Обманы Локи

Из-за сильного волнения Тор совершенно не мог уснуть. Локи настоял на том, чтобы сегодняшнюю ночь они провели порознь, потому что обоим было необходимо всё обдумать в одиночестве и не смущать друг друга. Тор, конечно, сопротивлялся, но теперь, устав ворочаться с боку на бок и глядя в потолок, понимал: мысль была самая что ни на есть здравая. К тому же он сомневался, что Локи прекрасно спал — скорее всего, мучился от бессонницы точно так же. Свадьба… О свадебных традициях Альвхейма ему было известно очень мало, да и он даже не потрудился поинтересоваться у Локи, который явно успел изучить данную тему, о том, что будет происходить. Без лишних свидетелей — это хорошо. Таинство, доступное только им двоим. А конкретнее? Они могли устроить после празднование в Асгарде, но сомневался в необходимости. По местным традициям в тронном зале было необходимо собрать самых значимых жителей, а им пришлось бы выйти к трону и встать на ступеньки, чтобы обменяться клятвами и сесть вместе со всеми за праздничный стол. После ожидала не самая приятная часть — молодожёнов было принято провожать до самого ложа, где новоявленный муж расстёгивал платье жены, и лишь после гости удалялись, оставляя их наедине. Тор слышал, в некоторых семьях было принято обнажать деву донага, поставив её спиной к гостям, затем набрасывать на плечи тонкую простынь и снимать платье полностью. Он никогда не задумывался о тактичности данной традиции, но сейчас чётко понимал: ничего подобного он не позволит сделать с Локи, пусть тот и не являлся невестой. Хватит с него Бальдра и показной неприятной истории. Локи ни за что на свете не станет использовать в корыстных целях всё, что связано с постелью и любовью — для него эта тема являлась болезненной и слишком личной. Впрочем, Тор всё же сомневался, что, не будь у Локи этой травмы, им удалось бы построить такие же прекрасные крепкие отношения. Среди ночи он поднялся и вышел в коридор, освещённый пляшущим светом огней. Два стражника никак не отреагировали на его бессонницу, и Тор в простом облачении без царских доспехов двинулся дальше. Некстати вспомнилось, как Локи бахвалился своим умением избавлять от бессонницы получше всяких целителей, но сейчас Тор предпочёл справиться без него. Навестив целительницу, которая несла ночное дежурство, он выпил предложенную настойку и ни словом не обмолвился о причине бессонной ночи. Сказал лишь о том, что просто переволновался. Этого хватило. А на обратном пути встретил маму. Она стояла возле своих покоев и глядела в прекрасное звёздное небо. Не ожидая наткнуться на неё среди ночи, Тор запнулся о собственную ногу и едва не упал, чудом сохранив равновесие. Мама, полностью пронаблюдав его грациозный танец, вскинула бровь и широко улыбнулась. — Не одной мне не спится. — Похоже на то, — кивнул Тор и, подойдя к ней, крепко обнял. — Тебя что-то тревожит? — Не меня, а тебя, — она заботливо приложила прохладную ладонь ему ко лбу. — Ты вернулся из Йотунхейма в смятении, как и Локи. Но вы оба мне ничего не говорите. Что случилось? Тор вдруг осознал, что не сообщил ей о решении сделать Локи своим супругом. Вернее, он вообще никому о нём не сообщил, потому как слишком проникся мыслью, что присутствовать будут только они вдвоём. Но мама есть мама. Стало стыдно, и Тор потупил взгляд. — Что-то важное, верно? — голос матери оставался мягким. — Важное, но хорошее. — Так что же? Конечно, при данном разговоре должен присутствовать и Локи, но Тор не осмелился будить его (или просто тормошить, отвлекая от возможности побыть в одиночестве), поэтому