Ответить молчанием

— Да не дергайся, — махнул рукой Платон. Никита думал, что он один в раздевалке, и подскочил со скамьи. Но даже если и нет, с Зориным он хотел оказаться в последнюю очередь. С кем-то другим он бы остался наедине спокойно. — Всё равно нас закрыли. И это значит, что он тут же должен смириться? Никите не нравилась политика этой школы. Если нет шкафчиков с замком — на время урока физкультуры закрывать раздевалку. — Я сказал — сядь, — почти потребовал Платон. — Не буду я тебя трогать. Будто ему было совсем не до этого. Зорин сел на лавочку в паре метров от Никиты. Они задвигались под шкафчики и были на достаточно низком уровне. Предпоследний урок в этой четверти был не проигнорирован старшеклассниками просто чтобы поиграть — заняться на физкультуре тем, что нравится. Никита остался ждать Ульяну, которая собиралась играть с девочками в бадминтон. — Знаешь, откуда у меня шрам? — нарушил тишину Платон. Никите не составило труда вспомнить, про что он. Его правда интересовал этот вопрос. Зорин продолжил: — Это я нарвался. Кир, конечно, виноват, но это вышло случайно. Все равно провокатором являлся я. Мои методы только кулаками и подавлять. Чтобы хоть как-то общаться с Платоном, Никите нужно было подобраться ближе к нему. Это означало подвергнуть себя риску, но само замкнутое пространство не означало одну сплошную опасность? Была вероятность быстро убежать в туалет, но с вялой реакцией Никиты это бы плохо сработало. Наверное, Платон расценил полное бездействие как непроявление интереса. Поэтому занялся своими делами — полез в рюкзак, что-то там разыскивая. Никита подумал о том, что любопытство сгубило кошку, вздохнул и, сделав вывод, что страх всё-таки слабее, подсел к Платону. «Как так получилось?» — напечатал он в телефоне и показал Зорину. — Просто я основательно подзаебал Кирилла своими наездами, вот он и не выдержал. Врезал мне, а я напоролся на угол парты. Струхнули мы тогда конкретно — кровищи было… Скандал я развязывать не стал. Несчастный случай, ничего страшного. Жизни не угрожает, и отлично. Правда в больнице немного полежал, чтобы голову проверить. «Кирилл что, склонен к агрессии?» — ужаснулся Никита. Он не мог представить Кирилла дерущимся или просто поднявшим на кого-либо руку. — Ну, он может быть вспыльчивым, а так в основном, думаю, держит всё в себе. Это все копится, копится. А вот с агрессией всё проще. Я его довел. По-идиотски вел себя, огрызался, Белку доставал. Вот и… поплатился. «Почему ты так поступал?» — какая-то дикая жалость к Платону охватила Никиту. Он чувствовал, что не все так просто. А затем Зорин явно не без сожаления признался, стыдливо опуская глаза: — Я его люблю… Настала гробовая тишина. Платон замолчал, Никита же не предпринимал попыток что-нибудь написать, слов на примете совершенно не осталось. Голова будто опустела совсем. Он не понимал, что вызвало такую реакцию. Ну, любит человек другого, что с того? Даже если и одного пола с собой. И что? Это и не особо-то и важно. Но это оказались его знакомые, одноклассники, один — друг, а второй… пока что просто некто, который делился с ним своим секретом ни за что. Никита что, заслуживал доверие? Может, он и не хотел стать свидетелем этой правды? Но, что волновало не меньше, Кирилл же знал об этом, верно? Никите вспомнились все их школьные стычки. Кириллу было неприятно, что кто-то питает к нему такие чувства, или его смущало, что это парень? Или дело было сугубо в Платоне? В том, как появлялась его любовь? Теперь некоторые вещи были понятны, а вот другие… Совсем наоборот. «Зачем ты лез ко мне…» — с особой осторожностью показал Никита затихшему Платону. Тот флегматично прочел, помедлил и сказал: — Просто накопилось. Меня достало всё. Ты подвернулся, такой весь идеальный, симпатичный, как лучик света. Только Кирилла я забыть так и не смог. И я не хочу, чтобы ты на меня злился. Вот узнаешь что-нибудь такое, до чего в жизни бы не догадался, а потом терпи и не спи ночами, пытаясь всё осмыслить, что получается чаще всего с трудом, если и вообще получается. Но Никита в