Пустой мор

Его разбудил сигнал телефона — пора было в очередной раз проверять температуру — и что-то еще. Чей-то голос. Ролик на телефоне сам запустился, что ли? Чжао поморщился, собираясь открыть глаза: после недолгого сна спать хотелось только еще сильнее. — Нет, нет, пожалуйста… Он сел рывком, мягко взял лицо Шэнь Вэя в ладони. — Эй, Сяо Вэй, проснись. Тот не ответил, нахмурился, будто от боли, повторил: — Пожалуйста, не надо, — а потом, секунду спустя, добавил, — Только не он. Чжао сглотнул, провел по лбу, отводя волосы. Черт возьми, горячий, и очень. Куда сильнее, чем прежде. Происходящее мало напоминало обычный, пусть и вызванный болезнью, сон. Чувствуя, как внутренности скручиваются в ледяной клубок, Юнь Лань потряс Шэнь Вэя за плечо. — А Вэй, давай, просыпайся. Глаза распахнулись, на него уставился тусклый, явно не узнающий взгляд. — Прошу, — едва слышно вытолкнули губы. Он хотел тряхнуть еще раз. Не успел. Шэнь Вэй дернулся, поднимаясь, и пришлось перехватить, обнимая со спины напряженное тело. Если бы не болезнь, не измотавшая лихорадка, наверное, не получилось бы удержать вовсе, но даже теперь пришлось стиснуть руки изо всех сил. — Ну куда ты рвешься с температурой, — пробормотал он, утыкаясь губами в мокрый висок, чувствуя сгустившийся под кожей жар и соображая: нет, тут не сон. Совсем не сон. Это он, тот самый обещанный бред, чей приход он умудрился пропустить. — Никуда тебе рваться не надо, ты дома, все нормально. Ты просто заболел. Давай, тише, тише, ложись, я принесу лекарство. Туго сжатые мышцы под его руками никак не желали расслабляться, и он продолжил говорить, уже толком не думая, больше сосредоточившись на успокаивающем тоне. Надо было налить воды, надо было достать таблетки, только вот как его выпустить — такого? Он же точно попытается куда-то рвануть, и спасибо, если в таком состоянии каким-то чудом не свернет шею, запутавшись в собственных ногах. Температурить до такого состояния Юнь Ланю случалось лишь однажды, в далеком-далеком детстве. Воспоминания поблекли, частью и вовсе стерлись, но их основа осталась — кто-то, сидящий на краю постели и листавший, листавший перед его глазами страницы здоровенного фолианта. Иероглифы расплывались, перескакивали с места на место, листы мелькали все быстрее, и не было ничего важнее откуда-то взявшейся уверенности, что ему необходимо прочесть и понять абсолютно все. Не самый страшный, хотя, конечно, неприятный вариант, но к Шэнь Вэю болезнь явно оказалась не столь снисходительна, чтобы предоставить нечто относительно мирное. — Тихо, тихо, вот так, все хорошо, вот так… Подействовал ли голос или заверения, но закаменевшее тело чуть расслабилось, позволяя уложить обратно. Вот только взгляд оставался мутным, и голос, когда Шэнь Вэй ухватил его за футболку неверными пальцами, звучал надтреснуто. — Быстрее. Сообщи — лагерь на севере, выдвигаются завтра… — Все уже в курсе, — пообещал Юнь Лань, удерживая одной рукой и перегибаясь, чтобы можно было нашарить градусник на тумбочке. — В курсе и давно начистили физиономии, кому следует. Да не дергайся ты хоть секунду… Повернутое к нему лицо было осунувшимся, с темными, будто акварелью нарисованными кругами под глазами и жгучими даже на вид пятнами лихорадочного румянца на блестящей испариной коже. И одновременно с тем — страшно юным. Веки опустились, на мгновение пряча ничего не осознающий взгляд, а затем на губах появилась такая улыбка, за которую можно было тысячу раз продать душу, если бы только она не являлась порождением болезни. Пальцы на футболке разжались, легли на щеку. — Кунь Лунь… Градусник наконец нашелся. Чжао приставил его ко лбу, нажал кнопку, присмотрелся — и выругался. Сорок один и семь. И ведь неясно, когда именно скакнуло, сколько времени жар уже пожирает организм с болезнью заодно и не рванет ли еще выше. Тут уже не тот «край», когда сбивать