jamais vu

Синяки спадают и начинают чесаться, но Тэхён все равно ощущает слабость, пребывая дни напролёт в больничной койке. Каши и супчики, которые тут подают это явно не то, что необходимо организму Кима. По крайней мере, так считает он сам. Палата светлая и он в ней один. Первое время у входа стояла даже охрана, не впуская посторонних, опасаясь покушения на его жизнь. Намджун лично брал у него показания, несколько раз недоверчиво уточнив, действительно ли Тэ нарвался на такие неприятности случайно и заново зачитывал его слова. — То есть, ты пошёл выпить, а затем двое высоких мужчин, поговорив с барменом и кидая на тебя взгляды, подошли, вытолкали тебя через чёрный ход и запихнули в машину, номера и марку которой ты не запомнил? — спрашивает Намджун, поднимая взгляд с записей на Тэ. — Да, — устало подтверждает младший. — Им не понравилось, что я коп и видимо, они посчитали меня угрозой чему-то. Хотя я действительно хотел просто выпить. — Конечно же Тэхён лжёт. Во-первых, ему грозит увольнение за своеволие. Во-вторых, Юнги сказал, что они не могут доверять Намджуну, пока не докажут его непричастность ко всему этому дерьму. Тэхён и сам после испытанного растерял доверие к людям. Проходит несколько дней, прежде, чем к нему приходит ещё кто-то. Тот, о ком он умолчал при Юнги. Тот, кто всегда был вне подозрений. Тэхён слышит его голос и переговоры с персоналом, поэтому прикрывает веки, делая вид, что погружён в сон. Неспешные тяжёлые шаги вызывают мурашки, когда тот входит в палату. Мужчина останавливается у постели. Тэхён чувствует, как чужие глаза сверлят его. Этот взгляд давит, хотя Ким даже не видит его. Проходит десять секунд. Двадцать. Проходит невыносимая минута, а мужчина не уходит. — Я знаю, что ты не спишь, — говорит он, наклонившись к лицу офицера. — У тебя ресницы подрагивают. Тэхён приподнимает веки, хмурится и поворачивает голову в противоположную мужчине сторону. Мерзко. Человек, которого все считают честным, спокойным и безобидным, ведёт двойную, причём грязную, жизнь. Всё это время среди них был предатель, но это отнюдь не Намджун. — Сорная крыса, — выплёвывает Ким. Внезапно чужие пальцы впиваются в нижнюю челюсть офицера и грубо поворачивают его голову к себе. — Следи за словами, щенок, — ядовито шепчет мужчина в ответ у лица Кима. — Эта сорная крыса вытащила твою бездарную задницу из такого говна, масштабы которого ты даже не способен осознать. Не столь отвратительно то, что это человек, который работает с Тэ, иногда поддерживает его шутки и пару раз даже покупал ему еду. Это, почему-то, терпимо. Гораздо хуже то, что один конкретный орган сбивал свой ритм, когда офицер получал улыбку от этого мужчины на свои шутки. Когда тот здоровался с ним утром и прощался в конце рабочего дня. Когда угощал едой или подвозил домой. И в тот день, когда спас ему жизнь. Тэхён дёргает головой, высвобождаясь от цепких пальцев, снова отворачиваясь к окну. — Уходи. Мужчина снисходительно улыбается и выпрямившись, идёт к двери, у которой притормаживает. — Знаешь, я рад, что ты додумался не трепаться обо мне всему участку, — ухмылка сходит с его лица, в мимику возвращается холод и презрение. — Но мне интересна причина такого благородства по отношению ко мне. Считаешь, что этим отплатил мне за свою жизнь? Ты очень низко оцениваешь себя, Тэхён. Твоего молчания явно будет мало. Зря Тэхён последовал плану Юнги. Зря не продолжил работать с животными и старичками. Зря-зря-зря! Теперь он в зависимом положении. Ведь глупый орган, спрятавшись за рёбрами, будет биться сильнее, сжиматься, колоться и не позволит сдать предателя, к которому оно неравнодушно. Это понимает не только сам молодой офицер, но и мужчина. Ким доказал это ему, промолчав о нём. Посетитель больше ничего не говорит. Просто уходит, мягко прикрыв дверь и оставив офицера вариться в своих мыслях. Тэхён проклинает тот день, когда познакомился с Чон Хосоком.

