Ответить молчанием

— Что с тобой, Ник? Ты сам на себя не похож, — заметила в один вечер Ульяна. Никита в ответ фыркнул и поднялся с дивана. Прошел почти месяц с их договора — он стал выглядеть немного здоровее. Никита встал на весы в углу комнаты и подозвал к себе Ульяну, довольно улыбаясь. — Да, пару килограмм за тобой есть, — девушка ущипнула за бок брата. — Но ты сейчас сыт, поэтому натощак будет меньше. Не намного, но завтра я гляну, хорошо? Никита кивнул. Физически он чувствовал себя лучше, головные боли больше не были частым явлением, только изредка приходила слабость, но это было несущественно. Гораздо более серьезно его беспокоил Платон и его поведение. Последнее время Никита часто бежал от проблемы, он не представлял, как себя вести с этим парнем и как отвадить, тем самым не обидев, пока его самого не обидели. А на это Зорин был способен, Никита догадывался. — Дай угадаю, ты выберешь спать сверху. Но ты лучше скажи, что-то случилось? Ты последнее время сам не свой, — спросила Ульяна, возвращаясь в кресло. «Да, я выбираю это. И у меня всё нормально», — пожал плечами парень, садясь на пол в ногах сестры лицом к телевизору. Она стала перебирать его темные волосы. — Нет, так не пойдет. Что-то происходит. Даже Лёша так сказал, когда приезжал, — вспомнила Ульяна недавний визит брата. Он приехал без предупреждения, принеся торт и бесконечно хорошее настроение в их квартиру. Начал расспрашивать о школе, друзьях, лечении Никиты. И также заметил изменения в его настроении. — Надеюсь, когда тебе действительно понадобится, ты со мной поговоришь, — вздохнула Ульяна. — Ник, а меня взяли в секцию по волейболу! — с восторгом сказала она. Никита обернулся к сестре. «Я тоже хочу», — он завистливо взглянул на нее. — Что? Но ты же освобождён, — усомнилась Ульяна. — И я в женской группе. Ты не сможешь со мной. А с подготовительной группой тебя вряд ли куда-то возьмут, — развела руками Ульяна. Никита осунулся. Хотелось уже чем-то заниматься. Да и на физкультуру он уже согласен был ходить. Лишь бы не оставаться наедине с Платоном. Никита вдруг вскочил на ноги и пошёл в комнату, оставив Ульяну в недоумении. Он вернулся несколько минут спустя, держа что-то в обоих ладонях, и выставил вперед руки, якобы давая Ульяне выбрать. Она ткнула пальцем в левый сжатый кулак, и Никита раскрыл его. На ладони оказался темно-зеленый плетеный браслет со вставкой посередине в виде большого желтого змеиного глаза. — Какая красота, — восхитилась Ульяна. Никита показал ей, что было во второй руке. В небольшой картонке были воткнуты золотые сережки с английской застежкой. Ульяна не спешила забирать и их. — Ник? С чего все это? «Сегодня праздник. Твой», — показал одной рукой Никита. — Мой? — задумалась девушка и тут же хлопнула себя по лбу. — Восьмое марта, что ли? Блин, Ник, я-то уже думала… Не стоило тратиться. «Это от Леши», — Никита сунул Ульяне сережки. — Аа-аа, — вздохнула девушка, улыбаясь. — Спасибо вам огромное. «Твой отец тоже обещал что-то передать», — вспомнил Никита, садясь на диван. — Наш, — нахмурилась Ульяна. Никита непонимающе взглянул на нее. — Наш отец, Ник. Никита сдержанно кивнул. Пусть Валерий таковым и являлся в его жизни, что-то не давало ему свободы. Своего родного отца он не помнил, только по скупым рассказам мамы. Он умер из-за внутреннего кровотечения, когда получил травму на стройке. С его гемофилией работать там было само по себе самоубийством, что и повлекло за собой такие последствия. Был большой риск, что и сыновья унаследуют это заболевание, но Леша и Никита оказались в этом плане здоровыми, что являлось если не чудом, то очень приятным сюрпризом, обрадовавшим родителей. — У меня начнутся тренировки, Ник, — сказала Ульяна. — Во вторник, четверг и субботу. Начиная с завтрашнего дня. Останешься один или пойдешь со мной? «Останусь здесь». — Не дуйся, Ник. Найди и себе хобби. Пока что из развлечений у него были посещение психотерапевта и непредсказуемое поведение Зорина. Чем больше Никита думал об этой ситуации, тем больше ничего не понимал. Он не гомофоб, но и не предполагал, что когда-нибудь привлечет внимание такого, как Платон. Как будто даже прокрутить в мыслях слово «гей» казалось странным. Никита принял решение свести к минимуму контакт с Зориным. Но в нем теплилась надежда, что Платон объяснится и у него на самом деле будет весомая причина для таких действий. В субботу Никита пробыл один дома до обеда. Делать было вообще нечего. Он написал Валерию, спросил, что он хочет отослать Ульяне в подарок. Мужчина ответил только через два часа — был на совещании — и удивил тем, что ещё ничего не придумал. Никита усмехнулся. Вечно отец Ульяны чудит с поздравлениями и презентами, особенно по отношению к Ульяне — единственной «женщине» в семье. То дату перепутает, то брак попадется. Не лажал он только тогда, когда готовил нематериальные подарки, такие как поход в ресторан, на каток или в кинотеатр. Тогда они ходили все вместе, хоть и случалось это крайне редко из-за занятости Валерия. Никита подумал и посоветовал мужчине подарить волейбольный мяч. Тот потребовал подробности и, выслушав Никиту об увлечении дочери, обещался не выдавать секрета «случайного» совпадения в выборе подарка, чтобы не подставлять парня. Однако она сама с легкостью могла догадаться о сговоре. Ульяна