надо, а тот, когда давно пора. И побыстрее. А таблетки — пока они подействуют, мозги, чего доброго, успеют спечься. Если еще не. Обтирания, если нужна скорость, тоже не сильно помогут. Единственный пришедший в голову вариант, который дал бы быстрый эффект — тот, что использовал сам Шэнь Вэй. Холодная ванна. Значит, сначала она. — Сяо Вэй, — Чжао сильнее сжал пальцы, пытаясь обратить на себя внимание, но здесь и сейчас его не видели. Вернее, видели, вот только не совсем его. — Как ты смог вернуться? Измученное лицо осветилось новой улыбкой, заставившей скрипнуть зубами от злости и острого чувства беспомощности. Ну же, это необходимо сделать! — Неважно. — Юнь Лань отложил градусник со страшными цифрами, сжал запястье, отводя руку в сторону. — Я здесь, Сяо Вэй. Ты посиди пока, хорошо? Просто сиди, не двигайся и не уходи никуда, а я быстро, только туда и обратно, договорились? — Конечно. — Ну вот и отлично. Он не успел отстраниться — Шэнь Вэй подался навстречу, прижимаясь сухими горячими губами к губам, и Чжао понадобилась целая секунда, чтобы встать. — Я сейчас, — повторил он и бросился в ванную, спиной ощущая растерянный взгляд. В зеркало над раковиной он старался не смотреть — и так знал, как горит лицо, и нет, жар тут был совсем не при чем, у него-то нет никакой болячки. Крутанул кран, пуская воду, сунул под струю локоть, определяя температуру. Теплая, а нужна терпимо холодная, да, вот такая. Вода быстро заполняла ванну, а Чжао стоял, упершись руками в ее бортик и боясь возвращаться, боясь опять услышать обращенное к себе «Кунь Лунь», увидеть эту полную восторга и доверия улыбку. И пусть он знал, что всему виной жар и бред, задушить чувство вины не получалось все равно. Оттолкнувшись от бортика, он заставил себя выпрямиться и шагнуть обратно. Он же обещал вернуться быстро. Едва стоило войти в спальню, на лице Шэнь Вэя опять засияла улыбка. Чжао приблизился, приобнял, поддерживая, за плечи, и его самого немедленно обняли в ответ. — Ну-ка давай, выбирайся отсюда, — велел он, стараясь не обращать внимания на то, насколько Шэнь Вэй горячий, будто раскаленная печка. Откинуть одеяло оказалось самой простой задачей, дальше пошло хуже. Встать удалось со второй попытки, когда Юнь Лань перехватил его покрепче, принимая на себя почти весь вес, потому что Шэнь Вэя откровенно вело. На полпути к выходу тот все-таки запутался в собственных ногах и окончательно повис на нем. — Прошу меня простить, — пробормотал он, безуспешно пытаясь выпрямиться. — Все в порядке, — заверил Юнь Лань, обхватывая второй рукой за талию и направляя в дверь, которую тот явно видел где-то в другом месте. Когда они, наконец, добрались до цели, воды налилось больше половины. Боясь выпускать Шэнь Вэя, чтобы тот случайно не сверзился, Чжао кое-как извернулся, проверяя температуру. Нормально, самое то, чтобы быстро остудить. — Давай, снимай-ка все это и забирайся туда. — Зачем? — в лихорадочно блестящих глазах читалось недоумение, и Юнь Лань попытался придумать ответ. В голову упорно не шло ничего путного, и он сказал, как есть: — У тебя жар, нужно сбить температуру. Поверь, Сяо Вэй, там тебе станет легче. Пару мгновений на него молча смотрели, а потом Шэнь Вэй кивнул: — Я тебе верю, Кунь Лунь, — и, все так же не отводя взгляда, поднес его руку к губам. Он не представлял, как сумел не измениться в лице, как не шарахнулся назад, не бросился вперед, чтобы стиснуть в объятиях и одним только огромным, невероятным, исступленным желанием изгнать эту чертову болезнь. Вместо этого Чжао осторожно высвободил руку, помог стянуть футболку и штаны и перебраться через край ванны. Потребовались все силы, чтобы тут же не выдернуть обратно, когда раздался звучный вдох. — Надо. — Чжао сцепил зубы, сам не зная, уговаривает больше себя или того, кто схватился за его плечи. — Давай, а то сваришься сейчас совсем. Наклонившись, он