какой-то степени был благодарен Платону. Он открылся, доверился, но его мотивы все равно были непонятны. А может, просто страшное отчаяние настолько осточертело с виду сильному парню, что он уже не смог отказаться от разговора? Когда открыли раздевалку и одним из первых зашел Кирилл, Платон как испарился. Никита даже не нашел его взглядом. Он подумал, что просто обязан выслушать версию Кирилла, поэтому после уроков задержал его у школы. «Что произошло между тобой и Платоном?» От этих слов Кирилла передернуло. Ничего у него с ним не было. Никита явно заметил его замешательство и принялся снова что-то печатать. «Платон мне кое-что рассказал… о вас…» — Нет никаких нас, Ник, — вырвалось у Кирилла, а у самого в голове заметались вопросы. Что Зорин успел наплести Никите? Когда это случилось? «Почему ты так плохо относишься к нему?» — Потому что он все разрушил и упорно продолжает это делать. Он точно что-то задумал, и ты уже столкнулся с последствиями. «Я сейчас о другом. Ты не воспринимаешь всерьез его чувства?» — вскинул брови Никита и стал каким-то чересчур серьезным. Кирилл начинал раздражаться, потому что не понимал, зачем Никите в этом копаться. В чужом грязном белье. Он вздохнул. — Ник, где ты видел, чтобы любили ТАК? Это ужасно. Я понимаю, что отказал ему, но относиться так к себе после этого не позволю, — Кирилла прорвало. Долго он держал в себе то, что чувствовал, пусть и не всегда мог выразить это словами. Разговор с Арсением выбил его из колеи, воспалил в нем вину, но не оправдал ни его, ни Платона. Все дурацкие ошибки должны оставаться в прошлом, оставляя от себя лишь неприятную память. Но, видимо, Платон все ещё не хотел это отпускать. Из школы очень вовремя вышел Зорин и хотел было сделать вид, что никого на крыльце не увидел, но Кирилл его окликнул: — Тоха, сюда. Платон замер, будто на него наставили дуло пистолета, и медленно обернулся. — Откуда… Как ты меня назвал? Кирилл думал, что Платон может знать об отношениях своего брата, в ином случае пришлось бы сказать об этом. Зачем и почему — мало понятно было даже самому Кириллу. Возможно, так бы они смогли выйти на общую тему и меньше враждовать. Хотя лучше бы это было простое игнорирование друг друга. — Мы с тобой породнились, можешь себе представить? — выдавил Кирилл кривую улыбку. — Как? — проскрипел Платон и откашлялся. — Твой брат… — Кирилл не знал, как сформулировать предложение. Зорин сориентировался почти сразу. — Сеня? Это он меня так называет. Ты его разве знаешь? — Дело в том, что он парень… моего отца. Причем скрываются они уже пару месяцев. Я сам случайно узнал об этом только пару дней назад. Наступило задумчивое молчание, которое первым прервал Платон. — Я догадывался, что у него кто-то появился, но это… неожиданно, — Зорин протер лоб рукой. Да, информация даже для него была необычная. Он снова посмотрел на Кирилла. — И… Как ты к этому отнесся? — Я не гомофоб, и ты это знаешь. И я пока не знаю, что мне думать. С отцом я не то чтобы близок, но такого совсем не ожидал. На слове «гомофоб» Платон еле заметно дернул бровью. Верно ведь. Кирилл относился к нему не очень не из-за ориентации, а из-за скверного характера. Они это уже выяснили. — Это получается… Я теперь твой дядя? — усмехнулся совсем не весело Зорин и добил: — М-да, падки мы с братом оказались на семью Анисько… Очередь нервно дергаться перешла к Кириллу. Как ему вообще реагировать на такое? Как будто он виноват? Да, он неудачно на эмоциях ударил Платона, за это он готов был извиниться, но Зорин не просил. Он почти ни разу не пытался как-то напомнить об этом случае, кроме первого дня после санатория. И все. Больше не было причин испытывать вину. Но порой что-то предательски стреляло под ложечкой. — Расслабься, — вздохнул как-то легко Платон. — Знаешь, Кир, я сдаюсь. Я больше не могу, — продолжил он. Никита вдруг положил ладонь на его плечо, пытаясь поддержать. Да, он проникся сочувствием к Зорину. — Я понимаю, что упустил очень много, вел себя как последняя тварь. Но я предлагаю мир. Так будет лучше. — Мир, дружба, жвачка? — усмехнулся