colors

- скажи честно, ты пытаешься оградить меня от пак чимина или, наоборот, усердно стараешься столкнуть нас лбами? хосок удивлённо смотрит на него сквозь солнцезащитные очки и так и не доносит вилку до рта. они в ресторанчике неподалёку от отеля – чон всё хотел попробовать «какие-то невероятно вкусные спагетти», которые почему-то готовили только в этом месте. юнги улыбается, сжимая в руках керамическую кружку с горячим чаем – пить сегодня не хотелось от слова совсем. это сложно назвать улыбкой в полном смысле: уголки тонких губ кривятся слегка, но хосок знает, что у мина настроение неплохое, значит, и бояться нечего. - я не понимаю, о чём ты, - бурчит он, всё же пробуя накрученные на вилку спагетти. морщится – самые обычные макароны, присыпанные сыром, - и вздыхает тяжело, разочарованно. - вчера этот мальчик нашёл меня на огромном пляже, - юнги отпивает горячий чай, и горло обжигает приятным теплом. – причём он явно знал, где искать. - а сам твой красавчик что говорит? - судьба, не иначе. - вот и поверь своему мальчику, - хосок лыбится и продолжает трапезу, изредка поглядывая на телевизор в углу зала, где крутят второсортные клипы. юнги пялится в одну точку – какая судьба? нет ничего такого в том, чтобы встретиться в баре – типичный сюжет тупых комедий. поэтому хмурится – морщинка на лбу сразу появляется – и рычит хосоку недружелюбно: - у его друга ноги широко раздвигаются, да? чон меняется в лице за секунду: миролюбивое настроение сходит на нет, а в глазах полыхает такая неприкрытая злость, что юнги невольно голову в плечи втянуть хочет, лишь бы не смотрели на него так. - не смей так говорить о человеке, которого не знаешь, хён, - скрипит полузадушено хосок; его кулаки сжимаются до белых костяшек, и мин спешно хватается за его запястье, сдерживая приступ агрессии. хосок опасен в гневе. юнги не любит злить его, потому что обычно это ничем хорошим не заканчивается. поэтому улыбается виновато и шепчет негромко: - прости, хорс. нервы. чон вырывает руку, злится всё ещё несдержанно, мнёт в пальцах скатерть и выплёвывает желчно: - может и раздвигает. тебе-то какое дело, хён? в твоей жизни пиздец творится, не в моей. юнги старательно пропускает последние слова, потому что за живое задевает очень. - так ты спишь с ним. - нет, не сплю, - сразу сдувается младший и грустным становится до жути, что пожалеть хочется. – у меня от одной улыбки голова сама не своя, а ты «спишь да спишь». юнги смеётся – громко так, некстати совсем, стучит себя по коленке в неловком приступе, а самому плакать хочется от безысходности. хосок ему руку на спину кладёт осторожно – сбросит ведь, но юнги не сбрасывает, только ближе придвигается, подставляясь под дружеское успокоение. - влюбился? - простая симпатия, хён, - а у самого в глазах загораются огни, да такие яркие, что мин слепнет незамедлительно, жмурится и так и сидит, пока тёплая рука поглаживает плечи. – вчера на свидание, вот, ходили. - просто признай, что вам нужно было спихнуть чимина на меня, - ворчит юнги, - чтобы вдвоём побыть. - я и не отрицаю этого, - ослепительно улыбается хосок, сразу же пускаясь описывать их ночное приключение во всех красках. а юнги думает, что пора что-то менять в своей жизни.