вернулась с тренировки уставшая, но счастливая. Радость так и искрилась в ее глазах и передавалась в голосе и движениях. Она принесла какие-то пирожные из кондитерской неподалеку. Цены там были не всем по карману, но Милевичи на финансовое положение не жаловались, вполне способные себе это позволить. — Я, конечно, все понимаю. Но восьмое марта это не день рождения, чтобы подарками заваливать! — возбужденно причитала Ульяна. Она быстро скинула верхнюю одежду и обувь, прихватила коробку с пирожными и помчалась на кухню. От спешки еще по дороге домой у нее раскраснелись щеки и сбилось дыхание. «Какие подарки?» — поинтересовался Никита, когда Ульяна уже поутихла и поставила чайник на плиту. — Ну, твои, Леши, папы — ты же говорил. А еще сегодня в школе я Данилу встретила! Катается себе, в спортзал заглядывает. Подозрительный. А потом, когда я из раздевалки выходила, возьмет да и сунет мне шоколадку! Мол, с праздничком! Прикинь? Никита засмеялся. — Не смейся мне тут! — пригрозила Ульяна пальцем. — А я что? Я стою и не понимаю ничего. Он уже и смотрит на меня, как на дуру. «Ну, взяла хоть?» — заволновался Никита. Ему уже стало жалко Данилу. У сестры было странное отношение к подаркам посторонних. Она не считала это чем-то нормальным. Дескать, зачем кому-то левому человеку что-либо ей дарить? Да и сталкивалась она с подобным очень редко. Но вряд ли Быльчинский всё-таки был «левым». — Да, куда ж я денусь. Неудобно как-то, — пожала плечами Ульяна. — Не чужие люди как-никак. «Не чужие, говоришь?», — лукаво улыбнулся Никита. — И не надо мне тут рожицы строить, — отмахнулась, смущаясь, Ульяна. «То есть, спрашивать даже не стоит?» — сбавил тот обороты. — Нет, ну он хороший парень. Только с самооценкой у него проблемы. Вечно говорит, что, мол, я нравлюсь Максиму, да и много кому еще, присмотрись. А этот Якимчик. Ну его, болван полный. Мне как-то приходилось с ним общаться, так у него словарный запас меньше, чем у пятилетней девочки. У Белки хоть с этим получше, он начитанный, грамотный, с ним приятно общаться. Это всё, что я могу сказать. Ульяна сходила в коридор и вернулась с двухсотграммовой плиткой темно-белого шоколада. Как бы банально это ни прозвучало, но она любила именно эти «зебры» и, когда стояла и смотрела на шоколадку в руке Данилы, даже подумала, что он какой-то волшебник, раз угадал с выбором. Но ей было очень приятно, с этим не поспоришь. Никита заметил огонек в ее глазах и был этому безмерно рад. Хотя бы у сестры сейчас все хорошо, и она на вид довольно счастлива, чего не скажешь о нем самом. Ему еще предстоит во всем разобраться. Они попили чай с пирожными, а шоколад Ульяна спрятала себе, утверждая, что съест при любом удобном случае. Никите не предлагала — знала, что он не любит. Последние сеансы у психотерапевта проходили для Никиты как в тумане. Он автоматически отвечал на вопросы, не вдаваясь в подробности и не проявляя интереса. Евгения сразу это прознала и решила дать разгрузку парню. Он приходил к ней всего на десять минут, и то чтобы рассказать о самочувствии. Евгения могла вмешаться, могла выяснить, в чем дело, но решила дать шанс ему самому разобраться. Естественно, она считала, что держала всё под контролем и следила за состоянием Никиты. Придя в очередной раз на прием, Никита ожидал опять чего-то подобного. В кабинете психотерапевта он заметил еще одного человека. Около окна, за Евгенией Анатольевной, стоял парень в расстёгнутом халате. Он смотрел через ее плечо на стол. Длинные рыжие волосы были закреплены заколкой в небрежную прическу на его затылке. У него была довольно приятная внешность. По виду парню было сложно дать больше двадцати пяти. Никита прошел на свое излюбленное и ненавистное одновременно кресло. Незнакомый парень на пару секунд поднял на него взгляд. Евгения Анатольевна молча что-то писала в тетради. Никита послушно ждал. Потом начался безумно странный допрос, в ходе которого, казалось, девушка стала его шантажировать тем, что будет разговаривать с Ульяной, если он сам не расскажет, что с ним происходит. Вот тогда Никита и разозлился. Внезапно вмешался Арсений, как назвала его Евгения Анатольевна. Никите этот парень почудился бесстрашным, потому что напрямую упрекнул девушку в ее неправильных методах. Создавалось впечатление, что они знают друг друга давно. Арсений назвал Никиту тихоней и озвучил одну из целей Евгении — вывести его настоящий характер наружу. Никита не знал, что это значит, но, казалось, задача предстояла не из простых. Еще он сказал, что это не сделать таким жестким напором, как у нее сейчас, а потом вышел из кабинета, оставляя после себя неуютную тишину. Никита не собирался что-то говорить. Да и зачем. Пусть Евгения Анатольевна обдумывает, как дальше с ним поступать. — Никита. Хорошо. Давай поговорим на чистоту. У тебя проблемы? — с осторожностью наконец спросила она. — Я не могу рассказать, пока сам не понимаю, в чём дело, — честно ответил Никита. — Но это тебя гнетет, это трудно не заметить, ты точно справишься сам? — Да. — Хорошо, я буду ждать, пока ты попросишь помощи или скажешь, что у тебя всё хорошо. Потому что пока мы не можем двигаться дальше. До встречи, — сказала спокойно девушка. Никите стало немного легче. Словно она сняла маску и показала свое истинное лицо, но это для нее было, казалось, еще сложнее.