Кирилл. Было ощущение, что камень с души упал. Хотя его слова могли не значить крупным счетом ничего, но Кирилл очень хотел думать, что это правда. Платон протянул ему ладонь, и он ответил рукопожатием. Никита шмыгнул носом, как будто сейчас расплачется. Кирилл успел подумать, что он очень милый, когда радуется… Каникулы пролетели для Никиты почти незаметно. Все это время он провел дома. Погода была противная, да и сам он был больше домоседом. Если нет необходимости идти куда-то, Никита рад просто ничего не делать. Да, так время пролетало как будто быстрее, да, иногда казалось, что он упускает возможность сделать что-то полезное. Но в скудную неделю каникул можно было себе позволить полениться. Зато Ульяна убегала то на тренировку, то погулять с девочками из секции. Она всегда легко находила общий язык с другими несмотря на сложный характер. Люди тянулись к ней, тянулись к эмоциональной стойкости, здравомыслию и готовности всегда помочь. Пусть это и переплеталось с тем, что Ульяна могла как-то грубо и обидно высказываться, не умалчивала свое недовольство и стремилась быть в центре внимания. Никита легко мог поговорить с Ульяной на любые темы, поделиться тем, что его гложет. Она обязательно выслушает, поддержит и даст, если нужно, совет. Но даже так он всё еще не рассказал ей все детали общения с Платоном, а про отца Кирилла вообще не считал себя правым это делать. А так хотелось с кем-то обсудить, рассказать, в каком шоке он был от этой информации. Он бы никогда не подумал, что станет свидетелем чего-то подобного. Никите не было противно или неприятно. Просто непривычно. Да и отчего? Что он услышал с уст друга какие-то слова о его семье? Какое ему дело? Правильно. Однако в тот момент в голосе Кирилла не слышались скорбь, обида или недовольство. Похоже, его это не особо заботило. А Никиту так тем более не должно. Он был до жути рад, что все разрешилось. Причем благополучно, безо всяких больниц и шрамов. В то, что Кирилл мог поднять руку на кого-то, он до сих пор не верил. Хотя, скорее всего, просто не представлял. Люди бывают безумно непредсказуемыми. Чувства Зорина до сих пор оставались для Никиты загадкой. Не так он представлял себе любовь… Не в постоянных стычках, провокациях и борьбе, в том числе и с самим собой. Снять розовые очки по поводу отношений он имел возможность, когда Ульяна в прошлой школе сильно ошиблась в одном человеке. Её первый и пока единственный парень, Антон, стал с ней общаться, чтобы, как потом оказалось, просто затащить в кровать. Она была без ума от него и не заметила звоночков, за что потом заплатила горькими слезами, истериками и лютым недоверием к симпатии, которую она посчитала тем самым высоким чувством «любовь». Но они прожили это вместе. Кажется, тогда был первый и единственный раз, когда Ульяна не побоялась показаться слабой в чужих глазах. И Никита, конечно же, принял ее такой. Но теперь эта тема табу. Поэтому он боялся спрашивать сестру, не держит ли она Данилу на расстоянии именно потому, что боится снова привязаться. Но Никита не сомневался, что у Ульяны всё будет хорошо. Может с Данилой, может нет. Он очень даже хороший парень. Никите казалось, что он отличная партия для Ульяны. Между ними сразу же с первой встречи установился удивительный контакт. И он вовсе не против, а даже рад, потому что Данила плохо Ульяне не сделает. Он добрый, внимательный и заботливый. Это понятно с первого взгляда или слова. Да и заметно, как что-то между ними мелькает. И это как минимум симпатия, если не больше. А его инвалидность — дело десятое. Не это главное, потому что сейчас при деньгах сделать можно многое, а деньги у них есть. Пусть они и не вернут Никите родителей… Никита не знал точно, как можно взять и отказаться от чувств, но… Между Платоном и Кириллом установились обычные приятельские отношения. И сам Зорин изменился. Одноклассники диву давались. Почему он стал… нормальным? Однако Никита замечал, что он нет-нет да посматривает на Кирилла всё тем же тоскливым взглядом, отчего в груди что-то невольно сжималось.

