Ответить молчанием

Звонок на двери настойчиво заорал в десять утра. В квартире, кроме спящего Кирилла, никого не было. Он стоически вытерпел две минуты шума, думая, что гость поймёт, что здесь никого не ждут, и уйдет. Но ожидания не оправдались. У всех, кому может понадобиться эта квартира, есть ключи. Кроме… Разве что Никиты? От этой мысли сонливость мгновенно ушла. Яростно раскидывая постель, где он снова во сне создал кокон из одеяла и простыни, Кирилл даже успел обрадоваться. Хотя что Никите делать в такую рань здесь? Они поддерживали переписку последние два дня, но никто так и не заикнулся о случившемся. Кирилл в глубине души боялся озвучить то, что их начало связывать. Но прекращать не собирался, ни в коем случае. Воспоминания накатывали горячими волнами и одновременно неверием. Они целовались в шкафу! Просто захотели и сделали это! И если Кирилл думал, что только его одолевают такие запретные желания, то оказалось, что нет. Раздался ещё один звонок. Кирилл встал, натянул штаны и по дороге заглянул в ванную — мало ли, соседей топят. Человека за дверью Кирилл узнал не сразу. Конечно, Екатерина повзрослела, постарела, если можно так сказать про человека в тридцать пять лет. У Кирилла толком не осталось целостных воспоминаний из детства. Но болотные глаза и бордовый цвет волос отпечатались в его памяти четко. Кирилл видел мать последний раз в шесть лет. Когда она, отведя его в школу, обняла как будто сильнее обычного, а после исчезла. Мальчик не знал, что развод родителей был подписан неделю назад. Его почему-то не спросили, с кем из родителей он хотел бы остаться. Кирилл, честно, думая об этом в осознанном возрасте, был без понятия, кого бы выбрал тогда. Но мать, похоже, просто и не рассматривала вариант остаться с ней. И вот теперь она стояла за порогом и смотрела на Кирилла снизу вверх. Недоверчиво, настороженно, словно загнанный в угол зверек. Не сводя с нее глаз, Кирилл даже не сразу заметил рядом с женщиной мальчишку ростом ей по плечо. Тот смотрел на него безразлично, но в то же время с немым ожиданием. Возле них стоял большой черный чемодан на колесиках. Кирилл подумал, что нужно уже что-то сказать, но тут Екатерина нарушила тишину: — Стас… — буквально прошептала она, а Кириллу словно полоснули по сердцу. — Чего тебе надо? — холодно спросил он. — Кирилл… — одумалась женщина. — Ты так на него похож… Отец дома? У меня к нему дело. — Нет. — Тогда я тебе всё расскажу, пропустишь? — попросила она. Кирилл пожал плечами, мол, ладно, и отошел в сторону, давая пройти и протащить в квартиру чемодан, закрывая за ними дверь на замок. Из всех возможных эмоций Кирилл ощущал лишь необъяснимую злость. Зачем она здесь? Кто это с ней? Почему именно сейчас? Возможно, когда-то он и любил маму, но все это стерлось обидой и временем. Екатерина бегло рассматривала прихожую, как будто окунаясь в ностальгию. Ремонта в этой квартире не было с самого начала проживания, а значит, она все здесь помнила — ничего не изменилось. Пегас с любопытством выглянул из гостинной, на незнакомых людей ему было глубоко плевать. Наверное, он как-то чувствовал, что они не чужие и не представляют угрозы, поэтому снова скрылся в комнате. Кирилл позвал всех за стол на кухню. Там он тщательнее рассмотрел гостей. Мальчишка показался ему немного странным, но будто знакомым внешне. Он покорно следовал за матерью, не проронив еще ни слова. — Кирилл, — с уст Екатерины было непривычно слышать полное имя. Она в детстве всегда называла его ласково — Кирюшей. — Я должна оставить Тадеуша у вас. Это твой брат, — показала она на мальчика. — Подробнее можно? — Кирилл поторопил ее рукой. — Это сын и Стаса тоже, — выдала Екатерина, отводя взгляд. Тут Кирилл точно не скрыл своего удивления. — То есть как? — он снова посмотрел на брата и все понял. Он его счел знакомым, потому что на детских фотографиях на него смотрел точно такой же мальчик: с темными карими глазами и черными волосами, которые на солнце отсвечивали коричневым. Они были