***

менять не получается от слова совсем – он заваливается в очередной бар, чтобы пропустить стаканчик… воды. ладно, может быть, что-то из этого действительно выходит, потому что воду он раньше не пил в таком заведении. тихие ночные улицы встречают его приятным ветерком и доброжелательно улыбающимися редкими прохожими. юнги направляется в центр: хосок сказал, там сегодня намечается что-то грандиозное. ему как раз нужно развеяться и проветрить голову. центральная улица горит красными огнями; везде танцуют люди и слышен задорный смех и улюлюканья. мин подобное не любит – шумно слишком, но сам незаметно втягивается, подстраиваясь под общий ритм. голову кружит от пьянящих ароматов цветов, разбросанных по брусчатке, и горячих потных тел. где-то на задворках сознания он на автомате улавливает смех хосока – громкий и достаточно высокий, особенно когда по улице раздаётся басовитое хихиканье и вскрик. искать друга сейчас нет смысла: тот наверняка занят новой пассией, имя которое юнги почему-то не спросил. - веселишься, папочка? – чимин, как всегда, появляется бесшумно и прижимается голой грудью к его спине. – без меня, да? - ты же пришёл, значит, уже нет, - юнги полузадушено смеётся, заводя руки за спину. – иди лучше вперёд, не ту ты позицию выбрал. чимин на мгновение пропадает – становится даже как-то прохладно, а потом снова появляется, вжимаясь задницей в пах юнги. - я неплохо танцую, - горделиво выдаёт пак и начинает выкручивать восьмёрки бёдрами. у мина и так поводов не верить нет, а теперь и вовсе не остаётся. он шумно сглатывает вязкую слюну, чувствуя, как возбуждение от этого мальчика накатывает новой волной, снося всё на своём пути, и пытается ухватиться за ускользающую реальность. - положи руки мне на талию, юнги, - мерцает в темноте глазами чимин, и мин этого ведь не видит, но понимает, что так и есть, когда пак по-хозяйски укладывает его ладони себе на бока, заставляя приобнять. – вот так хорошо. а теперь двигайся, музыка сама тебя найдёт. музыка его не находит, но юнги чувствует чимина – его сердце бешено бьётся в такт заводной мелодии, венка на шее так и манит, и он не сдерживается: кусает её, зализывая, а бёдрами толкаясь вперёд, имитируя поступательные движения. чимин раскрывает губы в беззвучном стоне – кругом люди, и он не хочет быть услышанным, но руки юнги уже блуждают по его прессу, пока язык дразнит мокрыми прикосновениями чувствительную мочку уха. - не здесь, пожалуйста, - скулит пак, сам же вжимаясь сильнее и продолжая тереться. юнги тянет его прочь от толпы, в какую-то подворотню или закуток, он точно не знает, но она где-то совсем близко, потому что музыка всё ещё громкая и чёткая. - тебе придётся стонать погромче, чтобы я мог услышать твой чудный голос, - шепелявит мин в самое ухо, вжимая в стену разомлевшее тело. чимин шипит – кирпич под его оголённой спиной холодный и резко контрастирует, но юнги уже лезет руками ему под резинку неизменных гавайских шорт, и ощущения притупляются, открывая простор новым. - опять заведёшь и бросишь? – ухмыляется пак. – только учти: песка здесь нет, поэтому просто так ты меня не оставишь. юнги хмыкает и целует глубоко, с языком, нагло врываясь в горячую полость рта. чимин действительно стонет громче, надрывнее, снова открываясь с новой стороны, и у юнги крышу совсем рвёт. - не брошу, но заведу точно, - выдыхает он в приоткрытый рот и пальцами касается сжатого колечка мышц. чимин широко распахивает глаза и изумлённо ахает – юнги любуется россыпью веснушек-галактик и продолжает целовать. - больно немного, но, чёрт, - жалуется чимин в поцелуй, но назад подаётся сам, желая глубже, больше. - открой ротик, и мы решим наши проблемы, - советует юнги, а потом наблюдает, как пак с жадностью облизывает его пальцы, проходясь языком между и чуть ли не по всей ладони. – а влезет ли? – смеётся он необидно, заглядывая в помутившиеся от возбуждения шоколадные глаза. - постараешься – всё влезет, - припечатывает чимин жёстко и лезет целоваться, целоваться, целоваться до боли в губах. влажные пальцы входят легче, поэтому юнги проталкивает сразу два и раздвигает податливые стенки немного рваными движениями. чимин разрывается между тем, чтобы насадиться ещё, потому что ему явно мало, и двинуться вперёд, чтобы до стёсанной кожи и дыхания одного на двоих. мин решает всё за него: прижимает к стене плотнее и толкается возбуждённым членом в чиминов, вырывая сладкий стон. - ещё громче, малыш, - хрипит он на ушко, пока чимин плавится в его объятиях. – не стоит сдерживаться. он двигает уже тремя пальцами внутри пака, имитируя поступательные движения, и всё вокруг плывёт от возбуждения, когда чимин хнычет и просит продолжать. юнги сейчас хорошо – это не полноценный секс, даже близко нет, но его кроет так, словно в первый раз всё, как будто они два неловких нескладных подростка, пробующих что-то запретное. чимин чуть пачкает край его футболки-поло, выгибаясь в последнем тихом стоне – юнги его практически не слышит, просто ускоряет движения, выбивая тихий вскрик и не давая ослабевшему телу сползти вниз. - сука, так хорошо, пиздец, - восторженно бормочет чимин, чуть сонно опираясь на юнги. - хорошие мальчики не матерятся, - улыбается мин, в полузабытье водя пальцами по голой коже. - поздно спохватился. - как обычно. они стоят так какое-то время: чимин устало сопит у него на плече, прижимаясь бёдрами к его возбуждению, а юнги мурлыкает что-то себе под нос, осторожно потираясь о чужую промежность в ответ. - я бы мог помочь папочке, - хихикает чимин, - но не хочу. юнги в ответ только вздыхает громко, с чувством, и целует полюбившиеся веснушки на щеках. - этого и не нужно, мелкий. пока достаточно только звезды с неба. чимин улыбается ему сытой улыбкой и обнимает крепче.