Треугольник

Алиса быстро бросает вещи в сумку. Кажется, после бурной ночи, она совсем забылась в теплых объятьях постели и не услышала будильник. И поэтому безбожно опаздывала. А ещё вдруг осознала, что у них с Гришей совершенно нет с собой еды. Поэтому придётся заехать в какой-то круглосуточный магазин и там затариться; в деревне с этим проблемы. Девушка кидает ещё пару футболок и спортивных штанов в сумку. Берёт косметичку и другие личные вещи, так нужные молодой девушке. Алиса накидывает курточку и целует своего парня в щёку, а после спешно спускается вниз, где её уже ждёт машина такси. Гриша просыпается вовремя, всё ровно и точно по будильнику. Кладёт оставшиеся вещи личной гигиены в сумку и выходит из дома к машине такси. Только он, в отличие от Алисы, учёл то, что кушать будет нечего, и заехал в круглосуточный магазин поблизости вокзала. Измайлов берёт какие-то крупы, мясо и яйца. В третьем часу ночи сложно сразу сообразить, какие продукты нужны для выживания. Предположив, что девушка скорее всего не позавтракает, взял с собой ещё и пару булочек с кефиром. Дорога, по словам коллеги, предстояла им не короткая. Алиса быстро выходит из машины такси и суетливо смотрится на часы. У неё было ещё целых две минуты до условленного времени встречи с начальником. Не теряя ни секунды, Рыбкина быстро идёт на вокзал, а там и на нужную платформу. Капитан не любила суету, но сегодня всё почему-то так и получилось. Приводить себя в порядок пришлось в такси, оставшиеся вещи бросать в сумку быстро и не глядя. Так что вероятность того, что девушка что-то забыла, равняется ста процентам. А всё потому, что вместо того, чтобы встать по будильнику, Рыбкина продолжила лежать в кровати ещё десять минут (по крайней мере, она так считала), но, как оказалось, целый час и поэтому сейчас безбожно и безбожно опаздывала везде и всюду. Гриша же, в отличие от своей коллеги, приехал на вокзал вовремя, даже немного раньше назначенного времени. Всё что он делал было спокойно и размеренно, никакой суеты, никаких лишних движений, в какой-то степени это даже завораживало. Парень успел попросить прохожего купить два билета, конечно же не бесплатно. А теперь стоял и курил на перроне. Так давно этого не делал, что в прямом смысле наслаждался процессом. Первые лучики рассвета приятно грели, и парень даже как-то не осознанно подставлял под них своё лицо. Алиса подходит к нему и тоже закуривает сигарету, переводя дыхание. Видок Рыбкиной оставляет желать лучшего: волосы, что обычно были убраны в хвост, колыхались от лёгкого ветра и немного спутались на концах. Из-за ограниченного времени капитан почти не успела накраситься. Поэтому на лице был только тон, на глазах – ресницы, а на лбу – брови. А вот мешки под глазами, а также пудра и тени остались в недрах косметички, скинутые «на потом». Гриша оборачивается на девушку, усмехается чему-то своему и докуривает сигарету в два затяга. — Рыбкина, ты чего такая взъерошенная, как воробей? — спросил парень. — Не смогла вовремя встать и очень сильно опаздывала. — Если б я бы тебя плохо знал, то не нашёл бы в этих словах чего-то удивительного, но я-то тебя хорошо знаю. — Откуда? — тихо спросила Алиса находясь в опасной близости с Измайловым. — Откуда-то знаю, — ответил знакомую капитану фразу, ничуть не пугаясь опасного расстояния. Двое вновь поворачиваются к рассвету и ждут электричку. Где-то в глубине души каждого что-то ликовало и металось, как раненый зверь, только у каждого были свои причины. Алиса была рада остаться рядом с Гришей, но поездка в бабушкин дом, с которым связано слишком много тёплых и не очень воспоминаний, конечно напрягала. Измайлов же был рад уехать от проблем дома, зато был озадачен происшедшей ситуацией между ним и Алёной. Но вот подъехала электричка — «Стриж». Полицейские ехали в полупустом вагоне навстречу неизвестности. За это утро они обмолвились лишь парой фраз; в такой чудесной атмосфере почему-то захотелось помолчать о своём. Для этой парочки это был универсальный способ общения, которым они так любили пользоваться, когда слова могли всё