Треугольник

Холодок медленно пробежался по телу каждого, а сердце упало вниз. Что может быть страшнее, чем угроза жизни лучшему другу? Волосы на голове зашевелись, и в один момент из холода бросило в жар, а после – снова в лед. И так продолжалось несколько секунд, но молодым людям показалось, что вечность. Тогда каждый из них понял, что значит выражение «Вся жизнь перед глазами пронеслась». И ведь действительно: вся, начиная несанкционированным поцелуем в недостроенном дома и заканчивая вчерашним прощанием Рыбкиной. Двое с ужасом осознали, что в памяти сохраняются даже самые маленькие и незначительные их совместные моменты. Гриша отвлекается от телефона, когда Алёна в очередной раз зовёт его завтракать. Что-что, а показывать своей жене, что дела хуже некуда, он точно не собирался. А если бы ещё и Рыбкина ни о чем не догадалась, совсем было бы хорошо. Но Алису обмануть гораздо сложнее, чем Смирнову… Рыбкина чувствует как холодеют пальцы рук, и немеют ноги. Чувствует себя живым трупом. Можно подумать в первый раз… Сколько раз она уже и сама бывала на волосок от смерти, а вот волнения за чужую жизнь в её судьбе было мало. За Гришу, да и то два раза, не считая этот. Пока тело немеет, девушка осторожно присаживается на диван, чтобы не упасть и начинает лихорадочно соображать, что делать и как всё исправить. В критических ситуациях мозг всегда выдавал верные решения, но… видимо в этот раз система дала сбой. Потому что Алиса просто не представляла, что делать и как теперь выкручиваться. В комнату зашел Артур и спросил, почему его девушка тут так долго возится, ведь он ждёт её на кухне вместе с завтраком. Рыбкина умело прячет истинное лицо под одной из тысячи своих масок, и они идут завтракать. Только в голове капитана пульсирует одна мысль: как не выдать себя? В отдел оба сотрудника отдела Барвиха-Северное приезжают вовремя, что удивительно. Даже слишком вовремя. Наверно, поэтому Гриша находит Рыбкину в кабинете оперов в полном одиночестве. Та что-то искала в карманах своей куртки и не сразу заметила присутствие человека. Оба не сразу поняли, что в наглую смотрят друг на друга около минуты, не сказав ни слова. Дело пахнет жареным. — Доброе утро, Рыбкина, — сказал Измайлов, присаживаясь на стол девушки. — Что-то у тебя видок потрепанный… Ночка бурная была? — спросил Измайлов, умело пряча своё настроение под колкими шутками. — А я смотрю, Григорий Александрович, вы тоже ночью не крестиком вышивали со своей женой, — злобно скалясь, ответила Рыбкина. — А если серьёзно, Рыбкина? — уже менее весело спросил майор. — Прислали утром письмо с угрозами… — отвечает девушка, тихо выдыхая. И всё-таки прекрасная актриса умерла в ней. — Я так понимаю, тебе тоже? — загадочно спросила Рыбкина. — Да, — кротко отвечает парень. — И что делать будем? — А вот это действительно проблема… — актёрски отвечает Алиса и задумчиво смотрит в стену, немного раскачиваясь. — По-хорошему нам бы отсидеться где-то… Только вот где? Они ведь нас из-под земли достанут. — начал рассуждать Измайлов. — Да и из страны уже просто так не уедешь, даже из города… Что же делать… Что же делать? — Не мельтеши, — нахмурившись, попросила Алиса, продолжая сосредоточенно смотреть в стену. Кажется в белокурой головке начала рождаться идея, как и рыбку съесть и на хер сесть. Впрочем, спрятаться можно было в родительском доме Алисы, в нескольких сотнях километров от Москвы, в старой и почти брошенной деревне посреди леса. И этот вопрос капитан уже давно решила; точнее решила как «рыбку съесть», а вот как на хер сесть – пока не понятно. Особенно удалённо от Москвы… В голове, конечно, пару раз мелькает одна безумная