***

— Хочешь сходить сегодня ко мне? Я буду Пегаса вычесывать. Арсен приготовит что-нибудь интересное на ужин, — предложил посреди недели Кирилл. Как они и договорились еще до каникул, Никита ходил в дни тренировки Ульяны вместе с ним домой. Только заворачивал в другую сторону у одного перекрестка. Данила в прошлый раз остался ждать Ульяну, хоть ему и было ближе всего до дома. Никите было порой тревожно за его какие-то старания. Но на следующий день Никита не заметил ничего подозрительного. И странно, что сестра ничего не говорила по поводу поведения Быльчинского. Как в прошлый раз, с шоколадкой, он думал, она его снова засмеет. Но этого не произошло. — Ник? Ну так что? Кирилл после того разговора о резко сменившихся предпочтениях своего отца вообще не поднимал тему брата Платона. В принципе, он и не должен был что-то рассказывать, но теперь как будто приглашал с ним познакомиться. С чего бы это? И Никита пошел. Сегодня всё равно у Ульяны снова была тренировка, а одному ему скучно дома. Он слишком привык к ее обществу, но также стал привыкать и к Кириллу. Зорин сказал однажды, что он как ручной зверёк Анисько, ходит везде следом. Кирилл несерьёзно пригрозил тому кулаком, на что Платон лишь ехидно улыбнулся. По дороге домой Кирилл позвонил тому самому Арсению и сообщил, что будет дома с другом и готовить теперь нужно на четверых. Стало как-то неудобно. Мол, из-за Никиты еще парятся посторонние люди, но отвертеться уже было поздно. Как только они вошли в квартиру, их накрыл ураган по имени Пегас. Он запомнил Никиту! Это было классно. Пес был довольно здоровым и чуть не завалил парня. Он почти излизал Никиту полностью вдоль и поперек, когда Кирилл строго наказал идти на свое место. Пегас понуро вильнул напоследок хвостом, еле слышно тявкнул и поплелся на кухню, где у него, похоже, был собственный уголок. Дома никого больше не было, как Никита успел подумать. — Надо же, редко бывает таким активным… — улыбнулся по-доброму Кирилл, забирая куртку, которую Никита попытался спасти от слюнявого нашествия. — Ты ему действительно нравишься. После на кухне Кирилл поставил на плиту греться воду, из морозильника достал курицу и кинул в раковину. Спустя совсем немного времени, за которое Никита успел потискаться с Пегасом, сидя у его коврика, с коридора послышался щелчок замка. Парень отчего-то не на шутку разволновался. Вдруг его выгонят за какую-нибудь оплошность или Кириллу будет за него ужасно стыдно? Как будто свататься пришел! Бред какой-то. — Кирилл! Забирай пакеты! Ух-х, сейчас руки отвалятся, — услышал Никита смутно знакомый голос с нотками усталости. Кирилл метнулся в коридор. — Машина, падла, сломалась, все на себе тащил. А что у вас так тихо? Ты что, все же один? — Мог позвонить, я бы подошел. Нет, не один, — сказал Кирилл. — Да не хотел дергать, все равно так быстрее получилось. Никита всё еще не мог вспомнить, кто это мог быть и откуда он его знал. Он поднялся с пола и прокрался к выходу из кухни. Кирилл поднял две увесистые ноши и понес в его сторону. Никита обратил внимание на зашедшего. И вспомнил его. Тот самый парень, который сидел в кабинете у Евгении Анатольевны и учил ее уму-разуму. Надо же… Как мир тесен… Да и под каким предлогом они снова встретились… Забавно. Арсений повесил куртку, скинул обувь, а Никита быстро прекратил подглядывать и снова вернулся к Пегасу. Арсений зашел на кухню только после того, как переоделся. Он пробежался глазами по помещению, видимо, ища того самого гостя, а затем все же заметил его. — Ээ-ээ, Никита? — похоже, он несколько секунд вспоминал его имя. Ну да, не мудрено — виделись только раз. Кирилл, который стоял рядом и