испортить. Вот и сейчас, пока едет электричка, Алиса и Гриша едят импровизированный завтрак от Измайлова в лучах яркого утреннего солнца. Сейчас не существует проблем, есть только эта электрички и они. Алиса смотрит в окно через плечо Измайлова и постепенно начинает засыпать. Глаза начинают закрываться сами собой, а тело теряет контроль. Рыбкина неосознанно опускает голову на плечо Гриши и засыпает. Майор оборачивается, чтобы посмотреть почему его плечо начало так неожиданно много весить и замечает Алису. Он легонько убирает пряди с лица за ухо и кладет её голову поудобнее. И там им ехать ещё ближайшие пару часов. Пару замечательных часов. Пока девушка спит на плече парня, он думает о сложившейся ситуации и о том, почему же всё так вышло. Почему нельзя быть с девушкой, которую ты любишь по-настоящему? Почему именно эта девочка с карими глазами и синдромом вечной вины является его второй половинкой? Почему не блондинка Алёна с невероятно голубыми глазами? Почему именно Алиса Рыбкина оказалась Рубцовой? Измайлов не понимал, что он сделал в этой жизни такого плохого, что в наказание ему послали этот ураган, который перевернул всё с ног на голову? Кажется слишком много вопросов, на которые просто не ответа. Вернее они есть, но знает их только Вселенная и ответами делиться, видимо, совершенно не собирается. За окном мелькают деревья, маленькие и большие, и время тянется слишком медленно. Но это всё почему-то не нагнетает, наоборот – даёт чувство какого-то комфорта и не хочется, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Когда они приедут в дом, вновь придётся притворяться даже перед друг другом, чтобы вновь не впасть в большую и страшную депрессию, а это отнимает много сил, поэтому сейчас их стоит набраться побольше. Ведь эти силы идут ещё и на поддержание жизней друг друга. Будто бы их встреча была самой большой и страшной аварией, в ходе которой этим двоим пришлось поддерживать друг друга, помогать и защищать. А после всего случившегося они настолько слились в один живой организм, что теперь друг без друга никак. — Станция Одинцово, — говорит громкий голос через динамики. Измайлов открывает глаза и видит, что люди начинают выходить. Он чуть потряхивает подругу, чтобы та проснулась и говорит: — Рыбкина, вставай. Алиса медленно открывает глаза, потом сонно трёт каждый из них и оглядывается по сторонам. После суетливо берёт сумку и говорит что-то нечленораздельное. Они выходят на какой-то маленькой станции, больше похожей на отставку последи леса… Точнее это она и была. Рыбкина осмотрелась, обвела взором две тропинки и, вздохнув, пошла по левой, вглубь леса. — Не отставай, — говорит Алиса. — Нам с тобой ещё идти и идти. — Далеко? — спросил Гриша, поравнявшись с Рыбкиной. — Прилично, минут двадцать-тридцать, — всё ещё сонно отозвалась капитан. — И вообще, ты чего такой бодрый? Амфетамины с утра? — Всё гораздо проще: я высыпаюсь по ночам, — отвечает Гриша, смотря на деревья. — В отличие от тебя, — с какой-то то ли обидой, то ли злостью подметил Измайлов. — Не понимаю. Завидуешь ты или ревнуешь? — спросила девушка, осматриваясь. Вопрос остался без ответа, просто потому что Гриша и сам не знал. Он вообще уже ничего знал, кроме того, что такое количество вопросов в его голове скоро приведет к неизбежной депрессии. Алиса шла по знакомым местам, и это не приносило ей должного удовлетворения. Скорее негативные эмоции. Воспоминания из детства и воспоминания о не самом удачном замужестве. В общем – одно краше другого. Как Алиса и говорила, через минут двадцать они дошли. Маленькая деревушка рядом с большим и чистым озером. Всё вокруг было каким-то полуживыми, но очень волшебным и особенным. Ветхие заборы, покосившиеся домики, всё это было каким-то загадочным, аккуратным. Рыбкина подходит к средних размеров дому и открывает калитку. Да уж замок-шпингалет – это, конечно, верх безопасности. — То есть, настолько пофиг, что могут что-то скомуниздить? — спросил Гриша, заходя за Рыбкиной. — Было б кому ещё тырить, — с каким-то сожалением сказала Алиса. — Одна улица только и осталась… Девушка