очень похожи — все в отца. Но тогда сколько ему? Неужели родители ещё встречались после развода? Или как вообще так вышло, что Кирилл не знал об этом ребенке? Екатерина будто предугадала эти вопросы и начала рассказывать: — Как ты наверняка знаешь, у меня появился любимый мужчина, что и стало причиной нашего с твоим отцом развода. После всего этого я уехала с ним в другую страну, на его родину, и там выяснилось, что я уже на четвертом месяце беременности. Я не знала, чей это ребенок. Стефан спокойно принял мое положение и думал, что он отец. Я тоже на это надеялась. Но с годами стало понятно, что ни на меня, ни на Стефана Тадеуш не похож. Кирилл задумался. — Так чего от нас тебе нужно? Это значит не Стефана пацан, но он же его растил, нет? Что теперь-то случилось? — А теперь, Кирюша, — выдохнула женщина, и Кирилл как будто снова оказался маленьким… Нет, она причинила много боли и ему, и отцу, нельзя ее так просто прощать, никак нельзя. Даже если она выкинет свои женские штучки и вызовет жалость. Кирилл мужик, он не поддастся. Екатерина продолжила: — Стефан сказал, что не хочет видеть чужого ребенка у себя в доме. Мы все снова вернулись в Россию и поселились в Москве, но он просто в ярости и может порой поднять на Тадеуша руку. Я не хотела этого видеть и решила привезти его сюда. — И что дальше? — не видел Кирилл связи. Она правда считает, что может так просто сплавить мальчишку? — Тебя не смущает его агрессия в сторону ребенка? Если он к тебе тоже так относиться однажды станет? Извини, ты чем думаешь вообще? Екатерина на минуту замолчала, а потом с какой-то необычайной нежностью просмотрела на Кирилла. — Я вижу, Стас постарался ради твоего воспитания. Я очень горда им, правда. А теперь ты пойми меня, Тадеушу там жизни не будет. Я люблю Стефана, и он меня тоже. А еще я снова жду ребенка. От мужа, — она провела рукой по кардигану в области живота и улыбнулась. Кирилл заметил, что, и вправду, живот был уже немного виден. — Я подумала, что, если подарю Стефану родного ребенка, он станет снисходительнее относиться к Тадеушу. Поэтому, прошу, можно он здесь поживет? Всего годик, а? Кирилл как будто попал в театр абсурда. Он действительно не считал, что это хорошая идея. На чистоту, он вообще не предполагал, что такая мысль может прийти в голову. Отдать человека, живого человека, как животное, на передержку? Да, Тадеуш выглядел уже довольно взрослым. За ним точно не нужен постоянный досмотр и уход. Но Кирилл не мог принимать такие решения самостоятельно. Ему, им всем, нужно обязательно переговорить с отцом. — Значит так, — скомандовал он, — надо ждать отца. Без него я ничего сказать не могу. Да и по телефону этого не объяснишь. К четырем он должен прийти. У вас есть время? — Да, я не раскрывала своих планов Стефану. Просто сказала, что сегодня отвезу Тадеуша в интернат, — ошарашила Екатерина ответом. То есть этот мудак спокойно отпустил беременную женщину непонятно куда? У Кирилла все больше закрадывались сомнения о том, что у них там происходит и насколько это адекватно. Может, именно поэтому стоит помочь хотя бы мальчику оказаться в благоприятной среде? Если Екатерина уже полностью увязла в этом и не видит ничего скверного через розовые очки. Он почему-то подумал, что такой расклад вполне имеет место быть, то есть, отец может в принципе согласиться… И тогда Тадеуш будет жить у них, у Кирилла будет брат, которого он очень хотел, давно хотел, но все же. — Спасибо, что позволяешь остаться, — сказала благодарно женщина. — Ну что, парень, сколько тебе? — спросил Тадеуша Кирилл и улыбнулся. Он хотел начать налаживать контакт, надеялся найти общий язык, одну волну. Мальчишка хмуро на него посмотрел, а потом перевел взгляд на маму и только после ее одобрительного кивка заговорил. — Полных десять, скоро будет одиннадцать, — Кирилл услышал какой-то слабый акцент. Но ему могло просто показаться. — Тебе нравится Кирилл? — усмехнулась Екатерина. — Ты, возможно, будешь с ним жить. — Он немного страшный, но