когда кошачьи следы приводят к любви

Джерард чувствует себя так, будто у него в голове, тая, растекается сахарная вата. Он лежит на своих простынях нежно-жёлтого цвета и смотрит в окно, полностью погруженный в себя. Дует слабый ветер, заставляя ветку яблони царапать оконное стекло и отрывая с неё лепестки белых цветков. Постель пахнет французским парфюмом, приятным пьянством и теми неуловимыми, но тёплыми приступами влюблённости, которую ты не осознаёшь, но которая так неожиданно нежно окутывает твоё сердце, что ты можешь почувствовать, как счастье и томление разливаются по всему твоему телу. — Доброе утро, — сонно произносит Джерард охрипшим голосом. Плюшечка лежит рядом и, кажется, это первый за долгое время день, когда она не требует, чтобы Джерард скорее проснулся. — И что мне делать? — спрашивает он, принимаясь ласково гладить кошку за ушком. — Не то чтобы я о чём-то жалею… я вообще-то совсем ни о чём не жалею, но… думаешь, не нужно было уходить вчера? Плюшечка сосредоточенно рассматривает заспанное лицо Джерарда, и ему на мгновение кажется, что она его осуждает. — Если бы я остался, мы бы переспали! — возражает он. — Хотя, может, ты и права. Видимо, только я думаю, что в мире есть определённые сценарии, которые всем следуют. Может, мы бы просто легли спать… — продолжает Джерард мечтательно и прикрывает глаза. — Чёрт, я хочу с ним спать. Фрэнк такой тёплый и… ласковый? Такой трепетный и аккуратный. Думаешь, нужно зайти к нему? Он, наверное, ещё спит. Знаешь, я думаю, мы с тобой тоже должны пригласить его на ужин. Ты ведь не против? Джерард выбирается из-под одеяла и, быстро нацепив на себя футболку, идёт в ванную. Прелесть жить одному — ты можешь ходить по дому так, как тебе хочется. Плюшечка мягко топает за ним, ожидая, когда её миска наконец наполнится чем-то вкусным. Она нетерпеливо царапает приоткрытую дверь ванной своими крохотными ноготками, пока Джерард принимает душ. Но внезапно кто-то звонит в звонок, и он, как можно быстрее надев джинсы прямо на мокрое тело, выбегает из комнаты. — Это, наверное, Фрэнк! — кричит он, и Плюшечке остаётся только недовольно фыркнуть. Джерард делает несколько глубоких вдохов прежде, чем открыть дверь, и мягко улыбается, выдыхая, когда видит немного растрёпанного Фрэнка с огромным одуванчиком в ладони. — Вообще-то, я считаю, что это ты должен был зайти ко мне и, может, пригласить к себе, но, знаешь, я оказался слишком бессильным перед тобой, — произносит он с полуулыбкой на лице. Он преодолевает несколько выкрашенных жёлтой краской ступенек и, стоя напротив Джерарда, медленно дует на одуванчик. Вокруг них разлетаются пушистые лепесточки, похожие на зонтики, которые мягко щекочут лицо Джерарда, и он хихикает, притягивая к себе Фрэнка для поцелуя. — Привет. — Ты такой мокрый. Ты был в душе? — Да. — Значит, я не вовремя? — Чертовски вовремя. — Но ты ушёл вчера. — Это было ошибкой. Фрэнк беспорядочно шепчет какие-то ругательства и, успев смутить Джерарда, требовательно, но всё ещё осторожно целует его в губы. Дверь мягко захлопывается за ними, когда они, не разрывая поцелуй, медленно продвигаются в дом, а Фрэнк немного неуклюже наступает Джерарду на носочки. — Фрэн…ки, — зовёт Джерард мыча, и Фрэнк отстраняется. Он выглядит забывшимся и будто успевшим потеряться, и Джерард почти невесомо целует его подбородок. — Ты меня дразнишь? — фыркает Фрэнк. — Вовсе нет, — хмыкает Джерард в ответ. Фрэнк смотрит на бледно-розовые следы вчерашних поцелуев на его шее и улыбается. — Красиво. Думаю, они тебе очень идут, — выдыхает он ему на ухо, посылая вдоль позвоночника горячий трепет. — Мне нужно покормить мою кошку, — с расстановкой смущённо произносит Джерард, и Фрэнк совсем не тихо смеётся, умиляясь.