разбирал пакеты с продуктами, чуть не вывернул прямо на Никиту целую пачку сахара. Но сработала какая-то внезапно явившаяся реакция, и тот удержал ее прямо над головой. Все же с десяток песчинок определенно попали ему в волосы. — Ой, прости, — опомнился Кирилл. — Вы что, знакомы? Откуда? Никита подумал, что сейчас Арсений может проболтаться насчет больницы, но он же не псих, а друга терять из-за этого он не был намерен. Парень, как ни странно, по загнанному виду Никиты, похоже, все понял. — Да так, мимолетно, — отмахнулся Арсений и еле заметно подмигнул Никите. — Он потом тебе сам расскажет, если захочет. Тот выдохнул. Кирилл хмыкнул, мол, ну и не нужно мне ваших тайн, а Никита всерьез задумался. Мог ли он поделиться с ним? Они настолько близки, чтобы узнать секреты друг друга? Хотя Никита был уверен, что у него их просто нет. Кирилл читался как открытая книга, но это интересовало не меньше. Он честный и прямолинейный, без плохого контекста под этим. Но тогда не отнесётся ли Кирилл с пренебрежением к нему, когда узнает, что Никита ходит к такому врачу? В пятом классе, когда открылась правда о том, в какой больнице он побывал, Никиту, а заодно и Ульяну, затравили. С ними и так не особо общались, но даже простое безразличие лучше, чем открытый буллинг. Теории о причинах его немоты укрепились окончательно, одноклассники обидно высказывались, перекладывали вещи и постоянно смеялись. Никита с Ульяной в итоге перешли в другую школу, а у парня появился страх, что если кто-то узнает, все может повториться. Никита сидел за столом и с интересом наблюдал. Арсений очень ловко управлялся с кухонными приборами, легко и не без удовольствия распоряжался продуктами. Голос его был приятным, а внешность — необычной. Сходство с Платоном у него проявлялось только в цвете волос, а они были очень красивыми. Арсений приготовил что-то наподобие лапши с курицей и овощами. Когда пришел отец Кирилла, Никите стало еще более неловко. Он не понимал, откуда появилось это чувство, но факт — его охватил какой-то безудержный стрем. У него смело поинтересовались, в курсе ли он их отношений, потом вдруг спросили, почему он так спокойно к этому отнесся и неужели он «тоже»? Кирилл в свою очередь чуть не взорвался на родителя и его любовника, потому что они, видите ли, лезут к Никите с совсем смущающими и неудобными вопросами, и вообще послал всех на кухню наконец-то ужинать. А кушать-то хотелось уже сильно. — Что с твоей там стряслось? — спросил во время еды отец Кирилла, кажется, его звали Станислав Олегович. Никита не был уверен, что правильно запомнил. — Утром ещё что-то не в порядке было. Хорошо, что хоть с клиники до магазина доехал, тут недалеко. А потом всё — не заводится. — Говорил же, что свечи уже пора менять, — пожал плечами мужчина. Со стороны и не скажешь, что их связывало нечто большее, чем дружеские отношения. Но будь тут какая-нибудь особа женского пола, вопросов однозначно не возникало бы. Поэтому Никита старался поставить галочку у себя в голове на этот счёт — они вместе, никак иначе. Это удавалось с трудом. — Никита, а как ты обмениваешься информацией вообще? С Кириллом в частности, — произнес Станислав. Никита достал из кармана телефон и показал им. — Письмом, как еще, — озвучил Кирилл его мысли. — Еще можно языком жестов, но я пока плохо в этом шарю. Ник в подтверждение кивнул. — У Жени есть специальное приложение на планшете, — выдал Арсений, а потом испуганно прикрыл рот. — Ай, чего это я. Забудьте. По странному взгляду Кирилла Никита понял, что от разговора ему однозначно не отвертеться. Как бы он ни старался, как бы ни увиливал — его глаза блестели от интереса и настойчивости, — рассказать