идея, настолько безумная, что даже Рыбкиной становиться от себя страшно. В какой-то момент приходит осознание, что это – единственный шанс; не самый хороший и очень рискованный, но, какой-никакой, а выход из ситуации. Только вот была одна проблема… Алиса точно знала, что Гриша ничего об этой «идее» знать не должен, впрочем, как и остальные. Дабы избежать гнева Измайлова и слива информации. — Алиса! — крикнул Гриша, выводя девушку из раздумий. — Зависла что ли? — уже чуть тише спросил Измайлов. — Что делать-то будем? У кого прятаться? — задавал вопросы начальник. — Я как раз над этим думала! — огрызнулась девушка. — Надо Володьке рассказать. — Я ему написал уже всё, скоро будет, — отвечает Измайлов. — Как же я надеюсь, что твоя светлая головушка что-нибудь придумала по поводу того, где нам проводить вечера. — Ну есть у меня одно местечко на примете… – загадочно протянула она, испытывая терпение парня. – Короче, у меня в одной старой и полузаброшенной деревне остался дом от бабушки, и мы там вполне сможем скрываться, — говорит Рыбкина, смотря Измайлову в глаза. — Ты даже не представляешь, как я рад это слышать! — говорит Измайлов и целует коллегу в щеку, но, в лучших традициях этой пары, Рыбкина уже ожидаемо вовремя повернулась «не туда». Поцелуй хоть и был не долгим, но таким нужным. Это двое уже успели соскучиться друг по другу за все время неурядиц и неудач. Хотелось настоящего, чёрного и присущего только им тепла. Ну и все было бы слишком просто и сказочно, если бы в этот момент в кабинет без стука не зашёл Владимир Сергеевич. Яковлев становился свидетелем различных сцен, но такое в его жизни впервые; хотя и весьма ожидаемое. По слухам, у Рыбкиной, вроде как, есть парень, а у Измайлова – жена; не по слухам, а очень даже по факту. В то, что эти двое могут быть любовниками, почему-то не верил никто, хотя между ними всегда искры летали. Теперь начальнику стало понятно, что это за искры. Нельзя не отметить, что союз ведьмы и демона может пагубно сказаться на психологическом здоровье Владимира Сергеевича Яковлева, но именно об этом полковник решил подумать в другой раз. А сейчас он имел удовольствие вылить ведро воды на двух ебущихся котов, и посмотреть, как те разбегутся. Яковлев негромко кашляет, чтобы привлечь внимание на себя, и это у него получается. Потому что Измайлов, с весьма странной физиономией, смотрит на лучшего друга. Рыбкина же без зазрения совести смотрит полковнику прямо в глазах и никакой вины на своих плечах не чувствует. Ну или слишком хорошо её скрывает. — Ну что, посланники Ада, доигрались? Допрыгались? Довертелись? Докрутились? — раздражённо задавал риторические вопросы Яковлев. — Ты решил глаголы повспоминать, Володь, — успокаивает друга Измайлов. — Просто, я так и знал, что все этим кончится! — причитал начальник. — Владимир Сергеевич, ну они же не за вами охотятся! Что вам-то переживать? — вставляет свои пять копеек Рыбкина. — Вот убьют вас, а работать кто будет? — спрашивает Яковлев. — Вы с Измайловым меня хоть и доводите, а из-за этого демона я и вовсе полысел, но остаться с тремя дятлами — это прямая дорога… — Володя показался пальцем наверх. — На повышение? — спросила Рыбкина, сдерживая смешок. — На тот свет, Рыбкина. Они же кого хочешь с ума сведут… — грустно сказал начальник. — Ну, так что вы там придумали? Измайлов, как и всегда, разложил все по полочкам, отпустив Рыбкину домой собираться. Гриша предложил поехать на машине, но Яковлев и Алиса в один голос ответили на эту идею — нет. Володя сказал, что по машине их быстро спалят, а капитан сильно переживала за саму машину, поскольку в то тайное место, по её словам, можно