colors

тэхён врывается в жизнь ( не очень-то размеренную в последнее время) внезапно. он лежит под простынёй, и сзади к нему прижимается очень тёплое сонное тело. на его талии покоится рука, залезшая под так и не снятый на ночь халат, и, вообще-то, хэй, это юнги так должен по-собственнически подгребать к себе миленького маленького мальчика. но вместо этого мин просто прикрывает глаза в приятной полудрёме и расслабляется. ровно до того момента, пока не приходит тэхён. - пак чимин, - шипит он, и рыжеволосый недовольно начинает сопеть юнги в шею. становится жарковато. – ты притащил этого… к нам в номер? - его зовут юнги, - бормочет чимин, сладко зевая. руку он уже убирает, даже прохладно как-то без неё, и садится на кровать. – вчера был дождь, тэхёни. я не мог его оставить замерзать… - зато мог завалиться спать на мою кровать, конечно. юнги чувствует растерянность пака, когда тот в недоумении крутит головой, пытаясь понять, правду ли говорит друг. с его пухлых губ срывается тихое: - ёб твою мать, я случайно, - и это не совсем то, что юнги ожидал услышать. тэхён смеётся приглушённо – мина даже удивляет, почему он так тихо себя ведёт. у них с ним как бы не неприязнь друг к другу, но что-то около того. недоверие, возможно. скорее, даже оправданное, потому что, эй, вы знакомы пятый день, а ты его уже в кровать тащишь, бро. со стороны юнги, конечно, тэхёна в кровать никто не тащит, но… этот мелкий просто напрягает. - ты же знаешь, как я ненавижу это, - отсмеявшись, выдаёт друг его вполне вероятного недопарня. - я не заметил, тэ. просто сел на первую попавшуюся, а потом меня – нас – вырубило. сон штука такая, неожиданная. - забудем. я заказал нам кофе, и вы либо пьёте из одной кружки, либо твой ухажёр сам себе заказывает, либо пусть уже прекращает симулировать сон и сваливает в свой отель. cерьёзно, чувак, из тебя актёр, как из меня балерина. а, поверь, у меня с растяжкой неплохо, но не идеально. юнги показывает ему фак. от души, потому что заслужил. в комнате душновато, но он всё равно кутается в халат под пристальным немигающим взглядом тэхёна. чимин улыбается ему по-ангельски прекрасно, и испорченное утро становится немножко светлее. - доброе утро, - хрипит мин и подходит к чимину. целовать его распухшие со сна губы невероятно вкусно. - вы тут не одни. избавьте, пожалуйста, от нежностей с утра пораньше. это неприятно, - тэхён буквально разлепляет их друг от друга, нагло усаживаясь в кресло. на нём максимально короткие шорты и майка. и шея, усыпанная красными бледными пятнами. - ну так свали, кто мешает, - усмехается юнги, демонстративно подталкивая чимина к ванной. - это мой блядский номер, хён. - ночью он тебе был не нужен, так зачем сейчас? чимин за дверью тихо смеётся, пока на щеках парня-которого-хосок-водит-на-свиданки расцветают алые пятна. он как-то запоздало хватается за шею, даже не особо пытаясь прикрыться – просто проверяет, есть ли там что-нибудь, и узловатыми пальцами нащупывает то, что искал. - завидовать не хорошо, хён, - тянет этот наглый малец и улыбается похабно, отвратительно. но эта улыбка быстро сползает с лица, как только слышится шум включённого душа. - чимин знает о твоей невесте? – в лоб спрашивает тэхён, недобро блестя глазами. обычно этим занимается хосок – давит на совесть, взывая к ней, когда юнги сам не в состоянии, но от едва знакомого человека это звучит очень отрезвляюще. - если нет, то какого чёрта ты тут забыл? – парень буквально шипит это со своего места. – какого чёрта ты целуешь его? какого чёрта заставляешь его улыбаться? какого чёрта ты влюбляешь в себя? и чем? ты ведь самый просто и непримечательный, да ещё и с девушкой в сеуле. когда тэхён решает, что в ответ не дождётся ничего вразумительного, и хочет выгнать юнги за дверь, тот внезапно говорит: - а хосок знает? тэхён цепенеет на какую-то секунду, но мин успевает заметить, потому что знает, что попал в точку. - прежде, чем обвинять в чём-то меня, - он усаживается на кресло, прямо напротив тэхёна, и смотрит в его вмиг опустевшие глаза, - сначала разберись в себе. - мне нечего