***

Вечером в воскресенье отец Кирилла неожиданно серьезно взялся за приготовление ужина. Анисько-младший заглянул на шум с кухни и очень удивился. Обычная их еда — полуфабрикаты, ну, в крайнем случае — купленный в магазине фарш и наскоро сваренные макароны. И вот внезапно отец принес овощи и мясо и стал готовить плов. Плов, Карл! Кириллу было велено помогать: он сидел чистил и нарезал морковь с луком. Станислав жарил куриное филе. Мало того, Кирилл заметил, что тот все чаще куда-то уходит. Воскресенье всегда было у них днем перед телевизором или компом. Никуда идти не хотелось, отцу — в свой единственный выходной, Кириллу — чисто из-за лени. Вообще их отношения можно было обозвать как «сожительство», но не как не «отец-сын». Хотя Кирилл был точной копией отца, а сейчас еще и по росту его догнал. Они редко разговаривали на действительно важные темы, которые родители должны обсуждать со своими детьми. Поэтому Кирилл выпал, когда отец спросил: — Ну, что, поздравил свою девушку с праздником? Пегас, словно почувствовав его напряжение, заскулил и подобрался ближе к ногам. Своим хозяином он считал только Кирилла. — А-а… Э-э, у меня нет девушки, — ответил Кирилл. — Чего так? — спросил заискивающе отец. — Девушка не собачонка, чтобы ее заводить, — выдал Кирилл. — Не хочу. Ему был крайне непривычен его интерес. После того как родители развелись, отец несколько лет практически не обращал на него внимание. А Кириллу было всего-то шесть лет. Они с Екатериной заделали ребенка в восемнадцать, и только потом поняли весь груз ответственности. Со временем Станислав вспомнил, что у него есть сын и что нужно вообще-то заниматься его воспитанием. Поздновато, конечно, но он купил Кириллу новый велосипед и очаровательного щенка, наверное, пытаясь искупить свое практическое отсутствие в жизни сына. Полноценные нормальные отношения они так и не выстроили. — А вообще, к чему все это? — спросил Кирилл. И, видя, как отец с недоумением смотрит, пояснил: — Показуха вся эта, про девушку, готовка. Отец обреченно вздохнул, вывернул мясо, овощи и рис в кастрюлю, залил водой и поставил на огонь. Потом подошел к столу и сел рядом. — Кирилл, ты уже немаленький, — с некой досадой произнес он. Кириллу не понравилась эта интонация. — А я моложе с годами не становлюсь. — Давай ближе к делу, — перебил его Кирилл. Раз немаленький, пусть все прямо говорит, верно? — В общем, у меня есть любимый человек… — Погоди, так ты из-за женщины так мнешься? Кирилл на самом деле ждал, что это когда-то произойдёт. Ждал, но подсознательно не желал. Он вообще не помнил отца в чьей-либо компании. Домой тот никого не водил либо же избегал времени, когда Кирилл был дома. Но если тот вдруг решил про это поговорить, то, наверное, все серьёзно. Возможно, это хорошо, лишь бы ничего в его жизни не поменялось. — Не грузись, я в любом случае на твоей стороне, — признал спокойно Кирилл, подумав, что именно такой реакции хотел бы отец. Он встал и вышел из кухни. Когда плов приготовится, отец его позовет. А вот продолжать какие бы то ни было откровенные разговоры Кирилл был не настроен. Но он вроде ясно дал понять, что не против, если у него появится мачеха. В тот день Станислав больше ничего не говорил об этом, но по виду со стороны как будто приуныл. Кирилл не стал грузиться, почему так. А зря.