подошла к забору, за которым был соседний участок и громко крикнула: — Тетя Маша! Гриша подошёл к девушке и начал наблюдать, как немолодая женщина подходит к забору и улыбается при виде Рыбкиной; ну хоть кто-то. — Алиса, наконец-то вы с Валерой приехали! Так давно вас тут не было, — с улыбкой начала тараторить женщина. — Вот ключи-то твои. Я как твой голос услышала, сразу поняла, что ты с мужем приехала, — быстро говорила женщина и оглядывалась на свой дом. И не зря оглядывалась – там что-то с грохотом упало, и тетя Маша исчезла так же быстро, как и появилась. — И что это за Валера? — удивлённо спросил Измайлов. — Потом расскажу, — отмахнулась девушка, на что Измайлов ещё более удивлённо посмотрел на коллегу. Муж? Это что-то новенькое! Ведь он всегда думал, что Рыбкина глупостей не совершает. Ну… по крайней мере таких, что несут за собой очень плохие последствия. Особенно такие большие, как брак. Видимо, этот случай ещё раз доказал, что идеальных людей нет и быть не может. Вот она Рыбкина, такая вся из себя сильная и независимая, ненавидящая браки, уверенная что они разрушают любовь. Про такую и подумать нельзя, что замужем была. Однако, вот как получилось. Вопросы в голове Гриши начали крутиться с неимоверной силой. Один сменял другой. Кажется их стало слишком много. Из мыслей Измайлова выводит громкий удар тяжёлого замка о стол, стоящий рядом. Двери открыты. Парень и девушка входят в дом. Алиса сразу включает свет в небольшой прихожей. В нос сразу ударяет запах пыли и непроветриваемого помещения. Пока Гриша осматривается в свойственной ему манере, – издержки профессии, что поделать? – Рыбкина проходит в большую комнату, служащую кухней, залом и спальней, и открывает окна. Вся мебель накрыта различными простынями и прочими тряпками. Гриша, осмотрев коридор, проходит в гостиную и начинает изучать это помещение, Алиса же уходит наверх и проделывает там такую же процедуру с открываем окон. — А я себе всё по-другому представлял, — сказал Гриша, подходя к окну. — И как же? — усмехаясь спросила Рыбкина. — Ну не знаю… Такой странный покосившийся деревенский домик… Странные ковры на полу, печь и кровати с огромным количеством подушек. А тут всё как-то… — Ну, как есть. Кстати, ванная находится за кухней. Только давай сразу решим, как будем мыться, ибо бойлер там на 20 литров. Так что, либо кто-то моется один, но полностью, либо двое, но наполовину. — А вдвоём нельзя? — усмехнувшись спросил парень, подходя к девушке поближе. — Нет, — усмехнувшись в ответ сказала Алиса. — Только после твоего развода с женой. Пока Рыбкина убиралась наверху, а Гриша делал вид, что делает это внизу, Алёна пришла на работу. Как хорошо, что для неё в кафе нет особого графика. Девушка проходит мимо не многочисленных гостей и ощущает себя странно. Она ведь так привыкла, что сама просыпалась раньше, готовила завтрак Грише и… А тут её благоверный уехал, ещё ночью, и теперь она предоставлена самой себе. На неопределённый срок. И, как говорил сам Измайлов, можно пуститься во все тяжкие, но это точно не для Смирновой. Потому что она девочка приличная и воспитанная и такого себе позволить просто не может и не хочет. Алёна подходит к своему кабинету, но тут её, как обычно, встречает Павел с огромным букетом цветов. Взглянув на него, Измайлова почему-то чувствует какую-то радость; бабочек в животе. Гриша, конечно, может быть романтичным и даже делает это не так уж и редко. Но что касается цветов… Он редко дарил их. Измайлову почему-то казалось, что нужно делать какие-то более серьёзные и ценные подарки, поэтому в их доме букеты были не частыми гостями. Может потому Алёна так радовалась каждому новому букету? Просто потому что безумно любила цветы? — Павел, я уже так привыкла к вам, что подумываю, не взять ли вас на работу. — говорит Смирнова забирая букет и открывая дверь в свой кабинет. — А вы не думайте — берите, — смело отвечает паренёк. — Я всё умею, ни разу не пожалеете, — дополнят он своё импровизированное резюме. — Прям таки всё? — спросила Алёна, улыбаясь. — Вообще всё, — ответил парень. — Тогда может