я согласен, — ответил спокойно Тадеуш. Кирилла позабавила эта фраза, но он не считал себя пугающим. — Ну да, мы же его разбудили ни свет ни заря своей спешкой, — объяснила она, а Кирилл вдруг вспомнил, что сидит, как последний дебил, в чем вышел из комнаты, то есть в одних старых трениках. Они были ему уже давно короткие, выше щиколотки, и с сожженной дыркой на бедре от оставленного на пять минут утюга. С того момента ни одна вещь в этой квартире не гладилась. Кирилл быстро вскочил и направился в комнату, взглянув по пути в зеркало в коридоре. Ещё расчесаться не помешало бы. Когда дверь в его комнату открыли снаружи, Кирилл был полностью одетый и причесанный. Ещё он успел собрать весь кавардак на полу и кровати, который устроил, пока пытался встать. Кирилл обернулся. Мама стояла на входе и неуклюже переминалась с ноги на ногу. — Извини, но у вас есть что перекусить? Мы с дороги… — робко спросила она. Не решилась шариться на чужой кухне? Ну, конечно, там теперь другой хозяин — Арсений. — Да, сейчас, — сказал Кирилл. Екатерина стала на проходе, не давая пройти, и потянула руки к его лицу. Растительности у Кирилла было очень мало, но и ее он изредка сбривал. — Ты так вырос, мальчик мой. Смотрю на тебя и не верю, что у меня есть такой взрослый сын, — с нежностью выдохнула она, так что у Кирилла перехватило дыхание. Он не мог в полной мере сейчас на нее обижаться, а правильно было бы ответить: я не твой сын, я перестал быть им, когда ты меня бросила. Кирилл понимал, что она предательница, но теперь никто ее близко не подпустит, и бить будет нечем. Да и отец уже не чувствствовал к ней ничего, раз решился на такой шаг. Кирилл его не осуждал, это его выбор. Он наклонился и позволил маме обнять себя. Было просто приятно ощущать ее тепло и понимать, что там, внутри, находится еще один маленький человечек, его братик или сестренка. — Тадеуш очень умный и серьезный мальчик, — сказала Екатерина, отстраняясь и смахивая с глаз слезы. — Подружись с ним, ладно? Он только недавно начал учить русский, два года назад. Так вот откуда был этот непонятный акцент. Вопросительный взгляд Кирилла она правильно истолковала и продолжила: — Стефан же поляк вообще, там его родина, туда мы поехали тогда и жили всё это время. Я тоже по национальности полька, только родилась тут, но язык всегда давался мне легко. Вот мы и растили Тадеуша там, даже имя ему польское дали. А потом Стефану предложили контракт, и нужно было переезжать в Москву. Тадеушу было очень сложно там обосновываться, даже без незнания русского языка. Да еще и эта непонятная ненависть Стефана к нему. Мальчик многое пережил. Но теперь он может общаться на русском, и должен будет пойти здесь в школу. В твою. Я договорюсь. — Хорошо, я понял, — кивнул Кирилл. — Пошли, накормим вас. Вы вообще на машине, да? — перескакивал он с темы на тему. — Да. Ехать далековато. — А если бы оказалось, что мы здесь уже не живем? — предположил Кирилл. Екатерина отрицательно качнула головой. — Я проверяла по списку прописок. Пришлось воспользоваться связями Стефана, причем за его спиной. Человеку, что предоставил мне информацию, я сказала, что это прихоть ненормальной беременной, — она хитро улыбнулась. — Но ведь ты не можешь быть уверена, что отец согласится, — задумался вслух Кирилл. — Вдруг всё это зря? — Ты не представляешь, как он хотел второго ребенка, — мечтательно развела руками Екатерина. — У Стаса добрая душа, он не оставит своего ребенка на произвол судьбы, — уверенно заключила она. — А почему ты не хотела еще детей? — спросил недоуменно Кирилл, когда они вернулись в кухню. Тадеуш сидел на подоконнике и смотрел в окно. Подоконник у них действительно был широким, за таким и поесть можно и поспать на нём. Но чаще это было лежбище Пегаса. Кирилл отправился к холодильнику, все еще ожидая ответа от матери. Она то ли задумалась, то ли смутилась. Тадеуш слез с подоконника и стал чего-то ждать. — Поставь чайник, — скомандовал Кирилл. Этот парень не любил