ему рассказать, в отличие от тебя. - м, - юнги улыбается и подаётся вперёд, опираясь руками в колени, - он знает, что ты модель? - при чём тут это? - пять лет модельного бизнеса в пусане – немалый срок, правда? уже устоявшийся, молодой и перспективный мальчик, пользующийся огромной популярностью в своём городе. самое время поднять на ступень выше – если не покорять мир, то хотя бы столицу. и личная жизнь с парнем это не то, что тебе сейчас нужно. так вот я спрашиваю: хосок знает об этом, тэхёни? - чёртов пак чимин, - выдыхает спустя пару минут младший, откидываясь на кровать. - он рассказал основу, а догадаться было несложно. нечего его обвинять, - юнги удовлетворённо усмехается. – мы с тобой в одной лодке, тэхён. и если ты сделаешь неверный шаг – утонем оба. до выхода чимина из ванной они молчат. кофе приносят чуть позже окончания их диалога, поэтому тишина не то чтобы очень напрягающая, но достаточная для того, чтобы юнги чувствовал себя немного неловко. и да, чимин пьёт с ним из одной кружки – юнги выкидывает беседу с тэхёном из своей головы, снова превращаясь в размякшую массу, и только и может думать о непрямых поцелуях, как тупой школьник. - одежда высохла, хён, - щебечет чимин довольно, жмурясь от крепкого вкусного напитка. – поэтому мы идём гулять. - но я бы хотел заглянуть к себе..? - потом, юнги, потом. мы ненадолго, не волнуйся, тебе понравится. тэхён давится своим напитком и всё ещё продолжает враждебно сверлить мужчину взглядом. в прочем, к этому тот быстро привыкает. в голове, которая немного побаливает после вчерашних истерик и воспоминаний, почему-то крутится только одно: он не почистил зубы – будет ли чимину противно с ним целоваться? и где-то в этот момент юнги действительно осознаёт, что он идиот.

***

чимин приводит его на пляж. в его руках аккуратная небольшая плетённая корзина с черешней, которую тот непонятно откуда взял, и двумя бутылками воды из холодильника, купленной в магазине. юнги хочет спросить и, собственно, спрашивает: - пляж, на котором мы были все наши встречи? серьёзно? пак молчит загадочно, просто хватает за запястье и тянет подальше от людей, куда-то вглубь. юнги там ни разу не был: в прошлые приезды предпочитал ходить по городу, а в этот… чимин интересовал его больше, скажем так. они доходят практически до конца пляжа и сворачивают на неприметную тропинку, – юнги её даже бы не заметил – чтобы обойти то ли скалу, то ли просто огромный камень. в любом случае, мелкий выводит его спустя пять минут к просто невероятной лагуне. возможно, это влияние момента, но вода такая голубая и прозрачная, а песок будто начинает переливаться и отливать белым золотом, что юнги поднимает в неверии взгляд на чимина. тот улыбается, а за ним небольшой тропический лесок, через который они шли, и бескрайнее, безумно манящее небо без облаков, с одним большим палящим солнцем, заставляющим волосы парня гореть рыжим безудержным огнём. за долгое время юнги впервые чувствует себя внезапно вдохновлённым: хочется свой старенький синтезатор, блокнотик с изгрызенным на конце карандашом и тихого сопения под боком. чимин улыбается: - нравится? – и мин не знает, про что конкретно он спрашивает: про себя или пейзаж. - да, безумно. младший просит подойти его ближе к воде и снять шорты, чтобы остаться в плавках и снова не пачкать одежду. море после бури тёплое и нежное, целует чиминовы щиколотки и ступни юнги, пока они раздеваются. - мы будем есть черешню, - радостно говорит рыжеволосый. – есть черешню и смотреть на морской простор, потому что это положительно влияет на нервную систему. и они действительно просто едят черешню, смотрят на море и иногда лениво отпускают пару комментариев. чимин, изначально севший рядом, укладывает голову на худые миновы ляжки и недовольно ворчит об этом, пока юнги не запихивает ягоду тому в рот. капелька сока, ярко-красного, насыщенного, стекает по его губам довольно аппетитно – мужчина на пробу слизывает её языком. - я думаю, так действительно вкуснее, - соглашается чимин, – но покорми меня ещё немного. юнги берёт горсть из корзинки