***

В коллективе ощущается напряжение, такое плотное, которое пощупаешь, а оно ещё и отпружинит. Намджун видит, что продуманная система начала давать сбой. За последний месяц он почувствовал, что значит, когда твои мозги плавятся, трескаются или горят. Когда вся нервная система на пределе, друзья перестают быть теми, кому ты доверяешь, коллеги же становятся теми, кто сканирует любой неаккуратный шаг. Паранойя ли это? Возможно. Ведь никто ещё не высказывал сомнений по поводу своего начальства. Кроме Пак Чимина. Его появление здесь и стало тем звеном, что даёт сбой. Остатки совести не позволили Намджуну сделать из него козла отпущения. Предполагалось, что после перевода Пака в Сеул, все имеющиеся косяки повесят на него. Об этом знали в пусанском департаменте, об знает и Намджун. Детектив Пак мешающая фигура и учитывая его ненадежное психическое состояние, от него легко избавиться. Намджун вздыхает, присаживаясь на мягкое кресло в своём кабинете. Разумеется, это проще простого. Чимина отправили бы на принудительное лечение, в то время как механизм покрывательства Кима снова заработал как следует. Вместе с младшим офицером исчезла бы и паранойя. Но увы. В череде неисправимых поступков, грязных рук и запятнанной чести, иногда хочется сделать правильно. Доказать себе, что ты не настолько плохой человек, раз ещё способен кого-то спасти. Намджун спас Чимина и ему захотелось ещё, но к сожалению, в его жизни есть лимит хорошим поступкам. Мужчина достаёт сигареты из внутреннего кармана пиджака, откидывается на спинку кресла и закинув ноги на стол, закуривает. Ему пришлось пожертвовать большим количеством своих сотрудников ради этой цели. Он не уверен, что эта цель, оправдывает свои средства. Сокджин и Чимин могли погибнуть ещё при первой стычке. Даже Тэхён пострадал от этих людей. Жизнь самого Намджуна каждый день на волоске. Одно сомнение со стороны наркоторговцев и Кима даже могилы не удостоят. Действовать надо крайне аккуратно. Он с самого начала знал на что идёт. Подписанный пакет документов лежит у него в верхнем ящике стола. Точно такая же стопка хранится в ячейке в банке. Ещё одна копия передана доверенному человеку в руки. Скоро все закончится, и тяжёлый груз спадёт с его плеч. Он, наконец, вздохнёт не ощущая оков контроля и слежки за собой, но возможно, с наручниками на запястьях.

***

— Как думаешь, почему он это делает? — спрашивает Юнги, прикусывая щеку изнутри, пока разбирается с какими-то документами. — Прикрывает преступников? Увольняет пытливых детективов? Нюхает наркоту? Тебе придётся быть более конкретными, хён, — с придиркой отвечает Чимин вопросом на вопрос. Юнги фыркает, терпя периодически невыносимое поведение Пака. Понимание состояния младшего не исключает желания прикончить его. Нужно передохнуть. Они который час не могут найти за что можно было бы зацепиться, чтобы начать копать под Намджуна. Юнги отодвигает бумаги от себя, откидывается на спинку мягкого дивана, включает телевизор и флегматично переключает каналы, попутно ковыряясь в телефоне в поисках доставки. Чимин в это же время сладко потягивается, зевает и разминает шею, и хрустит ею так, что вполне можно начать опасаться за его физическое здоровье. — Постой! Юнги одаривает младшего скептическим, немного недоуменным и осуждающим такой громкий выкрик взглядом. — Верни обратно, — уже тише командует Чимин, выхватывая пульт из неторопливых рук. Он возвращается на несколько каналов назад, останавливаясь на новостном и увеличивает громкость. «— Мы прерываем прогноз погоды из-за срочных новостей, поступивших от анонимного источника. Сообщается, что один из детективов сеульского департамента полиции, занимавшийся незаконной деятельностью, собирается выступить в качестве свидетеля по делу о сбыте и распространении наркотических веществ в особо крупном размере. Личность свидетеля не раскрывается.» — Нет, Чимин! Стой! — Юнги кричит за сорвавшимся с места младшим, выбегая за ним, успев прихватить в прихожей куртку. Дорога до участка на той скорости, на которой гнал Пак на авто Мина, занимает ровно девять минут. Ключи он умудрился выхватить с комода, когда выбегал из квартиры. Выходя из машины Чимин слышит сирены, означающие, что здание скоро оцепят, а виновных арестуют. Федералы не станут церемониться. Он замечает подъезжающего на такси Юнги и, предвидя, что тот попытается его остановить, спешит в участок, игнорируя своё имя в перемешку с матами, слетающими с губ старшего.