решил сказать всё как есть. Глубоко вдохнув и подняв взгляд, он выпалил: — Завтра мы с Локи отправляемся в Альвхейм, чтобы заключить брак. И замер, ожидая совершенно разной реакции. Но мама продолжала смотреть на него без намёка на возмущение, к которому он был готов. — Решили обойтись без свидетелей? — только и спросила она. — Там не принято… Прости. Решение было поспешным, потому что в Йотунхейме кое-что случилось. С этим мы разберёмся, — заверил Тор, взяв её за руки. — Но стать супругами необходимо завтра. Поговорили мы только вечером, поэтому никому не сообщали. Так надо, — и ещё раз повторил: — Прости. Вздохнув, мама почему-то с обвинением покачала головой, а затем одобрительно кивнула. — Давно пора. Наследниками обзавелись, а вступить в брак так и не решились. Тор удивлённо захлопал глазами. — Мы об этом даже не думали, — признался он. — Про Альвхейм у меня и мыслей не возникало, а в Асгарде церемонию приняли бы волной недовольства, да ещё похлеще, чем когда мы просто объявили себя парой. — Ты — царь, — спустя мгновение напомнила мама, — и твои решения должны уважать, потому что они твои. Да, возможно, ты прав. Реши вы вступить в брак раньше, вас бы заклевали. Смотря в светившиеся теплотой глаза, Тор уточнил: — Ты не сердишься? — На что? Вы двое так давно стали единым целым, что брак теперь всего лишь формальность. Помню, мы с Одином были едва знакомы перед тем, как стать супругами, а узнавали друг друга ближе уже после. Даже первая брачная ночь получилась… сухой. Думаю, она у вас получится более страстной. — Ну… — Тор неожиданно настолько сильно смутился, что был готов сбежать как мальчишка. — Мам, прекрати! — не выдержав, он закрыл лицо ладонями под звонкий смех матери. Когда их снова обступила тишина, Тор услышал: — Любовь — это прекрасно. Не стесняйся её. За много лет я убедилась, что слова о любви к Локи, сказанные тобой после второго его изгнания, не просто слова, а глубокое настоящее чувство. И я рада взаимности, — мама неожиданно шутливо пихнула его в бок. — Поэтому я прекрасно понимаю, что и страсть за столько лет вы не утратили. — Ну мам! — взмолился Тор, чувствуя, как сильно горят щёки. — Спокойной ночи. Сказав это, он круто развернулся на пятках и как можно быстрее зашагал по коридору к своим покоям. — Спокойной ночи! — крикнула вслед мать. Тор, наверное, впервые в жизни оказался в такой неловкой ситуации.

***

Утром его разбудил Нарви, ворвавшийся в покои Тора подобно маленькому вихрю и тут же принявшийся трясти его за плечо. Спросонья он абсолютно ничего не понимал, а от резкого пробуждения был готов призвать Мьёльнир, чтобы начать крушить невидимых врагов. Подскочив в постели, Тор скомкал одеяло и попытался сосредоточиться на расплывающимся лице Нарви. Тот что-то говорил, но потребовалось время, чтобы прийти в себя. Выставив ладонь перед его носом, Тор попросил: — Подожди. Нарви тут же умолк. Воспользовавшись тишиной, Тор потёр слипающиеся глаза, затем виски, а потом и уши — до тех пор, пока из них не ушёл звон. — Что ты сказал? — переспросил он, когда осознал, что теперь уже был в состоянии начать разговор. Широко улыбнувшись, Нарви выпалил: — Поздравляю! — С чем? — Как с чем? — моргнул он. — С законным браком! Надо же, как просто с утра забыть такие важные вещи. С трудом удержавшись, чтобы глупо не рассмеяться, Тор уточнил: — Локи рассказал? — Бабушка, — помотал головой Нарви и, снова улыбнувшись, крепко его обнял и чмокнул в щёку. — Это потрясающе! Ну, не буду мешать. Альвы говорят, такой важный день должен быть посвящён только вам