Третий лишний?

      Договорившись с Джейнами о том, что в субботу они все вместе отправятся на Косую Аллею Мари, Сириус и Патрик проводили их до калитки и вернулись в дом. Патрику уже пора ложиться спать, да и Мари вставать рано. Уложив сына, который еле успел произнести «Спокойной ночи, мамочка, крёстный» и как только закрыл глаза тут же заснул, Мари немного посидела на его кровати, нежно поглаживая сына по руке. Слишком много сегодня он получил эмоций и счастья, маленькое сердечко не в состоянии переварить столько радости за один раз, ему нужно отдохнуть. Ей было страшно отпускать ребёнка, к которому она прикипела всем сердцем и даже не задумывалась о том, что он не родной ей сын, что не она его выносила под своим сердцем, не она его выкормила своей грудью. Зато она видела каждую минуточку, как он рос, развивался, учился жить в обществе. И кроме него и родителей, у Мари не было более родных людей. Мари была разумной женщиной и понимала, что не имеет права отчуждать сына от его родного мира, в котором ей нет места, но ей было безумно страшно. Вдруг он уедет и забудет её. Там же его родные мать, отец, брат и сестра. Задуматься о той новости, что сообщили ей сегодня родители, она решила попозже, а сейчас надо удостовериться, что мальчик там не будет брошен на произвол судьбы. А для этого, необходимо поговорить с Блэком. Она поцеловала мирно спящего и улыбающегося чему-то своему во сне сына, поправила лёгкое одеяло и вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Надеясь, что Блэк ещё не лёг спать, молодая женщина прошла в гостиную, но Сириуса там не было, и постель ещё не была расстелена на диване. Подумав, что он может быть в ванной, Мари пошла на улицу, проверить, закрыта ли калитка. Теперь надо закрывать, ведь во дворе стоит велосипед Патрика, воровства на их улице не было, но хулиганы могли просто испортить подарок бабушки и дедушки своему любимому внуку.       На ступеньках крыльца сидел Сириус, когда он услышал, что открылась дверь он повернулся на звук. — Мари, ты чего не спишь? — спросил он. — А ты чего? — задала она встречный вопрос. — Вот сижу и наслаждаюсь покоем. Впервые за много лет у меня такое умиротворенное состояние, — сказал Сириус. — А я вышла проверить закрыли ли мы калитку, — произнесла Мари и прошла мимо сидящего на крыльце мужчины. Калитка была закрыта на засов, когда она успела это сделать? Пожав плечами, потому что она не помнит, что запирала засов на калитке, она пошла назад, и села рядом с Блэком. — Странно, совершенно не помню, когда я закрывала калитку на засов. Мы её обычно закрываем просто на крючок, чтобы бродячие собаки не забегали во двор, а то роют постоянно ямы в клумбах. — Это Патрик закрыл, он сказал, что теперь надо закрывать, велосипед же стоит во дворе, — сказал Сириус. — Погода отличная, посмотри на небо, сколько звёзд. — Да, август, он всегда звёздный, — Мари подняла голову к небу. — Вон видишь, созвездие Большого пса, его бывает видно только в начале августа. А вон та яркая звезда и есть Сириус, на кончике хвоста, — она показала пальцем на звёзды среди которых находилась звезда чьим именем назван старший сын Блэков.       Сириус пытался увидеть эту звезду, но для него они все были одинаковы и только, какие-то поярче, а другие потускнее. В чём он честно признался Мари. — А я любила в школе астрономию, — сказала она, — мне всегда казалось, что именно там, высоко в небе и есть волшебство, а оно оказалось рядом и не на небе, а на земле. — А я терпеть не мог эти занятия по астрологии, они так у нас называются. — Почему? — Они у нас начинались в два часа ночи. Представь, ляжешь спать, проспишь обязательно, не ляжешь, уснёшь на занятиях. Так что я на них почти и не ходил. — Сириус, расскажи мне о родителях Патрика, — попросила Мари.       