чимина допустили в полицию? Почему Чон ему не помог? Почему Пак сам не попросил помощи? Хотя, исходя из написанного, он ведь не признаёт своё состояние критичным… Что же касается смерти близкого, вероятно, относилось не к его семье, потому как они погибли намного раньше. Необходимо было все выяснить, поэтому пока Чимин ничего не подозревал, Юнги наводил справки. Офицер считал, что прежде, чем начать действовать самостоятельно, надо обсудить всё с Чоном. Однако, связаться с ним не было возможности. Номер телефона достать он не смог бы. Несколько раз он приезжал к месту, где живут Чонгук и Чимин, и когда второй уезжал, Юнги поднимался и пытался достучаться. Ему не открывали либо намеренно, либо Чонгук действительно отсутствовал. Ещё он наблюдал за подъездом пару дней подряд, но Чон ни заходил, ни выходил. После всех этих попыток, Мин поехал в полицейский департамент Пусана. На вопросы о Чимине они отвечали неохотно и офицер понимал, что многое они умалчивают. А на вопрос о Чонгуке ему просто вручили адрес на бумажке и номер телефона. Владельцем номера оказался бывший адвокат Пака. Мужчина средних лет, чувствующий искреннее сочувствие к своему клиенту. Он не собирался раскрывать материалов дела, но наблюдая беспокойство Мина и его желание помочь Чимину, поделился с ним некоторой вполне общедоступной информацией. Когда адвокат назначил встречу и повёл офицера в глубь незнакомого кладбища, Мин усомнился в благоразумии мужчины. — Знакомься, офицер. Навеки молодой Чон Чонгук, — захрипел он, усаживаясь на корточки и поглаживая плиту. — Юный и добрый Чонгук… И все встало на свои места.

***

С поникшим видом Чимин шагает в сторону железнодорожного вокзала. Сложно поверить, что Юнги так жестоко поступил с ним, но Пак не из тех, кто поведётся на очередной обман. Он найдёт Чонгука и приложит для этого ещё больше сил. В Сеул он добирается к вечеру и на подходе к дому замечает машину Юнги и его самого, увидевшего Пака и теперь направлявшегося к нему. Блондин прибавляет шагу, игнорируя встревоженный голос, зовущий его. Он зависает у дверей в подъезд, бьет себя по карманам, вспоминая, где мог оставить ключи с магнитной таблеткой. Звон ключницы в чужих руках вынуждает его развернуться и направить недовольный взгляд на старшего. — Ты выронил их в машине, — спокойно говорит Мин, держа на пальце кольцо с ключницей. Младший выдёргивает ее и поворачивается спиной к офицеру, но тот подходит ближе. Намного ближе, чем может позволить состояние Чимина. — Тебе нужна помощь, — все так же спокойно шепчет, уперев руку на дверь, не позволяя потянуть ее на себя. — Давай поговорим. — О чём? — с плохо скрытой агрессией спрашивает Пак. — Мне не нужна ничья помощь! Юнги делает глубокий вдох, прежде чем продолжить, чтобы не сорваться. — Ты был прав. В нашем участке происходит что-то незаконное. Намджун имеет к этому отношение. — Поздно спохватился. Сейчас мне уже плевать на это, — выплёвывает Чимин, разбавив это смешком. — Это имеет прямое отношение к твоей персоне, так что тебе не может быть плевать, — с нажимом пытается убедить офицер. — Ты психически нестабилен, чтобы справиться с этим в одиночку и ты это знаешь. Многие события стираются из твоей памяти, ведь так? Мне нужна твоя помощь, чтобы выкопать все скелеты. Если не хочешь признавать, что Чонгука больше нет, так и быть. — Я просто хочу во всём разобраться, — говорит блондин, хмуря брови. — Я хочу того же, — шепчет офицер в ответ.