двоим. Я, кстати, обо всём договорился. — Обо всём? — лицо Тора вытянулось от удивления. И когда только успел? — Да, — кивнул Нарви. — Вас будут ждать в Альвхейме. И, хитро улыбаясь, выскользнул в коридор, нарочито тихо прикрыв за собой двери. Тору только оставалось продолжать удивляться: обычно тихий и сдержанный Нарви вёл себя так, будто этот день был и для него одним из самых счастливых. Задумавшись о том, что близкое окружение всё-таки искренне за них радовалось, Тор глупо улыбался несколько минут и лениво встал с постели. Одевшись в своё обычное облачение, Тор выбрал несколько ярких деталей — алый плащ (отличавшийся от того, что носил постоянно), который надевал только по особенным случаям, и тонкую броню, призванную украшать, а не защищать. Вряд ли сегодня ему от кого-то придётся защищаться, а вот с прочной бронёй слишком много возни, когда дело доходит до разоблачения. Служанка помогла с застёжками на спине, а Тор усилием заставлял себя стоять спокойно, но воображение упорно подкидывало красочные картины того, как сегодня ночью заниматься этими застёжками будут ловкие тонкие пальцы Локи. Он всё же хихикнул, но тут же поднёс кулак ко рту и сделал вид, что кашлял. Служанка замерла на мгновение, вскинув непонимающий взгляд, но предпочла промолчать, за что Тор остался ей благодарен. Когда с приготовлениями было покончено, Тор отдал приказ застелить постель свежими простынями, а сам отправился завтракать. По дороге ему казалось, что абсолютно все на него пялились — именно пялились, а это было вдвойне неприятно. Однако стоило только посмотреть на стражника или служанку, как Тор обнаруживал, что никто даже не поднимал взгляд. Всего лишь обман разыгравшейся фантазии. Кое-как успокоившись и дойдя до пиршественного зала, Тор шагнул через порог и обнаружил там Локи. Тот сидел с самого края стола в одиночестве, однако блюд перед ним было слишком много, чтобы съесть без помощи. Ждал его? Ну надо же… Зелёный плащ, который Локи тоже надевал по особенно важным случаям, струился до самого пола, и Тору до ужаса захотелось подойти и поправить его, расправив складки. Однако решив, что это будет лишним, он сосредоточил внимание на тёмных волосах, отброшенных за спину, и бледной шее, которая так притягивала взгляд. Тор размеренным шагом добрался до стола и сел напротив. Несмотря ни на что вместе они оказывались за столом очень редко. Вместе — то есть совсем вместе. Вдвоём. Локи сосредоточенно ковырялся вилкой в тарелке, перемешивая салат из свежих овощей. Только когда Тор перестал ёрзать и замер в ожидании, он поднял глаза. Скрип вилки прекратился. Так и сидели, смотря друг на друга до тех пор, пока оба не расплылись в улыбках. — Доброе утро, — первым прошептал Тор, не переставая ласкать взглядом любимое лицо. — Доброе, — подтвердил Локи и, похоже, был действительно доволен сегодняшним предстоящим днём. С воодушевлением взявшись за столовые приборы, Тор приступил к еде. — Нарви уже поздравил тебя? — И разбудил, — хмыкнул Локи, склонив голову вбок. — Кто бы мог подумать, что он стал просыпаться ещё раньше. Откуда он вообще узнал? — От моей мамы, — задумчиво произнёс Тор. — Ночью я не мог уснуть, поэтому попросил у целительницы снотворную настойку, а на обратном пути встретил её. Пришлось рассказать. Хотя следовало рассказать сразу… — Вот как, — прищурился Локи. — Знаешь, у меня такое ощущение, что к нашему вечернему возвращению весь Асгард будет в курсе. — У меня тоже, — кивнул Тор, жуя неожиданно вкусный лист свежего зелёного салата. — Главное, чтобы не успели устроить пир за время нашего