Двумя неделями ранее

Стук в дверь вырывает Кима из раздумий. Он смотрит на часы, показывающие обеденный перерыв и подаёт голос. — Входи. В кабинет заходит Юнги, лениво кивает в знак приветствия и проходит к дивану. — Выглядишь потрёпанно, — замечает Намджун, откидываясь в кресле. Он достаёт из внутреннего кармана пиджака сигареты. Закуривает сам и предлагает Мину. — Хочешь о чём-то поговорить? — Не вижу смысла ходить вокруг да около, — говорит офицер, вынимая из предложенной пачки одну сигарету. — То, в чем подозревает тебя Пак — правда? — Я знал, что этот севший мне на хвост парень скоро и тебя притянет, — выпуская сигаретный дым, Намджун кривит губы в побеждённой улыбке. — Так ты признаёшь, что… — Я признаю, что алчность подтолкнула меня к ошибке, которую я собираюсь исправить, — Ким плавно выставляет ладонь, призывая дослушать. — Пора вычистить это место от грязи. Сделать это необходимо быстро, — он кладёт на кофейный столик флэшку, и подталкивает в сторону Юнги. — Тут всё. Полгода моего протеста тому, во что я влез добровольно. — Не понимаю, — Мин рассматривает носитель, хмурясь. — Просмотри всё, что там есть. Это многое прояснит, — Намджун некоторое время молчит, терпеливо давая время, пока у офицера в голове все уляжется, а затем прочистив горло, продолжает. — Есть несколько вещей, которые ты должен сделать. Первое - как только я скажу, доставишь эту информацию куда следует. Второе - Пак Чимин ничего не будет знать об этом. Он не должен быть втянут в это. Отвлеки его, потяни время любыми способами. Я знаю, что вы ищите дискредитирующую информацию на меня, поэтому я рекомендую продолжать уводить его внимание именно в этом направлении.

В настоящее время

Медленные шаги эхом проносятся по длинному пустому коридору. Так тихо, будто ни души. Чимин поднимается на третий этаж на лифте. Открывшиеся двери впускают его в общий зал, где обычно работники за сдвинутыми столами строчат на компьютерах. Сейчас же, в полутьме, среди рядов рабочих столов лишь в самом конце помещения одинокая лампа освещает место, где сидит Намджун. Кроме него — никого. Пак делает шаг, но гулкий в пустоте голос со стороны дополнительного входа, вынуждает его замереть. — Ещё шаг, и пуля пробьёт тебе голову, — из-за отсутствия базового освещения непонятно от кого исходит угроза, однако, вместе с Чимином напрягается и Намджун. — Не надо, он ни при чём и сейчас уйдёт, — подаёт голос Намджун, кивком прося Пака унести свой зад. — Я сказал, ещё один гребанный шаг и он труп с дырой в черепе, — чеканит мужчина. Шум на улице усиливается, как и внутри здания. Мужчина направляется к Намджуну, стремясь уничтожить того самого свидетеля. Ким резко встаёт, готовясь к тому что противник сперва желает выместить злость в рукопашном. Справа и слева с невероятной скоростью прилетают удары, которые так же быстро блокируются. Пак сперва неподвижно наблюдает, усилием мозговой деятельности улавливая суть происходящего, но бросается к мужчинам, когда незнакомец решив, что времени нет, выстреливает Киму в ногу, а когда тот с воплем валится на пол, приставляет оружие к голове. Снаружи слышен мегафон и предупреждение о том, что здание окружено. Увидев приближение Чимина, мужчина перенаправляет дуло на парня, и тот замирает, не из-за направленного на него пистолета, а из-за того кто на него его направил. Он узнаёт своего коллегу и гнев вспыхивает в нем, сжигая весь здравый смысл вместе с чувством самосохранения. Короткое расстояние между ними позволяет Чимину рывком броситься на Хосока, оттолкнув его руку вверх от себя. Звучат хаотичные выстрелы в воздух, лампы на потолке разбиваются. Пак выбивает оружие, но не успевает проследить за тем, как руки Чона оказываются на его шее и принимаются душить. Намджун слышит, как Пак хрипит и начинает задыхаться. Превозмогая боль он подползает к ним и хватается за ногу, но его отпихивают, а затем, грубой подошвой давят на рану. Между попытками Чимина сделать вздох и воплем Кима, звучит выстрел. Сквозь слёзы физической боли Намджун наблюдает, как на пол рядом с ним валится обмякший Пак. Вздох застревает в саднящей глотке. Он поднимает взгляд к дверному проему в котором застыл Тэхён с наставленным в их сторону пистолетом из которого только что, очевидно, выстрелил. Хосок же прерывистыми и замедляющимися шагами направляется к Тэхёну, на лице которого постепенно отпечатывается ужас произошедшего. Подоспевшие федералы требуют бросить оружие, а после заключают Кима в наручники, пока тот наблюдает, как в чужих глазах потухает жизнь и Чон Хосок падает замертво. Намджун чувствует под ладонью тёплую жидкость, видит под телом Хосока озеро крови и переводит ошарашенный взгляд на Чимина. Выстрел был один и достался он Чону. — Врача! Скорее!