было доехать двумя путями: электричка и Урал. Решив все вопросы с местом пребывания на ближайшие пару дней недель, Алису чуть ли не выгнали домой, поскольку толку от неё было мало. Отвечала невпопад и была в каких-то своих мыслях. Володя обещал рассказывать все, что будет твориться, на левую симку, чтобы в случае чего и телефоны не спалили. В общем, все было разобрано быстро и продуктивно. Оставалось только собраться и рано утром прибежать на станцию. Настолько рано, что главным героям проще просто не ложиться, чем встать в четыре утра. Точнее встать надо в три, потому что в четыре уже отправление. Гриша решает заехать в кафе, чтобы «обрадовать» свою жену отъездом на неопределенный срок и заодно перекусить. Потому что прощаться они будут сегодня вечером, громко жарко и влажно. И ведь этого самого не было уже около двух недель; без особых причин, к слову. Каждый отнекивался ссылаясь на усталость. Поэтому Измайлов паркует автомобиль с каким-то детским восторгом. Почему-то сейчас он невероятно сильно хотел увидеть свою супругу. Будто бы они последний раз виделись не утром, а год назад. Гриша входит в кафешку и проходит сразу в кабинет Алёны. Но там она оказывается почему-то не одна. А точнее – возле неё, в различных вазах, стоят букеты цветов. Даже слишком много для одной, хоть и невероятно обворожительной девушки. Весь энтузиазм Гриши поубавился и сменился настороженностью и обидой…? — Привет, Алёнка, — говорит Гриша, смущённо улыбаясь. — Привет, Гриша, — как-то испуганно отвечает жена и встает, чтобы подойти к мужу, но остаётся стоять за столом, потому что просто не представляет, какая будет реакция на всё происходящее. — Это не то, о чём ты подумал, — предвосхищая очевидный вопрос, выпалила она. — Хорошо, не то, — чуть улыбнувшись отвечает парень и садится на маленький диван. — В общем, есть один неугомонный — Павел. И он каждый день караулит меня, дарит цветы, и никак не хочет понимать, то что я ему говорю, — быстро протараторила Алёна, смотря большими и напуганными глазами на мужа. — Воу, воу, одуванчик, не переживай ты так! Понял я все, — с усмешкой сказал Гриша, подходя к своей жене. — А что сразу не сказала? Я б с ним разобрался, — говорит майор целуя жену в щеку. — Не стоит, Гриш, — уклончиво отвечает Смирнова. — Я сама с ним справлюсь, — говорит она мягко. — А ты чего в рабочее время тут? — спросила Алёна, смотря на часы. — Да и до обеда у тебя ещё час… — Да вот, один чудесный повод нарисовался, я к тебе и приехал; даже с двумя новостями. С какой начинать? — спросил Измайлов, присаживаясь на диван. — С хорошей, — настороженно говорит Измайлова. Если, конечно, такая есть. — Ну, можешь писать своим любовникам, что твой муж уехал в командировку. — усмехаясь говорит парень, на что получает несильный толчок в бок. — Ну, а плохая… Я еду с Рыбкиной в её дом, в глухую деревню и совершенно не представляю на сколько. — С Рыбкиной?! — как-то слишком живо удивилась Алёна. Девушка всё так же ревновала своего мужа к коллеге. Так же не должно быть – он слишком много времени проводит со своей коллегой. А особенно это стало заметно на том «парном свидании». Усугублялось это тем, что в мрачные дни своей жизни, воображение Смирновой рисовало самые ужасные картинки того, как эти двое «работают» в отделе допоздна. И каждую позднюю операцию мужа вместе с Алисой, и каждое ночное дежурство с ней, и каждый рассказ о ней она молча проглатывала, но это стало последней каплей. За не сколько месяцев, что Смирнова знакома с Рыбкиной, она поняла, что Алиса из тех девушек, которым увести мужа из семьи ничего не стоит. Всепонимающая, доступная и даже слишком сексуальная, для