чуть надавил, усаживая и продолжая говорить. Руки по локоть взялись мурашками, и это у него, а с таким жаром это, наверно, даже хуже, все равно что в полынью нырнуть. Залезть по просьбе того, кому веришь. Черт. Так было нужно, но легче не становилось. Хреново это, делать больно, потому что только так выйдет помочь. Просто — не думать. Задавить все мысли к такой-то матери. Главное хоть немного остудить, а потом уже можно скормить таблетку, сбить этот чертов жар, налить еще травяной дряни и встретить нормальный, осмысленный взгляд. Изначальное сопротивление угасло быстро. Быть может, просто само тело ощутило — так будет легче, так должно стать лучше, но это не мешало Шэнь Вэю плотно стискивать зубы, а катящуюся по мышцам дрожь он скрыть даже не пытался. Что же он видел сейчас? Пещеры? Каменистую дорогу и какую-нибудь стылую речушку, в которую зачем-то обязательно надо войти? Или хотя бы отчасти осознавал происходящее, но кипящий мозг переворачивал все с ног на голову, мешая настоящее с прошлым, а реальность с тем, чего не было никогда. Разжавшиеся пальцы дрогнули, прежде чем схватиться уже за бортики, а затем Шэнь Вэй и вовсе погрузил руки в воду и подобрал колени к груди, сжимаясь в комок и тяжело дыша. Чжао обтер ему лоб мокрой рукой, подумал секунду, снял с держателя душевую лейку, направил ее на голову и пустил душ. Кто б еще сказал, сколько времени будет достаточно, но не чересчур. Вода текла и текла, и, казалось, конца этому не будет. Шэнь Вэй молчал, смотрел перед собой, не пытаясь пошевелиться, только дергались плечи и колени, да ходили желваки, против воли показывая, как стучат зубы. Воздух в ванной пропитался холодом, Чжао уже сам замерз, а ведь он не сидел в ледяной воде. Наверно, следовало прекращать, пока вместо помощи не дошло до воспаления легких. Продолжая удерживать лейку, он полез в карман за телефоном, чтобы посмотреть, сколько прошло времени. Не успел, когда послышалось: — А Лань, д-думаю, хватит. Рука дернулась, струя воды плеснула на пол. Чжао торопливо закрутил краны, склонился, подхватывая, помогая встать. — Стало получше? Шэнь Вэй кивнул, бросил на него торопливый взгляд и тут же отвел, но главное, он был достаточно ясный, чтобы окончательно увериться, что бред отступил. — Тогда выбирайся, пока совсем в ледышку не превратился. Дрожь не проходила, Чжао сдернул с крючка толстое банное полотенце, принялся растирать заледеневшие руки, ноги, не позволяя себе думать, что сам сделал это. Но ведь все — чтобы помочь. — Ты сейчас выпьешь ибупрофен и поешь, там немного осталось, а я пока приготовлю еще отвара, идет? Опять молчаливый кивок, только пальцы на плечах сжались сильнее. Юнь Лань выпустил полотенце, помог одеться и, продолжая поддерживать, повел обратно в спальню. По тому, как тяжело Шэнь Вэй опустился на постель, с каким явным облегчением откинулся на подушку, было видно, до чего трудно далось ему это крошечное путешествие. Выпускать его не хотелось, как не хотелось уходить из-за душного страха к своему возвращению опять увидеть ничего не соображающий, но по-прежнему полный доверия взгляд, эту готовность по его просьбе, не зная и не понимая, зачем, идти в огонь и в воду, но следовало принести лекарство, еды, заварить еще ядовитой горечи, которая просто обязана помочь. Чжао выпрямился и почти шагнул в сторону, когда его ладонь сжали подрагивающие, уже нагревающиеся пальцы. — А Лань, мне так жаль, — голос Шэнь Вэя звучал едва слышно, но на этот раз он смотрел прямо, не отводя глаз и не пытаясь спрятать взгляда. — Прости меня, мне так жаль. — С ума сошел? — На какой-то миг Чжао даже захотелось, чтобы это снова был бред, потому что невозможно, нельзя просить прощения за болезнь, но это же Шэнь Вэй. Для него любая его слабость — недостаток, он привык бороться в одиночестве, скрывать их от всех, а сейчас — не может. И немалая