бездельничать, точно подмечено. А еще имел привычку делать всё по указке. Это Кириллу не нравилось. — Это сложно объяснить, — заговорила наконец женщина. — Я хотела ещё ребенка, возможно, даже не одного, — она улыбнулась и вновь огладила свой живот. — Но я не любила Стаса, понимаешь? — она подняла жалостливый взгляд на Кирилла. Того подрывало спросить: «А меня? Меня ты любила? Хоть немного?» Но он не решился. Это было сродни слабости — показать, что он все еще может по этому поводу переживать. Кирилл поставил кастрюлю около умывальника и достал тарелки. Тадеуш успешно справился с поставленной задачей и ожидал, пока чайник засвистит. — Не любила, говоришь… — протянул вдумчиво Кирилл. — Зачем тогда замуж выходила? Да, я понимаю, что беременность — это предлог, но… Нельзя было по-другому? Я не заикаюсь насчет аборта, потому что меня бы сейчас просто не было бы. Но тоже вариант, а? Или, как же просто отдать отцу ребенка и уйти? А если не хотела отдавать, самой исчезнуть вместе со мной? В Польшу свою? Зачем портить жизнь себе и тем, кто тебя любит? Кирилл даже сам удивился, что обвинял сейчас свою маму. Но было за что, ведь так? Она сидела и всё внимательно слушала, внимая каждому его слову. Но выражение ее лица не менялось. Она просто была чрезмерно расстроена. Тадеуш тоже затих и пытался делать вид, что его здесь нет, слиться со стенкой. Чайник громко сообщил, что вода вскипела. Мальчик вскочил со стула и и выключил плиту. Повисла тишина. — Кирилл, я безмерно виновата перед тобой и Стасом, — тихо сказала она. — Но прошлого не вернуть. Мне, правда, было жалко твоего отца. Беременность была неожиданной, да, как бы глупо это не прозвучало. Аборт в восемнадцать лет был бы рискованным для дальнейшей моей жизни как женщины. Да и я рада, что ты появился на свет, и не жалею. А Стас… он просто не отпустил бы меня с ребенком, а я не готова была расставаться со своим первенцем. Ну вот я и решила как-то смириться. К тому же Стас меня так любил… Мне очень нравились его внимание, забота и ответственность. Но мне очень быстро надоела его излишняя опека. А потом я неожиданно познакомилась со Стефаном и поняла, что так больше продолжаться не может. Я знала, что мой уход очень сильно ударит по твоему отцу, поэтому и решила ничего не отсуживать себе и оставить все ему, в том числе и тебя… — Но ему ничего не нужно было… кроме тебя… — сказал еле слышно Кирилл, раскладывая по трем тарелкам еду, приготовленную Арсением. — Даже я… — Что? — то ли она не расслышала, то ли не решилась поверить. Да, действительно. У Кирилла не было детства после ухода матери. Он рос ненужным сорняком на неухоженной грядке. Отец хоть и растил его, но это были только формальности. Любви не было, ничего не было. А Кирилл знал, с чем сравнивать, и это его в душе убивало. Только вот, кое-как он смог перенести два года после разлуки, а затем познакомился с Данилой и другими ребятами. И на отца ему стало пофиг. На его апатию, состояние, когда он приходил с работы и сразу заваливался спать. Но Кирилл был благодарен ему, за то что он хотя бы не спился или что-то в этом роде. Он знал истории со двора о том, как чьи-нибудь родители справляются со стрессом — драками, алкоголем, развратом, наркотиками. У них все было, слава богу, мирно. А потом, спустя лет пять, Станислав вышел из беспамятства и вспомнил про сына. Кирилл принял его, простил. А сейчас он был даже рад, что отец нашел человека, который ему небезразличен. И какая разница, что это рыжий наглый парень на восемь лет младше его? Главное — любовь! — Не важно, это в прошлом, — отмахнулся Кирилл, вспомнив все это. Он посмотрел на мать. — Сейчас все по-другому. И я очень надеюсь, что своим визитом вы ничего не испортите. — Ну что ты такое говоришь. — Садитесь есть, — сказал Кирилл. — А потом мне надо будет отлучиться. Он чувствовал, что присутствие Екатерины его начинает душить. Нужно было отвлечься. Воспоминания разворошены, и это было очень скверно. Он долго закапывал в себе это — боль от того, что