Блэк краем глаза заметил, что она зябко поёжилась, хоть и было ещё лето, но ночи уже становились прохладными. Он достал из кармана носовой платок и палочку, произнёс увеличивающее заклинание и укутал её получившимся небольшим одеялом. Мари зажмурила глаза, но вслух ничего не сказала. — А что про них рассказывать? — пожал он плечами и склонил голову на бок, — Обыкновенная семья. Ну, конечно, не совсем обыкновенная, но по нашим меркам ничего необычного в них нет. Единственное, что они считаются родителями мальчика, который освободил Магический мир Британии от узурпатора, и пользуются всеми почестями и привилегиями. — Как же она могла отдать своего ребёнка в приют? Она же оставила его на каменных ступеньках, а было уже морозно, мальчик ведь мог умереть. — Не знаю, Мари, сам не понимаю этого. Она отличная мать, дети у неё всегда ухожены, девочка добрая и прилежная, а сын... Тот избалован отцом. Немного позёр, выпендрёжник, но он ещё ребёнок. Они совсем не похожи с Гарри, прости, я никак не привыкну, что он Патрик, — повинно наклонив голову, произнёс Сириус. — Ничего. Ты же говорил, что они одинаковые как две капли воды? А сейчас говоришь, что они совершенно не похожи. — Я имею ввиду характер, отношение к другим. Патрик добрый и чувствительный, смешливый ребёнок, а тот делает только то, что ему выгодно самому. И, по крайней мере при мне, он ни разу не рассмеялся, так как это делает мой крестник. Заливисто, от души. По моему мнению его гложет зависть к мёртвому брату. Ну, это он думает что мёртвому, — заметив как передёрнула плечами Мари, исправился Сириус. А внешне они очень похожи. — А дедушки с бабушками у них есть? — Да, у Джеймса, так зовут отца детей, живы мать и отец. А у Лили, не знаю, она с ними не общается с тех пор как вышла замуж за Поттера, — добавил Блэк. — Да вот, неподалёку от вас живёт её родная сестра, она простая маггла, то есть не волшебница. Так они вообще с ней не виделись много лет. — Ты хочешь сказать, что рядом с нами живёт родная тётя моего Патрика? — чуть не вскрикнула Мари, и тут же зажала себе рот руками. — По моим сведениям так и есть. Да Лили из-за этого и не отправилась по вашему адресу, она думала, что это письмо сыну её сестры. — Сириус посмотрел на женщину, ожидая её реакции на свои слова о том, что должна была прийти мать мальчика.       Но Мари сделала вид, что не придала этому значение, хотя внутри у неё всё сжалось от одной только мысли о том, что…он не пришёл бы и она никогда его не узнала бы. То что вместо него должна была быть эта женщина, её беспокоило меньше. Мари не безобидный одуванчик, несмотря на свои мелкие габариты, она могла поставить на место зарвавшихся родителей своих воспитанников, так что и с этой женщиной смогла бы справиться, но тогда… Об том Мари и думать себе не позволяла. С тех пор, как погиб её жених, отправившийся на войну в Афганистан, для того чтобы заработать на свадьбу и на небольшой домик или квартиру, Мари ни с кем больше не была. И мужчины у неё не было вообще. В свои тридцать шесть лет, она была девственница. Она осознавала, что по сравнению с этим брутальным красавцем, каким был Сириус, она просто бледная моль, и ей ничего не светит. Но почему бы не помечтать. Мама же тоже не была красавицей, а нашёл же в ней что-то отец, если ради неё и дочери покинул и своих родных, и привычную жизнь. — Ты не знаешь как фамилия сестры…этой женщины? — чтобы отогнать от себя, провоцирующие организм, мысли, спросила Мари. — Фамилию не знаю, в девичестве была Эванс, наверное, а сейчас не знаю. А зовут её — Петуния — поглядывая сверху на, закутавшуюся в трансфигурированный носовой платок, женщину ответил Сириус. — О! — оживилась Мари, — На нашей улице только одна Петуния. Петуния Дурсль. Очень неприятная дама. У неё муж, — тут женщина хихикнула как девчонка, — он размерами с тюленя и такой же неповоротливый, и сын у неё тоже очень…полный мальчик, да ещё и хулиган. А она высокая, худая и злющая на весь белый свет. Потому что не всем нравится её сынок, Дадличек, как она его называет. Он учился в параллельном классе с Патриком, а так как я состояла в родительском комитете школы, то довольно часто приходилось с ними сталкиваться. Учился мальчик плохо, его перетаскивали из класса в класс, только чтобы побыстрее избавиться и от него, и от его родителей, которые замучили жалобами на педагогов, что они замордовали их сы́ночку. Так что я очень неплохо знакома с этой