заслуга в этой глубоко укоренившейся привычке его, Юнь Ланя. — Только попробуй еще раз извиниться, и я решу, что у тебя снова бред и заставлю выпить ведро этой твоей дряни. Понял? Чжао ободряюще сжал пальцы, и Шэнь Вэй, чуть помедлив, кивнул. — Значит, договорились. Еда в этот раз пошла лучше, или так просто хотелось думать. Как минимум, пусть аппетита не было, но появилась сосредоточенная целеустремленность вместо попытки ее изобразить. Впрочем, надолго ее не хватило. Но и это было уже неплохо. Отвар Вэй пил с прежней отстраненностью, хотя Чжао при одном воспоминании о вкусе хотелось скривиться, и между глотками уточнил: — Из Дисина не было новостей? Юнь Лань пожал плечами. Тревожить не хотелось, а врать было бессмысленно. По такому времени Регент попросту обязан был ответить хоть что-то. — Были. Вкратце — запросили помощь у наших, в министерстве как раз разбираются, что и как делать, так что... — Он пожал плечами. — Команда медиков, химиков или кто там еще нужен, уж точно должна справиться. Шэнь Вэй сжал губы и на мгновение отвел взгляд. Положа руку на сердце, Чжао мог его понять. Чертова лихорадка только что устроила наглядную демонстрацию того, на что способна, а перед ним, пожалуй, сильнейший из всех, кого он только знает. И если перед ней оказался беззащитен он, то в Дисине… Нет, об этом невозможно было думать, потому что перед глазами против воли вставали картинки эпидемий прошлого, способных выкашивать и выкашивавших города. Разумеется, краткая версия Шэнь Вэя не удовлетворила, он затребовал пришедшее послание, прочел, все сильнее хмурясь. — В министерство я позвонил, — поспешил успокоить Чжао. — Там все в курсе, без помощи не оставят. В брошенном на него взгляде читалась такая ошарашенность с благодарностью пополам, будто он по меньшей мере лично притащил в Дисин панацею. — Спасибо, — негромко проговорил Шэнь Вэй, и он не выдержал: — Нашел, за что благодарить. Мне ведь тоже совершенно не нравится, что там гуляет эта пакость. Только спасибо тут врачам полагается и всем остальным. И кстати, — он помедлил, — по-хорошему тебе надо в больницу. Ты чуть сам себя не сварил. Но Шэнь Вэй качнул головой. — Нет смысла. Что там, что здесь, вот это, — он кивком указал на тумбочку, где оставалась чашка и таблетки, — максимум, что можно сделать. — Поймал его взгляд и неловко дернул губами. Быть может, пытался улыбнуться, но получилась гримаса. — Это не упрямство, Чжао Юнь Лань. Это просто факт. Хотелось возразить, что в больнице, помимо лекарств, есть много чего. Есть специалисты, собаку съевшие на самых разных болезнях и самых тяжелых случаях, есть аппаратура, чтобы запустить остановившееся сердце, помочь дышать, поддержать жизнь, когда силы на исходе, но Чжао промолчал. Заставить себя спорить с Шэнь Вэем сейчас, когда того с таким трудом удалось вырвать из жадных когтей бреда, он просто не мог, хотя потребность сделать хоть что-то, что угодно, упорно нашептывала: ты должен. Нельзя просто надеяться, что обойдется, рассосется само собой, что, возможно, самое трудное позади, а дальше Вэю станет лучше — он же сильный, самый сильный из всех, кого знал Чжао — и болезнь будет побеждена. Нет следовало подготовиться и к плохим вариантам. Вот только он понимал и другое. Шэнь Вэй по большому счету прав. Опасная дрянь, от которой нет, пока нет, лекарства. Рулетка со смертью: повезет — не повезет. И в больнице смогут сделать ровно то же, что для больного бешенством: ничего. Кивнув, он забрался в кровать, растянулся рядом, выставив будильник на телефоне на каждый час вместо трех, чтобы проверять температуру. — Тогда спи давай, завтра будем думать, что дальше. Наверно, Шэнь Вэй опять уснул, рядом слышалось только мерное дыхание, да изредка шуршали по подушке волосы, но к Чжао, несмотря на всю усталость, сон не шел. Перед глазами стояло лицо Шэнь Вэя, то, как он смотрел на