кто-то оказался важнее, чем он. — Кстати я не спросила. У Стаса же никого нет? Я увидела, что в квартире не числится больше никто. — А вот это ты у него спросишь, — ответил коротко Кирилл и пошел одеваться. Действительно, как легкомысленно — пытаться влезть в чужую жизнь спустя столько времени. У отца могла быть уже жена, еще дети, и куда бы она всунула Тадеуша? — Ой, а возьми Дешика с собой! — попросила Екатерина, когда увидела обувающегося Кирилла. Как-как? Дешика? Это что, сокращенно и ласково одновременно? У Кирилла были планы: позвонить отцу и сходить к Даниле, чтобы перевести дух и, может быть, отвлечься, поговорить с ним про Ульяну. Прошло несколько дней, а Кирилл, его лучший друг, между прочим, еще не в курсе, что у него с Ульяной что-то есть! — Может, у тебя свидание? — улыбнулась она. — Не угадала. Я к другу. А зачем ему со мной? Ты что, хочешь? — спросил Кирилл у парня. — Хочу, — ответил он. — Ладно, — согласился Кирилл. Когда они вышли из подъезда, он сразу достал телефон и набрал отца. — Привет. Короче, дело есть. — Давай быстро, — ответили на том конце. — Приходи домой сразу сегодня. Нигде не задерживайся. И лучше не тащи с собой Арсена, окей? — Это ещё почему? У меня дела после работы, — возмутился Станислав. — Просто делай, что говорю. Не телефонный разговор. Не знаю, хорошая это новость или нет, — Кирилл заметил, как Тадеуш рядом напрягся и спрятал руки в карманы. — А можно без интриги? — Только лучше сядь, — усмехнулся Кирилл и получил в ответ скептичный хмык отца. — У нас дома Катя. — Чего..? Какая… — но тут же воцарилась тишина, только на заднем фоне гремели станки. — Катя? — Да, пап, — Кирилл осмелился обратиться к нему так. Не «батя», не «отец». Именно в этой ситуации он ощущал родственную связь как никогда. — Она с твоим сыном, а что хочет, послушаешь, когда придешь, лично. Станислав громко вздохнул, как будто предвкушая тяжёлый разговор. — Хорошо, Кирилл. Ты как? Кирилл прикусил губу — плохо. Но как же было приятно чувствовать, что отец понимает его и переживает. — Я погуляю, ладно? Позвони, когда всё утрясется, буду у Данилы. С братом. Кирилл сбросил и спрятал телефон в карман. Тадеуш странно смотрел на него. — Что? — Хотел бы я тоже так с отцом разговаривать. — Как — так? — По-дружески или по-семейному. Кирилл насторожился и встал перед братом, они всё еще были возле дома. — Послушай, сейчас это спрошу я, но будут спрашивать и другие, — он наклонился и заговорил тише. — Ты можешь либо сказать правду, либо придумать другой адекватный ответ. Тадеуш кивнул, что понял. — Что у вас в семье происходит? Стефан тебя, правда, бил? Может, маму тоже? Как они оба с тобой обращаются? Тадеуш насупился и произвольно взялся рукой за предплечье, его глаза забегали. Кириллу почти не приходилось общаться с детьми из неблагополучных семей, но были у него какие-то такие черты. Он был слишком спокойным — как будто за любое непослушание следовало наказание. Возможно, Кириллу казалось, и это была лишь неуверенность в незнакомом месте. — Мама сказала ничего не говорить. — Покажи, — сказал вдруг Кирилл. Он смотрел на место, которое Тадеуш придерживал. Мальчишка не сопротивлялся, когда Кирилл закасал рукав. На руке был желтый синяк, а значит — ему где-то неделя. Таким местом нужно умудриться удариться самому. Кирилл оторопел. Так, значит, дело обстояло. В одну секунду он всё решил. Он взял Тадеуша за шею, заставляя смотреть на себя. — Возможно, тебе тяжело в это поверить… Но здесь тебе никто плохого не желает. Ты можешь во всем положиться на меня или отца. Он тебя заберет, не волнуйся. А потом еще и отсудит. Не переживай, хорошо? Все закончилось. У Тадеуша остекленели глаза, задрожали губы. Кирилл выпрямился и притянул его к себе, приобняв. Малец был ему по грудь. Кириллу было больно думать о том, что он пережил. Даже если отец будет против, он будет уговаривать его столько, сколько потребуется, пока не добьется согласия оставить Тадеуша с ними. А с этой семейкой они еще повоюют.