отсутствия. Локи вдруг напрягся и гордо выпрямил спину. — Никаких асгардских пошлых традиций, Тор. — Что? — Я про проводы, — он запнулся, — на ложе. И раздевать себя перед сотней любопытных глаз я тоже не позволю, — заявил Локи, указав на него вилкой. Смотрел он до того колко, что становилось жутко. — Ни за что и никогда, Локи, — заботливо сказал он. — Ты только мой. А если кто вздумает напомнить о том, что «в Асгарде так принято!», я лично выставлю его из дворца. Улыбка, окрасившая тонкие губы, была такой победоносной, будто Локи только и ждал таких слов. Неужели ему нравилось, когда Тор заявлял на него права и полностью присваивал себе? Раньше бы Локи яростно начал отрицать это. Однако с того момента утекло столько воды… если бы ему не нравилось, он бы непременно сообщил — Локи не из тех, кто станет умалчивать об особо неприятных вещах. — Хорошо, — кивнул он. — Нарви сообщил тебе, что нас уже ждут в Альвхейме? — Да, — рассмеялся Тор. — Избавил от необходимости ждать в очереди, если она вдруг там есть. Локи опустил взгляд — он никогда не признавался вслух, но Тор знал, насколько сильно он любил Нарви и гордился им. А ведь когда-то Локи днями избегал встреч с ним, особенно сразу после рождения. Тогда ему казалось, что Нарви — величайший провал в жизни. Тор много раз слышал слова сожаления, которые Локи не удавалось удержать, но ругаться на этой почве они никогда не собирались — стоило бы только начать, и хрупкое равновесие тотчас бы разрушилось. В первые месяцы жизни Магни и Нарви Локи не находил себе места. Когда кожа Нарви стала обычного оттенка, он понемногу стал успокаиваться, и Тор всё же рискнул сказать: — Не переживай ты так. Разве я хоть раз упрекнул тебя в том, что Нарви чуть-чуть отличается от нас всех? Покусав губу, Локи сипло ответил: — Нет. — Не кори себя. Всё хорошо. Я прекрасно знал, на что шёл, когда хотел, чтобы наследники были нашими общими. Поэтому будь он даже полностью синим и с самыми яркими алыми глазами среди йотунов, я бы не стал его стыдиться. Наоборот — мне было бы стыдно, если бы в нём не было твоей крови. В тот момент Локи выглядел настолько уязвлённым, что Тор встал из-за стола, подошёл к нему и, нагнувшись, поспешил обнять. Поцеловав в висок, он уткнулся носом в приятно пахнущие волосы и проводил взглядом мелькнувшую около дверей служанку — та, округлив глаза, поспешно попятилась и выскользнула обратно в коридор. Несмотря на то, что окружающим порой приходилось становиться свидетелями их чувств, многие до сих пор слишком смущались. Однако это не задевало так, как задевала открытая неприязнь. Улыбнувшись, Тор слегка качнулся из стороны в сторону. — Зачем ты меня баюкаешь, когда я пытаюсь позавтракать? — пробормотал Локи, упорно не выпуская вилку из рук. — Не знаю. Хочется. Потанцуем? — неожиданно предложил Тор и, выхватив вилку, потянул его на ноги. — Что? — вскинул брови Локи, но позволил удивлению овладеть собой, и поднялся следом. — Что ты несёшь, Тор? Млея от колючего взгляда, он обхватил его за талию, прижал к себе так плотно, чтобы ощущать движения тела во время дыхания, и, проведя пальцами свободной руки по знакомой морщинке между бровями, спустился к губам. — Сегодня ты особенно красивый. — Тор, — взгляд Локи стал скептическим. — Вроде бы салат мы ели вместе, но разум помутился только у тебя. — Я тебе комплимент сделал, а ты пытаешься меня обидеть, — с притворным сожалением сообщил Тор. Вздохнув, Локи всё же ответил: — Спасибо. Ты сегодня тоже… ничего такой, — и позволил Тору вести, покачиваясь с ним в такт несуществующей музыке.