простого опера. Порой ей даже кажется, что, когда на всяких мероприятиях её муж и его коллега обсуждают какое-то дело в укромном уголке… В общем, видится девушке совсем не это. Она сразу начинает думать об измене, хотя очень и очень хочет верить своему мужу. Наверное, это после первого брака, в котором она слепо верила и доверяла Юре, что так нагло ей лгал и притворялся. А Измайлов – не Юра и Алёна понимает это мозгами, но почему-то, каждый раз, когда слышит фамилию Рыбкиной, её всю переворачивает с ног на голову. Вот и сейчас, услышав что её дорогой любимый муж будет какое-то время жить с девушкой в одном доме, спать в одной кровати, её просто передергивает от вихря неприятных мыслей. Хоть Алёна всегда старалась так о людях не думать, но именно Алиса казалась ей женщиной старой доброй профессии, просто потому что меняла партнеров, как перчатки и была уж очень сильно ветряной. Может просто кажется со стороны, может правда. Но факты говорили за себя. Для Смирновой переспать с парнем, которого знаешь пару часов, было неприемлемо, а с Артуром Рыбкина так и сблизилась. Именно парень Алисы имел неосторожность рассказать Измайловой об этом. А ещё поделиться своими страхами по поводу того, что его девушка изменяет ему с его лучшим другом. Именно в тот вечер они обменялись общими наблюдениями и пришли к выводу о том, что Измайлов почему-то остаётся святым, а Алиса — грязной. И только идиот не увидит, что эти двое липнут друг к другу, как банный лист. Только почему-то Алёна была уверена, что в этом виновата Алиса. Наверное, это встроено у всех женщин на генетическом уровне. В каждой новой особи женского пола видеть угрозу. Умом Алёна все это понимала, но с собой поделать ничего не могла. И эта новость совершенно не расположила к приятному диалогу, скорее к скандалу. Первому. — А тебе обязательно ехать туда, с Рыбкиной? — спрашивает Смирнова, чуть нахмурившись. — В ходе определенных событий и нашего извечного «везения», сегодня с утра нам обоим прислали письма с угрозами. И было бы очень хорошо спрятаться, прежде чем найдут труп одного из нас, — старался спокойно объяснить Гриша. — А ты что, ревнуешь? — с усмешкой спросил Измайлов. — Нет, я не ревную! — возмутилась Алёна села обратно к себе за стол. — И вообще, мне работать надо. — тонко намекнула девушка, выставляя майора. — То есть, ты хочешь сказать, что мне ты не доверяешь, да? Считаешь, что я такой же, как и твой Юра, да? За первой встречной юбкой поплетусь, — угрожающее тихо начал Измайлов, подходя к своей жене всё ближе. — Спасибо за доверие тебе, дорогая, — прошипел он рядом с её лицом и вышел, хлопнув дверью. Алиса приехала домой слишком рано и, судя по всему, Артур её совершенно не ждал. Потому что самозабвенно ссорился с кем-то по телефону. Рыбкина услышала только обрывки фраз по поводу того, что он не собирается кому-то помогать, потому что его уже что-то не волнует. Рыбкина насторожилась. Что-то в этом разговоре было не так; вопрос: что? С кем её парень мог так разговаривать, и почему добрый и отзывчивый мальчик отказывается кому-то помогать? Может быть не одна Алиса любит маски? Девушка осторожно проходит в зал и наблюдает за тем, как парень раздраженно ходит из стороны в сторону и выслушивает что-то по телефону. Алиса оперлась о дверной косяк и принялась наблюдать эту картину, и – о чудо! – её парень заметил её присутствие и постарался завершить разговор как можно скорее. — С кем ругался? — спросила девушка, подходя к Артуру и поправляя края его футболки. — Да так, не важно, — немного устало отвечает парень, и убирает прядь волос Алисы за ухо. Приподнимает её голову за подбородок, заставляя