и по одной скармливает младшему: тот жмурится от удовольствия, вздыхает – «я так давно черешню не ел, хён, такая вкуснотища» - и языком прижимает косточки к обратной стороне щеки. - глупый, выплюни, а то подавишься, - мин треплет того по волосам, а потом стирает пальцем подсохший сок с уголка губ. - всё в порядке, - отмахивается пак. – я люблю, чтобы у меня было что-то во рту. либо это звучит двусмысленно, либо у юнги уже крыша с этим пак чимином едет, но во рту внезапно пересыхает. он тянется за бутылкой воды и жадно глотает из горлышка, потому что нервы уже не к чёрту с этими непредвиденными провокациями. - жвачка, например, - запоздало говорит рыжий, внимательно наблюдая за старшим. - я уже понял, что не чупа-чупс. - нихрена ты не понял, хён, - причмокивая, качает головой чимин и валит юнги на песок. – точнее, понял, но не должен стесняться говорить это вслух. - никто тут не стесн… младший выплёвывает косточки и целует, не давая договорить. юнги чувствуют сладковатый привкус черешни и дуреет мгновенно, сжимая чужие плечи. чимин спускается ниже, скользя своими губами по разомлевшему, тёплому от солнечных лучей телу, пока юнги царапает его спину короткими ногтями. запоздало приходит мысль, что это он должен выцеловывать загорелую кожу, прикусывать смуглые соски, вырывая высокие стоны, а по его спине должны скользить эти самые беспомощные ручки, что сейчас стягивают с него плавки. - нет, я знал, что он красивый, - внезапно выдаёт чимин снизу, - но чтобы вот так… юнги неловко немного, потому что роль пассива, хоть и такого, не для него; он любит доминировать во всём, особенно в отношении того, что касается секса и прочих извращённых штучек. но чимин смотрит на его член с немым восторгом и просьбой, поэтому он чуть приподнимается на локтях, не обращая внимания на песчинки, что впиваются в кожу, и кивает: - ты можешь это сделать для своего… - папочки, да, - заканчивает за него чимин и за каким-то хреном тянется к корзине, доставая ягодки. – знаешь, я люблю черешню, наверное, чрезмерно сильно, но прости мне эту слабость. твой член мне тоже нравится, не волнуйся. даже слишком. младший давит пальчиками черешню, пачкаясь в сладком соке, убирает косточки и касается его возбуждения, размазывая прохладную мякоть по всей длине. юнги поражённо выдыхает, потому что пак чимин, оказывается, тот ещё извращенец, но, когда юркий язык начинает всё это сладкое месиво осторожно, дразнясь, слизывать, это как-то неважно становится. чимин старательный: вбирает глубоко, посасывая, и смакует, скорее, черешню, чем его смазку, гортанно постанывая. у юнги в глазах звёзды: вибрация отдаётся в члене, а потом мелкий ещё аккуратно прикусывает его плоть, и это конец. - так вкусно, хён, - выдыхает рыжеволосый, на мгновение отрываясь. юнги отрывает руку, с трудом удерживая опору, только ради того, чтобы вплести пальцы в выкрашенные пряди и вернуть чимина на законное место. - не отвлекайся, детка, - рычит он. пак мальчик послушный: заглатывает практически полностью и сам начинает двигаться. юнги хочется безумно вытрахать этот рот, потому что горячо, податливо и крышесносно, но он усилием сдерживает себя, позволяя младшему самому сделать всю работу. больно мелкому тоже делать не хочется, мин знает, что может случиться, если он перестанет себя контролировать. поэтому он откидывается на песок с блаженным стоном, пока чимин ритмично двигает головой, не забывая использовать язык. - я сейчас кончу, чимини, - кое-как удаётся выдавить из себя, когда пак вытворяет особо прекрасную вещь с его членом. тот не отстраняется, только мычит что-то невнятное, из-за чего становится хуже (в хорошем смысле, с младшим по-другому никак), и юнги воспринимает это за разрешение. младший проглатывает всё: мин видит, как тот облизывает опухшие, раскрасневшиеся губы и улыбается, будто выиграл самый ценный приз в его жизни. - всегда мечтал отсосать с черешней, - делиться он впечатлениями, ложась сверху. его возбуждение недвусмысленно упирается в живот, поэтому юнги решает, что настало время показать себя, как того, кто может