по-любому придется. — Так, ладно. Надо как-то возвращать в строй твою красотку, — сказал, вставая из-за стола, Станислав. — Будем на буксир брать. — Хорошо, иди договаривайся насчет гаража, а я пока тут приберу, — поднялся следом Арсений. Между ними чувствовалось абсолютное взаимопонимание. Кирилл вспомнил, где должен валяться трос, и пошел за ним. Никита остался на кухне один на один с Арсением и подавал ему тарелки для мойки. — Прости меня за несдержанность. Ты меня не поймешь, но почесать языком я не в меру люблю, — по завершению работы парень вытер руки об полотенце. — Беспризорный ты у нас теперь. Женька-то конкретно задерживается в своем Пскове. Ну, хоть друга нашел, и то хорошо. А там, глядишь, и все наладится. Только я вот думаю, можешь ли ты Кирилла таковым называть, если он ничего о тебе не знает? Тоже подумай об этом. Уверен, он тебя еще завалит вопросами. Так что будь готов, — Арсений потрепал Никиту по волосам, очень заразительно улыбнулся и вышел из кухни. От него исходила… забота. Никита ему абсолютно чужой, а ощущал подобное чувство. И почему ему сейчас попадаются такие хорошие люди… Как будто черная полоса закончилась, не иначе. И он потихоньку расслаблялся, становился более социальным человеком, что не могло не радовать.

***

Кирилл все не мог понять, что знает Арсений про Никиту и откуда? Нет, факт, что они знакомы, был неоспорим. Но парень не стал сразу допытываться. Уже потом, покончив с ужином, проводив отца с Арсением, когда те отправились «ставить на колеса» авто последнего, Кирилл пошел с Никитой на улицу. При выходе из квартиры Пегас, поскуливая от радости, терся о ноги парней и его глаза светились от счастья. После тщательного обчесывания черной шерсти Пегас приобрел игривое настроение. Он резво бегал по поляне за домом, наслаждаясь свежим весенним воздухом. — Не расскажешь, что у вас с Арсением? — спросил Кирилл, смотря под ноги. Он неспешно шагал по узкой тропинке. Устраивать опрос стало почему-то очень неловко. Будто он нарушал его личное пространство. «Просто он знакомый одного врача, к которому я хожу. Ничего более», — кратко, а главное правду, ответил Никита, конечно, слегка уклонившись от подробностей. Написанное выглядело вполне сносно, чтобы поверить и отстать, что Кирилл и сделал. Больше вопросов не возникало. Пегас отыскал где-то не очень длинную палку и принес ее Никите. Тот удивленно приподнял брови. — Кинь ему подальше. Он играть хочет, — пояснил Кирилл. Удивительно, как быстро Никита втерся в доверие псу. Пегас, наверное, сразу чувствует хорошего человека, потому что не подпустил бы так близко к себе недостойного. Собаки порой бывают намного умнее людей, и это факт. Резвились Никита с Пегасом довольно долго. Парень окончательно втянулся и не испытывал никаких неудобств, когда Пегас наскакивал на него в порыве радости, лизал в щеки и губы, мгновенно приносил обратно палку, совершенно не давая передышки. Кирилл стоял поодаль и наблюдал с улыбкой на лице, словно заботливый родитель за детьми в песочнице. Забавно. В конце недели позвонили из клиники и пригласили Никиту на прием. Он уже успел забыть о своем лечении. Да и самочувствие было просто отличным. На приеме Евгения попросила рассказать интересные события во время ее отсутствия, порадовалась за Никиту, что у того появился близкий друг, поднялось настроение и вообще словно появился огонек в глазах. В общем, врач осталась довольна изменениями и планировала тщательнее заняться поиском истины. В чем все же дело и где кроется корень психологической травмы. Впрочем, она была уверена, что это где-то близко и что Никита сам сможет ей раскрыться в скором времени.