***

Как и ожидалось, Тор прервал раздумья Локи, явившись на завтрак чуть позже обычного. Сам Локи провёл прошедшую ночь в полудрёме, часто просыпаясь и косясь на окно, за которым всё ещё оставалось темно. Перед последним пробуждением он всё же уснул крепче прежнего и до сих пор не мог понять, была ли встреча с вёльвой реальной или это оказался просто сон. Размытая картинка склоняла к тому, что вёльва ему приснилась и никакой встречи не было. К этой же мысли склонял и витиеватый разговор, в котором Локи не открыл для себя ничего важного. Он помнил её, стоявшую, как и всегда, в тени возле огромного валуна, вот только взгляд был не таким цепким, как раньше, а спокойным… Почти добрым. По привычке Локи посмотрел на свои руки — прозрачные. Всегда было страшно, если в один прекрасный момент он поймёт, что мёртв и оказался в Хельхейме по-настоящему. Но сейчас судьба держала его вместе с живыми и готовила к самому головокружительному событию. — Брак, значит, — прошелестел тихий голос вёльвы. Оторвавшись от созерцания собственных ладоней, Локи вскинул голову. Та вышла вперёд, прижавшись к валуну спиной. Выглядела она ещё более худой, чем обычно, однако волнению здесь не было места — на границе жизни и смерти перемены невозможны, а значит, и умереть вёльва полностью не может. По крайней мере до тех пор, пока сама не явится к Хель с такой просьбой. — Конечно же, ты всё знаешь, — кивнул Локи. — О, я узнала только недавно — подобное в видениях мне не являлось. Безумное решение для тебя, — вёльва склонила голову, и белые волосы рассыпались по костлявому плечу. — Безумное? — он вздёрнул бровь. — Безумием было ответить Тору взаимностью — никогда не думал, что такое произойдёт. А брак… Брак — это лишь скромные последствия. Вёльва расхохоталась так громко, что заложило уши. Смех её был крайне неприятен, и Локи предпочёл бы, чтобы она и дальше только шептала, пусть голос вызывал волну мурашек от неприязни. — Глупый! — воскликнула она. — Ты всерьёз считаешь это только игрой? Всерьёз думаешь, что альвийская нить сердца, оказавшаяся на ваших запястьях, станет просто красивым украшением? Про эту нить вскользь упоминалось в книге. Локи знал, что она неотъемлемая часть альвийских свадеб, но не считал, что её появление что-то сильно изменит. — Она обнажит ваши чувства друг перед другом, — продолжала вёльва со злым наслаждением. — Каково будет узнать, что сын Одина, например, любит тебя вовсе не так сильно, как ты считал? — Значит, будет над чем работать, — криво усмехнулся Локи, однако он действительно не задумывался над тем, каково будет обличить их любовь в какую-то магическую нить. — Альвийский брак считается действительным до того момента, пока чувства не угаснут совсем. Тогда нить порвётся, а вы двое, будучи вовсе не альвами, которые не считают нужным продолжать отношения без любви, станете страдать. Вы слишком важные фигуры для всего Асгарда и остальных восьми миров. Ваши отношения… — Остановили Рагнарёк, — перебил её Локи, — помню. Хочешь поселить во мне сомнения? Вёльва отрицательно покачала головой. — Хочу, чтобы ты ещё раз подумал над тем, что делаешь. — Уже подумал, — легко отозвался он. — Это всё? Никаких пророчеств? — Ты сам знаешь своё пророчество, — туманно отозвалась та. Судьба — понятие переменчивое. Она кардинально изменилась однажды, то же может повториться вновь. Но Локи, с каким бы подозрением ни относился к Тору несколько столетий назад, сейчас оставался полностью в нём уверен. Не будь этой уверенности, он бы не предложил пойти на такую меру, даже если бы на кону стояла судьба всех девяти миров. Впрочем, всё могло бы быть… А потом он проснулся и долго, с ленцой, прокручивал в голове совершенно пустой разговор, призванный ещё раз обратиться к своим чувствам и уточнить одну маленькую деталь: готов ли он был обнажить душу перед тем, кого любит?