смотреть в глаза и шепчет что-то вроде. — Всё хорошо. Алиса вырывается из подобного рода объятий и садится на диван. — Ну, раз все хорошо, — начинает она. — Тогда помоги мне собрать вещи. — Хочешь переехать? — удивлённо спросил парень, присаживаясь на кресло не забыв при это переставить гитару Алисы на диван, поближе к хозяйке. — Командировка, — коротко отвечает девушка, откинувшись на спинку дивана. — Воу-воу, моя железная леди, снова едет спасать мир? — Типо того, — отвечает Алиса, прикрывая глаза и поправляя волосы руками. — Так что, может проведем время вместе, чтобы хоть не обидно было уезжать? — спрашивает она сладким голосом и присаживаясь к парню на колени. — Это безусловно. Затрахаю так, что стоять не сможешь, — говорит Артур, проводя рукой по шее девушки и спуская ниже по ключицам… — Громкое заявление, — закусывая губу, говорит Рыбкина проходясь короткими ноготками по тонкой футболке своего парня. — Только ответь сначала на один вопрос, — просит парень, накручивая одну из русых прядей на палец. — Кто с тобой поедет. Кто-то их тех трёх хомячков? — Я еду с Измайловым, — говорит она, забираясь под футболку и проходясь ноготками по торсу. — Вдвоём? — осторожно продолжает допрос Артур. — В ходе определённых событий, — невпопад отвечает девушка и тянется за поцелуем, но её парень почему-то резко меняется в лице и убирает от неё руки. Такая смена настроение Рыбкиной непонятна. Девушка остаётся сидеть на коленях Артура и смотреть прямо ему в глаза, пытаясь понять в чём дело. — Что не так? — не выдерживает она. — Слишком много в последнее время проводишь с Измайловым. У меня начинают закрадываться неприятные мысли, — честно говорит парень. — У него есть жена… — отвечает Алиса с каким-то сожалением. — И к тому же, в отличии, от вас мужиков, я не изменяю направо-налево. — обиженно говорит капитан и отворачивается в сторону окна. — Камень в мой огород? — удивлённо спрашивает парень, пытаясь взять скрещенные на груди руки девушки. — В общий, — отвечает Алиса, сверкнув глазами. — Ну я же особенный, — отвечает он и целует девушку в уголок губ. — Прости дурака, — шепчет он осыпая лицо поцелуями. В ответ девушка отвечает на поцелуй и втягивается в эту увлекательную игру. Рыбкина сильнее прижимается к парню, а тот стягивает с неё одежду. Сначала белую майку, после белый топ. Русые волосы спадают по плечам и чуть прикрывают шею и грудь, смотрится завораживающие. Рыбкина освобождает партнера от футболки и занимается тем же что и её партнер, а именно – изучением тела. В кои-то веки не закоченевшего трупа. Квартира наполняется стонами. Девушка продолжает сидеть сверху и контролировать процесс, не давая молодому человеку и капли импровизации. Все идет по тому сценарию, которому она хочет, ровно так, как она уже давно привыкла. А именно: не доверять никому и действовать самой. Эти правила распространялись не только на очень активную жизненную позицию, но и на секс. Гриша приезжает домой под вечер, но на пороге его не встречают как обычно. Просто потому что его жена ещё задерживается на работе. В голове Измайлова проскакивает мысль о каком-то Павле и о том, что Алёна может с ним там делать. А вообще у Измайлова все как в малоизвестном, но очень ярком монологе Вырыпаева. Сердце его принадлежит одной, а тело другой. Вроде как и не люблю, а всё равно обидно. Чувство ревности и обиды растекается по телу, проникая в мышцы и постепенно отравляя организм. И когда яд доходит до крайней точки, Гриша чувствует ярость. Почему его законная супруга получает подарки от какого-то мужчины?! Почему ничего не рассказывает ему?! Почему не доверяет?! Все чувства смешались воедино. И