и управлять персоналом сможете? А то мы недавно открыли третье кафе, и руки просто до не доходят. Ищу подходящего человека… — Ну надо же… Бывает же такое! — воскликнул парень. — Это как раз моя специализация! — Это точно что-то за гранью реальности… Тогда я рада приветствовать вас в нашем коллективе, — с улыбкой сказала Алёна, на что парень крепко обнял начальницу, совершенно позабыв обо всём. Девушка расслабилась и обняла его в ответ, радуясь, что избавилась хоть от одной из своих многочисленных головных болей. — Может теперь перейдём на «ты»? — Давай. Примерно в это же время Артур шёл на встречу с женщиной. Красивая брюнетка в коротком платьице ждала его на входе в парк, скрестив руки на груди. Парень подходит к ней как-то даже слишком резко и грубо хватает за руку. На что незнакомка резко выдергивает свою ладонь и шипит на парня. Видимо эти двое уже давным-давно стали врагами друг для друга. Но вот вопрос: зачем они встретились сейчас? Немного успокоившись, двое идут прямо и разговаривают. Разговор больше похож на злобное шипение двух змей, причём разного вида, – собственно поэтому они друг друга и не понимают – следствием чего шипение становится всё громче и громче; ещё немного и драки не избежать. — Что ты хочешь от меня?! — угрожающе спросил парень, зажав девушку между собой и стеной. — Я тебе уже всё сказала по телефону! — гневно сверля некогда любимого человека взглядом ответила девушка. — Рита, я не собираюсь помогать тебе и твоему ребёнку! — ответил парень. — Вообще-то он такой же твой ребёнок, как и мой! И за всю жизнь я ни разу не попросила у тебя помощи, ни одного звонка за семь лет! А сейчас мне просто необходимы деньги. Я не хочу потерять Кешу… — Когда-то давно ты сказала, что тебе я не нужен, и что меня видеть не хочешь больше. Было же такое?! Было. И что теперь, родная моя? Кого я вижу на коленях рядом со мной? — спросил Артур. — Я не собираюсь унижаться перед тобой! Я наделась, что у тебя появилось хоть капля совести, — на повышенных тонах ответила девушка. — Вот как? Ты сказала мне в прошлом, чтобы я убирался. Вот я и убрался из твоей сказочной жизни, стерва! — напомнил парень. — Если ты не дашь денег на лечение своему сыну, то мне придётся обо всём рассказать твоей новой пассии и журналистам. Ты только послушай эти заголовки… «Главный солит известной английской группы отказывается помочь своему семилетнему умирающему сыну». Да ты ни один гастроль больше не получишь, — злобно скалясь угрожала женщина. — Не посмеешь. — Ты знаешь, сколько мне нужно от тебя. Ни больше, ни меньше. — твёрдо пояснила Маргарита и поспешила уйти. Парень так и остался в разделённых чувствах. Если кто-то узнает об этой истории, о его незаконнорождённом сыне и почти жене, то его репутации хана и не только, как музыканта, но и просто как человека. А в тех кругах, в которых он общался, репутация – это чуть ли не самая важная вещь. Но помогать… Не особо хотелось. Не то чтобы парню было жалко денег, скорее виной послужила старая обида. Артур не хотел помогать из вредности, ведь когда-то выгнали его, так теперь отыграется и он. Ведь, в глубине души, он всё ещё помнил ту огненно-рыжую девушку с зелёными глазами, которая организовала ему концерты; билась не на одну студию, выбивая интервью для него. Когда Измайлов и Рыбкина закончили убираться в доме, был уже очень поздний вечер. Они созвонились с Володей и сказали, что всё хорошо, и пока им никто не угрожает. После импровизированного ужина тушёнкой, коллеги легли на большую кровать внизу и слушали телевизор. Просто потому что смотреть его сил уже не было. Алиса старалась ни о чём не думать, просто потому что если начнет вспоминать, то всё точно пропадёт. Тогда она не сможет искусно притворяться, потеряет эту способность на несколько дней. А этого ей уж совсем не хотелось. Воспоминания — вещь противоречивая; вроде как и есть что-то хорошее в них, но это что-то хорошее почти всегда ранит так же больно, как острый нож. А Гриша всё думал о Рыбкиной и её состоявшемся и не состоявшемся браке. Конечно куда приятнее думать о чужих проблемах, чем