семьёй. — Иногда чрезмерная родительская любовь портит детей, — задумчиво произнёс Сириус. — Не знаю, не согласна. Любовь не может испортить. Я тоже очень люблю Патрика, несмотря на то что я ему не родная мать, но поставь меня перед выбором родители или сын, я выберу его. Хоть и люблю своих родителей, — сказала Мари. — Но мальчик же не избалован так как этот Дадлик. Я однажды застала неприглядную картину, как он в магазине устроил истерику из-за того, что ему что-то не купили, он никого не стесняясь даже замахивался на мать, а та его ласково так уговаривала, что они это купят в следующий раз. Не знаю, чем там дело закончилось, но по всей видимости, он победил. Потому что вышли они из магазина довольные и успокоенные. Мой Патрик никогда сам ничего не попросит, но если я ему что-то пообещала купить, то выполню это обязательно, даже если и накладно будет. — Насчёт этого я тоже хотел с тобой поговорить, — повернулся к ней Сириус, — Мари ,не отказывайся пожалуйста от моей помощи. У меня есть средства, ну на кого мне их ещё тратить как ни на крестника? — Но Патрику пока ничего не надо, вот — велосипед ему подарили, а так у него всё есть. — упрямо сжав губы и прищурив глаза, ответила молодая женщина. — Мари, в субботу мы отправимся покупать Патрику всё что надо для школы, у нас там свои деньги, не такие как у вас. И в мои обязанности, как крёстного входит оплата всего этого. Надеюсь, ты не устроишь сцену по этому поводу? — Сцену? По твоему я скандальная женщина? — поднимаясь со ступенек, возмутилась Мари, её оскорбили слова Блэка. Она считала себя разумным, вменяемым и здравомыслящим человеком. — Не обижайся, пожалуйста, я не хотел тебя обидеть. — сказал Сириус, беря её за руки и заглядывая в глаза. Она была намного ниже его ростом и он, не поднимаясь, а лишь чуть подняв голову, мог дотронуться до её волос. — Ещё не хватало чтобы ты сказал это, для того чтобы обидеть меня, — смущённо пробормотала Мари, она забрала свои руки из его крепких и нежных ладоней, потому что от этого прикосновения что-то произошло с её телом, оно почему-то сжалось и внутри всё затрепетало. — Я же не совсем дура и понимаю, что не смогу всё это оплатить сама. И кстати, ты ещё нам так и не показал письмо. — Точно, я и сам его ещё не раскрывал, — не зная куда деть руки, произнёс так же смущённый молодой мужчина, который тоже долгое время был один. — Хочешь, пойдём сейчас посмотрим? — он поднялся и повернулся к двери. — Нет, сейчас уже поздно, мне вставать рано на работу. Детей некоторые родители приводят до шести утра, им же тоже на работу надо добираться, — складывая аккуратно одеяло, сделанное из носового платка, сказала Мари. - Давай завтра, после ужина. Ты же останешься у нас до субботы? — она опустила глаза и отдала одеяло Сириусу. — А ты хочешь чтобы я остался? — спросил он, забирая у неё одеяло и оно тут же вернуло свой образ и стало носовым платком. — Мне спокойнее, когда Патрик не один дома. Конечно, что бы не говорил отец, я сыну доверяю, но это не значит, что я о нём не беспокоюсь. — Ну значит я останусь у вас до самой школы. И подготовлю его немного, ведь он ничего не знает о нашем мире. А так ему проще адаптироваться будет, —  довольно улыбаясь ,ответил волшебник. — Если, конечно, ты не против. Мари кивнула головой и пошла в дом. — Я не против, но сильно не давай ему издеваться над собой. Всё-таки ты взрослый мужчина, должна быть какая-то субординация. — Как скажешь, — в его голосе послышались радостные нотки. И Мари посчитала, что он так радуется потому, что ему позволили общаться с крестником, которого он не видел почти десять лет.       Да, она была права, ему хотелось провести больше времени с мальчиком, научить его, пусть не всему, но хоть немного тому, что уже умеют и знают его брат и сестра, но не только это радовало молодого волшебника. Ему понравился этот маленький, но очень уютный и тёплый дом. Ему понравилась эта, любящая и доброжелательная семья. Ему очень понравилась эта маленькая, но стойкая женщина. И он был бы не против пообщаться с ней подольше и…поближе. Вот такую семью он бы хотел иметь себе...