Ответить молчанием

— Присаживайся, — сказала Евгения Анатольевна, когда Никита вошел в кабинет. Он уяснил урок и, конечно же, выбрал второе кресло, лицом к ней. Не хотелось вновь подставляться из-за этой нелепости. Девушка словно удовлетворенно моргнула и встала, беря со стола свой блокнот и еще какой-то плоский предмет. Пока она шла, стуча по плитке каблуками, Никита понял, что это был планшет. В прошлый раз они общались с помощью листика. Сев в кресло, врач протянула Никите это чудо техники. — Вот. Выбирай сам, как будешь общаться. Там есть приложение. Можешь просто печатать или воспользоваться голосовым выводом, — предложила она. Никита раскрыл чехол. Это оказался айпад. Он нашел приложение, о котором она говорила, поставил планшет на стол, развернув клавиатуру и отложив в сторону ненужный стилус, и был готов начать печатать. Никита набрал «Да», чтобы услышать голос. Женский. Он оказался очень даже приятным. Однако речь бота все равно не сравнилась бы с человеческой. — Отлично. Никита, давай начнем сначала и с глубины проблемы. Зачем ты здесь? Он считал, что находится здесь просто чтобы от него отвязались и больше не водили к психотерапевтам. — Я не ощущаю особой необходимости ходить к вам, — не стал врать Никита. — То есть, ты утверждаешь, что все в порядке? — скептично процедила Евгения Анатольевна. — Не совсем так… — небольшая пауза. — Мне все нравится на данный момент. — Полностью? Без никаких сомнений? Желательно говорить правду и вообще не умалчивать о чем-либо. Делись со мной всеми своими мыслями. Даже дурацкими, — такие откровения были Никите не по душе. Он подумал, что соврать ему никто не мешает. Ложь в голосе бота не разобрать. Но, наверное, он не должен этого делать. Что-то мешало. Совесть? — Да, я привык. Хотя сейчас как раз идет адаптационный период. Вы, наверное, знаете, что мы переехали… — Никита, давай договоримся, — перебила врач. Никита поднял на нее глаза. — Я ничего о тебе не знаю. Хоть я и задаю вопросы, представь, что рассказываешь мне все с нуля, не концентрируясь на собеседнике. Это трудно, но попробуй. — Ладно… — он вздохнул. — Мы переехали сюда где-то две недели назад. До этого жили в Москве. Я не чувствую какой-либо тоски, но мне довольно непривычно. — Почему, как ты считаешь? — Евгения Анатольевна послушно ждала, пока Никита напишет. А он нажимал на воспроизведение, как только заканчивал каждое свое предложение либо же фразу. Никита задумался. — Ну, все вокруг новое. Школа, дом, люди, обстановка, даже настроение. А еще зима… здесь она другая… — Какая именно? — Вы были в Москве? — Никита заметил отрицательный кивок психотерапевта. — Я родился и провел всю жизнь там, кроме времени путешествий и некоторых каникул. В столице все по-другому, даже природа. В большом городе все быстро, незаметно и непривлекательно. Тут же мой кругозор как будто становится шире. Мне все равно на течение времени, постоянную спешку, шум, к которому я привык. — Ты жалеешь? — Никита на это помотал головой. — Здесь хорошо, — признался он. — Да и я хотел обрести самостоятельность. — Уверен, что тебе это не привила Ульяна? — Никиту удивил ее вопрос. — Абсолютно. — Что значит для тебя самостоятельность? — За меня всегда всё решали близкие, теперь я хочу делать выбор сам и нести за это ответственность, — без раздумий напечатал он. — Ты широко мыслишь, — Евгения Анатольевна как будто похвалила. — Ладно, вернемся. Тебе нравится в этом городе? — Я не могу утверждать это, исходя из такого маленького отрезка времени. Но скорее да, чем нет. — Чем тебя привлекло проживание здесь? — Тишиной и спокойствием, — врач еле заметно хмыкнула, но Никита сделал вид, что не заметил, а затем признался: — Меня не окружает почти ничего, что напоминало бы мне о прошлом. Лишь Ульяна и наши отношения. У меня чувство, будто я начал новую жизнь. — А какие у вас с Ульяной отношения? — поинтересовалась девушка. Никите не понравился поставленный вопрос. — Как у брата и сестры, — он взглянул на Евгению Анатольевну и встретился с неверием в ее глазах. Приехали… — Она очень сильно о тебе волнуется и заботится. Тебе ни о чем это не говорит? — В смысле? Не нужно этих намеков. — Не думаешь, что она корыстна? — девушка скинула одну ногу с другой и наклонилась чуть вперед, соединяя на коленях руки в замок. — Не думаю. Она моя сестра и всегда мне помогала. Я не могу ее обвинять в чем-то безосновательном. Никита начинал чувствовать себя крайне некомфортно. — Но не кровная же, — привела аргумент врач, словно пропустив все остальное мимо ушей. — И что? — Вдруг ты просто к ней не приглядывался? Никита понял, что точка невозврата пройдена. — Не знаю, чего вы добиваетесь, но я вроде дал понять, что Ульяна останется для меня родным человеком, без каких-либо намеков и целей. Она всегда была рядом и поддерживала меня. Вы хотите настроить меня против нее? Не выйдет! Евгения Анатольевна откинулась на спинку кресла, расцепляя руки и кладя их на подлокотники, и… улыбнулась. Никита почти что потерял ориентацию в пространстве от этого довольного результатом оскала. Она его пугала… Он уже и забыл, как неуютно ему было на первом сеансе. — Твоя принципиальность воодушевляет. И твое личное видение мира мне интересно, не спорю. Но все же работы еще выше крыши. Согласен? Никита уже ничего не понимал и только кивнул. Это был огромный стресс для него. Оставалось надеяться, что он выдержит. Он уже был уверен, что от него не откажутся. — Вопрос. Наши беседы должны оставаться в стенах этого кабинета? — внезапно спросил Никита. Он очень хотел бы обсудить ее поведение с Ульяной. — Я поняла, — кивнула Евгения Анатольевна, задумавшись. — Как посчитаешь нужным. Если тебе это необходимо, то рассказывай кому угодно. Никита упаковал в чехол планшет и отдал ей, пока врач что-то писала в своем блокноте, и с чувством выполненного долга и очередной пустоты в душе покинул кабинет. Ульяна не стала ничего спрашивать, когда Никита просто прошел мимо нее в сторону лестницы. На скамье возле нее сидели еще два каких-то парня, один, вроде, был в халате. Но Никите было все равно. Его трепетные чувства к сестре после слов Евгении Анатольевны не изменились, и он этому был искренне рад. Чего она наговаривала на Ульяну? Хотела насолить? Никите теперь вообще не хотелось возвращаться в тот ужасный кабинет, равно как и делиться диалогом с ни в чем не повинной сестрой. Парень остановился уже на улице, возле входа в клинику. — Никита, что произошло? — спросила взволнованно Ульяна. Ее голос… Такой живой и бесконечно нужный Никите. Он резко повернулся к сестре, взглянув на миг в глаза, а потом обнял ее. Он не задумывался, как это выглядело со стороны. Хотелось сейчас же почувствовать ее тепло. Ульяна вначале заметно удивилась, а потом тоже приобняла его за плечи. — Ник… — вздохнула она. Сновавшие рядом редкие свидетели кидали на них недоуменные взгляды, некоторые даже ворчали себе под нос или своему спутнику на ухо. А Никита мысленно послал их всех. Вот сейчас он успокоится, и все будет в порядке. Ульяна понимала Никиту и поддерживала его всей душой, он это ощущал, поэтому и не задавала вопросов, а просто легонько поглаживала одной рукой по затылку. Он отстранился и улыбнулся ей. Слова не нужны, они не показатель. Поэтому Никита часто радовался своей немоте. Но были и редкие моменты, когда хотелось высказать человеку все, что он о нем думает. Но он этого не мог.