о своих. Чужие не так сильно ранят, как собственные. На чужие проблемы решение всегда находится быстрее. И как так получается – совершенно не понятно. — Так, что за Валера? — спрашивает Гриша. — Может нет? — не открывая глаза жалобно спросила Алиса. — Да ладно тебе, расскажи, — попросил парень. — Измайлов, Измайлов… Обожаешь же ты меня насиловать… Морально. — Могу и не только морально, — грустно усмехнувшись подметил Гриша. — Второй курс, мозгов нет, впрочем, как и ответственности. И я выхожу замуж за своего однокурсника Валеру. И всё было вроде как хорошо: жили в съёмной квартире, на наши стипендии, своего рода маленькие временные трудности. А потом он слетел со стипендии и оплачивать квартиру было нечем. На тот момент своей жилплощади у меня ещё не было. И… Нам пришлось пойти работать. — рассказывала Рыбкина, вспоминая не самые приятные моменты своей жизни. — И если я нашла работу быстро, то он — нет. Уж не знаю, правда ли не мог, или просто не хотел, но с этого момента начались скандалы ссоры и много других бытовух. — продолжила девушка, посматривая на друга, который внимательно её слушал, впитывая информацию и анализируя её. — Короче, пока я работала ночью, он пропивал деньги в баре с друзьями. В определённый момент всё это дошло до определенной точки, и я подала на развод. — закончила Алиса и закусила губу. Гриша был первым, кто узнал эту историю, и Рыбкина даже сама про себя удивилась своей смелости и глупости. Рассказать кому-то о своих проблемах — значит стать слабее. — Я так посмотрю, с мужиками тебе вообще никогда особо не везло, — чуть-чуть помолчав подвел итоги Измайлов. — Никогда бы не подумал, что и ты на эти грабли наступала… — Ну вот, как видишь, больше не наступаю, — ответила Алиса смотря парню в лицо. — А вот если бы я тебя замуж позвал? — спросил он. — Не дай Бог, — отмахнулась девушка. — Это бы точно стало нашим концом. — На самом деле брак — это не так уж и плохо, как ты думаешь. Всегда есть тот, кто будет о тебе заботиться, тот кто будет ждать тебя дома и всегда поддержит. — рассуждал Измайлов, смотря куда-то сквозь стену. — Зачем мне кто-то, когда я и сама о себе прекрасно позабочусь? — гордо спросила Алиса. — Ну как же?! — воскликнул Гриша. — В детве нас любят родители, потом нас любит избранный тобой человек, потом твои дети. Мы наркоманы нуждающиеся в этом, без этого очень сложно жить. Ведь кто тебя может понять, как не человек, который любит тебя? — А мне откуда знать? Нормально, Гриш, обычно. Ты никому ничего не должен, и никто перед тобой не в ответе, ты сам за себя отвечаешь. И знаешь, замечательно с этим жить. — всё так же гордо и заносчиво ответила девушка, скрывая под этим истинные эмоции, а именно – боль, одиночество и разбитость, которую уже никак не исправить. Измайлов смерил девушку грустным взглядом. На этот раз актёрское мастерство не сработало – Гриша не поверил. Перед собой он видел всеми брошенную и забытую девочку, которая всю жизнь не жила, а выживала одна. Словно маленький волчонок, грызлась со всеми и никого к себе не подпускала. Даже сейчас, скалилась, пыталась казаться намного хуже, чем она есть на самом деле. Получалась бездарно. — Ты сегодня какая-то… Не такая. Не любишь это место? — переводя тему спросил Измайлов. — Не люблю, — ответила девушка. — Как и всё что связанно с моим прошлым. — отмахнулась Алиса. — А я бы хотел приехать в свой старый дом. Зайти в свою комнату… Потом в комнату Ники, — тихо сказал Измайлов. — Иногда хочется вернуться и посмотреть как это всё выглядит сейчас. Я бы очень хотел туда поехать… — А что мешает? — чуть нахмурившись спросила капитан. — В порывах неконтролируемого гнева я его продал. — объяснил Измайлов, продолжая смотреть куда-то сквозь. — А я не знаю, почему не продала этот дом, — задумчиво сказала Алиса. — Наверное, руки всё время не доходили. Меня тут вроде ничего и не держит и вообще… Особо тёплых воспоминаний нет. — А расскажи о своём детстве, — неожиданно попросил Гриша, смотря на свою подругу. Девушка нахмурилась, но Измайлов сжал её руку в своей, и Рыбкина сдалась. — Конкретно