Третий лишний?

      Вернувшись домой к встревоженной жене и испуганным внукам, он обнял их всех и взяв на руки внучку, а внука за руку, пошёл с ними в свой рабочий кабинет. Жена, поняв что произошло непоправимое, прижав к глазам платок, направилась вслед за ними. Они подошли к Родовому древу, которое висело на стене в кабинете Лорда Поттера. На самой верхушке этого дерева было два пустых круга, которые постепенно зарастали колючими сухими побегами. Раньше там были имена родителей этих детей. — Ну вот и всё, Дора. У нас нет больше сына, — тяжело вздохнул Лорд Поттер. — Папа и мама, они умерли? — испуганно спросила Элиза. А Генри заплакал и уткнулся лицом в бабушкину юбку. — Нет, милая, они живы, но они умерли для нас. Пойдёмте, я вам всё расскажу.       Они вышли из кабинета, бабушка взяла на руки Генри, он всё ещё плакал, да и Элиза уткнувшись в плечо дедушки, вздрагивала всем телом. Нелегко было начать этот рассказ, но нельзя скрыть ни единого слова, и дети, и жена должны понять, что другого выхода у него не было. Посадив внучку рядом с собой и обняв её за хрупкие плечи, он начал с того, как пришёл в дом в Годриковой впадине и, как они с Сириусом Блэком отправились туда, где живёт старший внук. Этот момент и жена, и дети слушали внимательно и с удовольствием, дедушка не поскупился на краски описывая и самого мальчика, и его маму, и дедушку с бабушкой, а жене сказал, кто эти люди. Она их тоже знала. Рассказал про ворона и то, что Патрик назвал его Карлом. Тут все заулыбались и тягучая атмосфера немного рассеялась. — Дедушка, а он придёт к нам в гости? — спросила Элиза, вытирая рукой мокрые щёчки. — Да, завтра они с крёстным придут к нам домой. А вы хотите чтобы он… чтобы ваш брат жил с нами? — спросил внуков дедушка.       Дети переглянулись, Генрих неопределённо пожал плечами, а Элиза, зло посмотрев на брата, сказала: — Конечно хотели бы, он ведь наш брат. — Навряд ли он захочет жить с нами, — отвернувшись от взгляда сестры, произнёс Генри. — Почему ты так думаешь? — спросила бабушка. — Он там один и его все любят одного, а здесь он всё равно будет…чужим. — помедлив, ответил мальчик, — Я бы не захотел уходить от тех кто меня любит. — Но мы его тоже будем любить! — воскликнула его сестра. — Ха! Когда это ещё будет. Ты же не знаешь какой он? Может он не… очень хороший? — возразил сестре Генри. — Я думаю, что не хуже твоего Рона, — прищурив глаза, раздражённо произнесла Элиза. — Я знаю, что Рон тупой и завистливый, и я общаюсь с ним только потому, что… — Чтобы похвастаться перед ним новыми игрушками, которые тебе покупает…покупал отец. — перебила его сестра, — Я же видела, как ты радовался, когда он завистливо смотрел на твои игрушки. — А чего здесь такого, что я не могу похвалиться игрушками? — недовольно пробурчал Генри. — Хвастаться тем что у тебя есть, а другому недоступно, нехорошо, внук. — сурово нахмурив брови, сказал дедушка. Ему не очень понравился этот разговор. Всё-таки мало времени они проводили с внуками, чтобы привить им моральные нормы и принципы. — Вот послушайте к чему привело хвастовство вашего отца.       Сначала дедушка рассказал им легенду-историю про дары Смерти, и про то, как один из даров оказался в их семье. А потом плавно перешёл к рассказу всего, что произошло в ту роковую ночь и сегодня в доме в Годриковой впадине. — Таким образом, реликвия и ценный артефакт ушёл из нашей семьи. — завершил он свой рассказ про мантию-невидимку, и это была только половина рассказа. За основное Лорд не знал как взяться, как рассказывать, что он специально подставил сына под откат от магии, заставляя его нарушить непреложный обет? Он не был уверен в своих силах, что сможет сам наказать сына. — Совсем ушёл? — испуганно спросила жена, — Карл, это же… Мы же будем прокляты предками! Неужели нельзя что-то сделать, чтобы вернуть мантию? — Не знаю, Дора. Понимаешь, Джеймс сам, добровольно, передал эту вещь другому наследнику Певерелла. — Какому другому? Разве Дамблдор наследник Игнатуса? — не понимая о чём говорит муж, растерянно спросила жена, которая всегда и во всём доверяла мужу и редко, когда перечила…вслух, молча делая то, что считала необходимым. И была всегда права. Зачем показывать главе семейства, что ты мудрее его. Пусть думает, что он всё решает сам. Тогда в семье будет покой и лад. Этому же она учила и свою молодую невестку и, научила на свою голову, что та беспрекословно слушалась мужа, а тот, в пику отцу, за то что он не позволил ему идти в мракоборцы, слушал только своего кумира — директора Дамблдора. — Его мать — Кендра, из Рода младшего сына Хердвина Поттер и Иоланны Певерелл, Брайна. Он уехал в Новый свет, как тогда называли Америку, и жил там всё время. А Кендра приехала в Англию ещё в девятнадцатом веке. Прадед рассказывал, что она приходила к ним и сказала, что они из одного корня. Но она не претендовала на мантию, просила предоставить ей место жительства. Дед выделил ей участок в Годриковой впадине, и помог построить дом и заложить родовой камень. — Но я слышала, что мать