нагнуть, не задумываясь. - вставай на колени, малыш, - приказывает он, и чимин слишком зачарован и возбуждён, чтобы ослушаться. юнги тянется к той же корзине, практически зеркально повторяя манипуляции младшего, пока тот удобнее устраивается на песке, выгибаясь чертовски соблазнительно, и другой рукой приспускает обтягивающие плавки пака. всё же задница чимина – лучшее, что он видел. не сдержавшись, он кусает нежную, бледную, по сравнению с остальным телом, кожу, вырывая тихий вскрик. - можешь не сдерживаться, мы здесь одни, - усмехается он прежде, чем протолкнуть в пульсирующее колечко мышц испачканный в соке и мякоти палец. тот входит на удивление легко, и юнги понимает, почему младший так задержался в душе с утра. мин вытрахивает на безлюдном пляже рыжеволосого паренька пальцами, и ему это безумно, просто безумно нравится. чимин под ним стонет, насаживается сильнее, скуля и моля о большем, когда старший задевает простату и начинает методично двигать пальцами, еле задевая чувствительную точку. - хёёён, - хнычет пак, - пожалуйста… юнги не из тех людей, кто любит дразнить до издевательства, поэтому слушается и свободной рукой касается возбуждённого члена младшего. тот уже не знает, куда податься – хочется всего и сразу: пальцев глубже и размашистых движений резче, несдержаннее. и юнги даёт. и то, и другое, с удовольствием наблюдая, как чимина кроет и он стонет на октаву ниже перед тем, как окончательно сдаться. -офигенное четвёртое свидание, - довольно заявляет младший, забираясь юнги под бок. жарко до безобразия, потому что они вытворяли это всё днём, под светом солнца, а не ночью, но юнги только расслабленно прижимает ближе, позволяя уткнуться носом себе в шею. плюс один к новым фетишам. - четвёртое? - ага. наша прошлая встреча не располагала к такому названию. я хотел провернуть всё как-то более… романтично? - из тебя хреновый романтик, мелкий. - да пошёл ты. юнги тихо смеётся над надувшимся чимином и обнимает чуть сильнее, чем прежде.

***

- пиздец ты обгорел, брат, - качает головой хосок, смазывая раскрасневшие (сгоревшие к чертям) плечи мазью. юнги только шипит от неприятных, но нужных прикосновений. - зато у меня был самый лучший в жизни минет, - мечтательно добавляет чуть позже, когда чон переходит к спине, где уже не всё так критично. - я бы тебе въебал, да рука не поднимется, - хосок только усмехается и надавливает чуть сильнее, чтобы причинить лёгкую боль. – не мне ты это должен говорить, не мне. - а кому ещё? – выгибает бровь мин. – нет, я бы мог позвонить намджуну, но тут такой роуминг огромный, всякое желание отпадает. и очень сомневаюсь, что мой начальник обрадуется этим словам. - ну, знаешь, ты в любом случае не должен говорить это чуваку, который знает твою невесту и готов порвать за неё любого. - в первую очередь я сообщаю новости своему бро, а не влюблённому тюфяку, который меня обманывает в данный момент. юнги ужом извивается, давая понять, что пора заканчивать, и садится на кровати. на лице хосока – недоумение и вопрос. - я видел с утра тэхёна. - и? - сам он меня не интересует, противный больно, а вот его шея… хосок, уже готовый возмутиться за преднамеренное оскорбление, слегка краснеет и отворачивается, пряча глупую улыбку от друга. - смотри, не влюбись в этого мелкого, - говорит старший, собираясь в ванную: за окном уже начинает садиться солнце, а это значит, что они с чимином провели весь день на том самом пляже. – как бы он тебе сердце не разбил, хоби. хосок только отмахивается, заваливаясь на кровать: - тэхён не такой, хён. возможно, возникнут кое-какие сложности при случае… но, думаю, до этого далеко, потому что… я не влюблён. юнги только фыркает, наконец находя спальные шорты. не влюблён он, конечно. уже у двери в ванную его настигают небрежно брошенные слова: - смотри, сам не разбей мальчику сердце. тэхён за него глотку перегрызёт, уж поверь, и разные города его не остановят. а что самое главное… не влюбись, хён. будет ещё больнее. юнги чистит зубы, смотря в зеркало, и понимает: ещё не всё потеряно. но, возможно, он совсем немножко врёт.