в этом доме никаких особых воспоминаний нет. Когда мне лет десять было, меня отправили к бабушке на всё лето. И, наверное, это был единственный человек, который меня любил…? Вернее не так: уважал. Бабушка в прошлом была учителем, и я для неё была ещё одной ученицей, примерно такие отношения у нас и сложились. Она рассказывала мне что-то интересное, отвечала на вопросы, но не более. Наверно на этом и всё, — закусывая губу, сказала Алиса. — А потом бабушка вроде как умерла, или Рубцов довел и её. Да и вообще, что вспоминать? Что мне каждый… — Рыбкина запнулась и посмотрела загнанным зверьком на Гришу, кажется она только что сказала лишнего и перешла какую-то черту. Измайлов внимательно всматривался в лицо девушки. Он прекрасно понял, что она хотела сказать. Что не была желанным ребенком, и каждый считал своим долгом напомнить об этом. Где-то в глубине его души начало зарождаться похожее чувство. Он уже испытывал его однажды. В той постройке, когда она спасла его жизнь; в первый, но не последний раз. Что-то такое непонятное и невероятное. Хочется прижать девушку к себе, спрятать ото всех. Быть рядом с ней. Алиса смотрит в глаза Измайлова и чувствует что-то тянущие, колющие и невесомое в своём животе. Кажется адреналин подскочил. Рыбкина видит чуть блестящие небесно-голубые глаза Гриши и знает, что если сейчас не остановиться, то всё вновь покатится, как снежный ком. Но эти мысли в её голове быстро исчезают, оставляя только чувства. И именно они подсказывают ей приблизится к нему. Гриша видит губы Алисы в опасной близости. Именно сейчас они одни, за десятки километров от Москвы; тут не Алёны, нет Артура, нет и ревности со здравым смыслом. Сдерживаться трудно и совсем не хочется. Измайлов срывается, накрывая своими губами губы подруги. Страсть заставляет обоих отдаться чувствам и позабыть все запреты и правила. Гриша прижимает тело Алисы к себе, как можно крепче. Его руки живут отдельной жизнью, они сами изучают узкие бедра, красивую спину. Алиса же не замечает, как запускает свои руки в волосы Измайлова неосознанно прижимая его крепче к себе. Но воздух в лёгких не бесконечен, и им приходится отстраниться буквально на пару минут, для того чтобы осознать, что происходит. — Алиса, — шепчет Гриша. Девушка глубоко дышит и совершенно не понимает, что происходит, но пока ей нравится всё, что происходит. Рыбкина касается носом носа Гриши, и так они смотрят друг другу в глаза. У обоих зрачки сияют, как маленькие яркие звёздочки и оторваться от этого невозможно. После такого общения, пара принимает решение, что стоит продолжить это приятное действо. Точнее решает Гриша, а Рыбкина полностью соглашается с этим. И всё начинается по новой; новый танец двух любящих сердец. На этот раз всё ещё сильнее утопает в этом безумии, им хочется владеть другой другом намного больше, чем есть сейчас. Две израненных души нашли друг друга, и всё прекрасно.

Было бы

Но тут, как гром среди ясного неба, зазвонил телефон Измайлова. На дисплее высветилось — Алёна. Как чувствовала. Алиса и Гриша отстраняются друг от друга и стыдливо прячут взгляды куда-то в пол. Измайлов, пару раз шумно выдохнув, берёт телефон и выходит на кухню, чтобы поговорить. Алиса же пару раз качает головой, усмехается и, закусив губу улыбается, думая: «Разве может быть как-то иначе?» Через несколько секунд Рыбкина уходит наверх и закрывает дверь в спальню. Снова и снова, на одни и те же грабли. Ничему тебя, дуру, жизнь не учит. И, вроде, как хочется сказать, что это того не стоило, но оно ведь стоило! Эти бабочки в животе, эйфория и ощущение, что ты больше не один. Это всё стоило того, чтобы сейчас сдерживать слёзы от обиды и несправедливости. Где-то за дверью Алиса слышит шаги Гриши, даже его дыхание за дверью. Уверена, что он поднял руку сжатую в кулак, чтобы постучать, но что-то мешает, не даёт это сделать. А кольцо на безымянном пальце начинает давить и неприятно жечь. Измайлов решает идти спать, оставив девушку со своими чувства наедине. Ему и самому нужно ещё подумать об этом. Ведь утром опять притворяться, что они просто друзья.