Дамблдора полукровка? — недоверчиво спросила жена. — Это не исключает вероятности того, что тот родитель, который волшебник был из рода Певерелл. Она по всей вероятности, рассказала сыну о своём происхождении, а у того ещё в молодости зашкаливали амбиции, про это мне уже дед Флимонт рассказывал. Дамблдор ещё с молодости замыслил найти все дары Смерти, он считает себя достойным наследником Певереллов. Так что, моя милая, я не знаю как нам вернуть мантию в семью. — Что же сын наделал? Ты же ему объяснял, что это не просто игрушка? Карл, что нам теперь делать? — Не знаю! За утрату этого артефакта, Джеймс уже понёс наказание, он стал сквибом. — сказал Лорд Поттер, и в комнате наступила тишина. Хотя и до этого дети сидели как мышки, а сейчас не слышно было даже их дыхания. — Как это произошло? — выдохнув, спросила Леди Поттер. — Мне необходимо было узнать правду, где мантия. Я пришёл к дом, там сидел Дамблдор и начал врать, что у него нет её, что Джеймс отдал её другу за день до того происшествия. Питеру Петтигрю. А ты же знаешь, что Питер исчез в то же время. Но что-то мне не понравилось в том, как это подтвердил мне потом и Джеймс. Я понял, что он под заклятием подчинения, ничем не гнушается старик, считает что ему всё дозволённо. И я приказал Джеймсу говорить правду,…он сказал, что отдал мантию Дамблдору, в тот день в счёт оплаты за то, что он избавит их от… От ребёнка-сквиба. Но, видимо, Джеймс был под непреложным обетом и…получил откат. Сейчас он в больнице, но… думаю, что шансов у него нет. — А Дамблдор? — вытирая слёзы спросила жена. — А что Дамблдор? Смылся! Но не надолго. У меня есть теперь на него отличный компромат. Думаю недолго ему пудрить молодёжи мозги осталось. — А что с мамой? — тихо спросила Элиза. — С мамой пока ничего, но они уже не Поттеры. Иначе я не мог поступить. На них уже сейчас клеймо предателей крови, и как я не замечал? Они лишены всяких прав на вас, — ответил внучке дедушка, — и жить в том доме они уже не смогут. — А где же они теперь будут жить? — И где будем жить мы? — поинтересовался её брат. — Вы будете жить в этом доме. С нами, до совершеннолетия. А там как захотите. А где будут жить они? Не знаю. У них есть друзья, они им помогут. Дора, ты не должна им помогать, ты поняла? — Конечно поняла, — ответила плачущая женщина. Она только что потеряла своего обожаемого и единственного сына. — И ещё, Дора, сходи завтра с ребятами к детскому целителю. Пусть посмотрит их глазки. Что-то мне подсказывает, что и здесь всё не просто. До десяти лет они хорошо видели, а сейчас не различают букв в книге. — Мы хорошо видим, — сказала Элиза. — это папа велел, чтобы мы носили очки. Сказал, что они входят в комплект наследника. От ментальных атак. — Ну-ка дай мне твои очки, — известный артефактор, который сам лично готовит по заказу комплекты наследника для юных магов, никогда не включал в них очки. Зачем? Это же неудобно! Он внимательно рассмотрел их и засмеялся. — О, Мерлин, кого я вырастил! Дора, смотри в окулярах простое стекло. Абсолютно простое! Не понимаю, зачем надо было надевать на детей это уродство?! — Отец хотел, чтобы Генри был сильнее похож на него, и велел ему носить очки, но тот отказался и сказал, что не наденет их, пока я тоже не надену. — Сказала Элиза. — Я нечаянно подслушала, как он говорил маме, что это директор велел надеть очки на Генри. Только зачем я так и не поняла. — Зато я поняла, — сказала бабушка, снимая с внука очки. — Ты говоришь, что они с братом очень похожи. — Да, одно лицо, особенно сейчас, когда ты сняла с Генри очки. Только у Генри глаза — тёмные, а у Гарри — зелёные, как у матери. — И волосы у Генри длиннее и светлее, — добавила Элиза. — Ну вот тебе и ответ! — довольно улыбаясь сказала Леди Поттер. — Какой ответ? — не понял её муж. — Дамблдор знал, что мальчик жив, и что он не сквиб. Поэтому должен будет получить письмо из школы. Ему надо было, чтобы никто не признал в нём нашего внука. На что в первую очередь обращают внимание? — Лорд пожал плечами. — На аксессуары, если они есть и на волосы. — Но это же глупо, да любой кто увидит их рядом, заметит сходство. — Но не сразу, а потом он бы наложил на Гарри чары гламура и никто вообще не смог бы запомнить его черты лица. Ты же сам сказал, что этот… мерзавец считает, что ему всё дозволённо. — Погоди, а как он может знать, что Гарри жив и волшебник? — В школе есть книга душ, такая же как у тебя. В ней отмечены все дети-волшебники, даже магглорождённые. Мы, в попечительском совете, её изредка просматриваем, но в этом году он нам её не дал. Да мы и не спрашивали. Так что я думаю, что я права! — Ты у меня вообще умница, — Лорд подошёл к жене и поцеловал её в щёку. — А теперь, наверное пора ужинать и спать. Завтра к нам придёт дорогой гость. Давайте встретим его прилично. Генри? — Да ладно, чего сразу Генри? Пусть приходит. Но спать в одной комнате я с ним не буду, — он капризно надул губы. — И не надо. Он сказал, что ночевать будет дома. Нам необходимо провести несколько обрядов, чтобы принять его обратно в наш Род…