от этого становилось почему-то ужасно плохо. Впервые за несколько месяцев счастливой семейной жизни. Как такой замечательный брак мог вылиться в такую отвратительную депрессию?! А больше всего убивало Измайлова то, что и к Рыбкиной он пойти тоже не мог. Она ведь находилась сейчас со своим парнем. С которым у них всё настолько радужно и прекрасно, что иной раз Грише хочется блевануть. Ведь рядом со своим другом он видит не Алису; кого угодно, но не ту озорную девочку с разбитыми коленями. Скорее какую-то обычную девушку, совершенно обычную и ничем не отличающуюся от других. Такие мысли приводят парня в ещё большую ярость, и он с силой бросает футболку в сумку. Майор не понимает, почему что-то так мечется в его душе от Алёны к Алисе. Вроде как обе принадлежат ему, правда одна телом, а другая сердцем. Ну ли же наоборот. В любом случае – ни одна из них не принадлежит ему полностью. И это заставляет задуматься: а правильно ли он все делает в своей жизни? Как оказывается – нет… Алёна приходит домой и вешает ключи Измайлова на место, а куртку убирает в шкаф. Сама же быстро и тихо разувается и проходит в гостиную. Из ванной слышится шум воды, значит её муж там. За весь день Смирнова успела обдумать неприятную стычку в кафе и признала себя наполовину неправой. Ревность всегда творила с ней чудеса, а сегодня так и вовсе перешла все границы. Конечно же она не хотела обижать Гришу своим неодобрением, просто оно получалось само собой, и с этим было трудно что-либо поделать. Измайлова поставила чайник и достала корзинку со сладостями на стол. Кажется им с Гришей сейчас придётся поговорить. А, судя по отсутствию посуды в мойке и на сушилке, парень ничего не ел. Впрочем, для убедительности, Алёна заглянула и в мусорку, и там тоже не было ничего оповещающего о том, что её муж поел вечером. Гриша выходит из душа вытирая голову полотенцем. Алёна тихо приветствует его и садится на стул, разливая чай по чашкам. Измайлов отвечает ей кивком. Наверное, это первый день семейной жизни, когда они не улыбаются друг другу фальшиво, пряча своих демонов под разными обыденными действиями. — Поговорим? — тихо спрашивает девушка, отпивая чай из кружки. — Да, — кротко отвечает парень, делая то же самое. Про себя он отмечает, что его жена очень заботливая, ведь Гриша последний раз принимал этот напиток именно утром, когда его – опять же – предложила Алёна, а потом всё почему-то пошло наперекосяк. — Не перебивай меня, хорошо… — попросила Алёна. — Я хочу извиниться за то, что обидела тебя. Просто из-за Юры… Я никак не могу привыкнуть к тому, что бывает по-другому; что любимый человек может не лгать. Я ещё не разучилась не подозревать… — начала Смирнова, Измайлов же внимательно смотрел на свою жену, какими-то слишком печальными и уставшими глазами. — И я очень сильно ревную тебя к Алисе… Я, конечно, понимаю, что вроде как у вас ничего нет. Но, ты уж извини, но смотрит она тебя, как будто готова на шею сию секунду повеситься. — не выдерживает девушка и говорит всё напрямую. Гриша около минуты просто молчит подбирая правильные слова. — У нас с ней ничего не может быть, — чётко и разделяя каждое слово, говорит Измайлов. — Я не хотел никому этого говорить, впрочем, как и она сама… — начал Гриша, отодвигая чашку. — Нас связывает с ней общее прошлое… Вернее не так: в ходе определённых событий, наши судьбы связались в прошлом. Собственно, из-за них она осталась сиротой, а я стал тем, кем стал. И из-за этих событий мы никогда не сможет быть вместе, по этическим причинам. — рассказал Гриша и выпил весь чай залпом. — Так что можешь не беспокоиться: ни один из нас не перейдёт эту черту. Никогда.