него, одурманенный жаром, как пылали лихорадочным румянцем всегда бледные щеки. А если бы температуру сбить не удалось? Если бы она продолжила расти? Он не знал, как умерли те двое, еще не получил из Дисина ответа с подробностями и, возможно, другими симптомами, а спрашивать об этом Вэя… Тот и так уже рассказал все, что знал. Но самому Юнь Ланю теперь, когда разум окончательно осознал происходящее, поверил, что это не сон и не глупая шутка, стало по-настоящему страшно. Пугала неопределенность, неотвратимость будущего, то, что, возможно, если им не повезет, эта ночь вполне может оказаться последней, и тогда все, что останется — помнить. Так стоит ли вообще тратить драгоценное время на сон? Осторожно, стараясь не потревожить, он повернулся на бок, протянул в полумраке руку, самыми кончиками пальцев касаясь горячей щеки. И вздрогнул, когда на запястье сжались пальцы. — Не спишь? Голос Шэнь Вэя звучал едва слышно, и ответил Чжао так же шепотом: — Нет, не спится. — Мне тоже, — продолжая удерживать, Шэнь Вэй повернул голову, прижимаясь к раскрытой ладони. Лицо пылало, но все-таки не так сильно, как несколько часов назад. — Но тебе необходимо отдохнуть, А Лань. Я не знаю, сколько еще… сколько времени все это продлится. Ты не должен изводить себя. — Я не извожу, — высвободив из-под одеяла другую руку, он провел по волосам. — Со мной все в полном порядке. Несказанное «в отличие от тебя» повисло в воздухе, и Шэнь Вэй едва различимо улыбнулся. — Сейчас мне легче, — чуть отстранившись, он переплел пальцы с пальцами Чжао, мягко коснулся губами их соединенных рук. — Первый приступ прошел. Благодаря тебе. Внутри, в груди, поселилось какое-то существо. Гибкое, извивающееся, с десятком, сотней щупалец. Они сжимали ноющее сердце, стискивали горло, мешая дышать, но он все равно сумел выдавить: — Первый приступ? Шэнь Вэй кивнул, не разжимая горячих пальцев. — Это хороший показатель. Многие не… — не договорив, он оборвал себя. — Обычно, как утверждалось в хрониках, если удавалось выдержать первую волну бреда, неважно, с отварами, охлаждением или еще как-то, это значило, что организм лучше приспособлен противостоять болезни. Больше шансов справиться. По идее, полагалось испытать облегчение. Вместо этого внутри коротко сжалось. То, что Шэнь Вэй рассказал прежде, было скудным, отрывочным, но и этого хватало, чтобы понять: бред будет случаться не единожды. И сказанное сейчас не должно было стать неожиданностью. А в голове вместо «больше шансов» стучало одно: «Первый. А сколько их может быть еще?» С усилием, но получилось отодвинуть эти мысли в сторону. В конце-то концов, ибупрофен на что? Справимся, собьем, сколько бы там этих приступов ни случилось. Главное, вовремя поймать начало. Идиотом Юнь Лань не был и понимал: температура тоже способ борьбы и ее признак, вот только если она совсем зашкалит — результат будет такой же, как лечить больную голову топором по шее. Он погладил горячую щеку. — Значит, будем их повышать и дальше. Пока до этой дряни не дойдет, что ничего ей тут не достанется. Шэнь Вэй чуть повернул голову под этим прикосновением, по-прежнему не выпуская второй руки. Сглотнул, как будто собирался с мыслями. Или напротив, заталкивал поглубже и их и слова. А затем у него вырвалось: — Юнь Лань, ты… — Не договорив, он замолк, дрогнул ресницами, будто устыдившись слабости, заставившей едва не произнести нечто, что сейчас прозвучало бы прощанием, словно больше не будет шанса, и могло только лишний раз растревожить. Перевел дыхание. Добавил: — Все будет хорошо. Хотелось бы, чтобы в голосе звучала уверенность, вместо попытки уверить, и Чжао не выдержал. Тревога, страх перед будущим, ожидание неизвестно чего достигли критической отметки, погребая под собой, как под гигантской волной. Он рванулся вперед, обхватывая, изо всех сил прижимая к себе, чтобы каждой частичкой чувствовать горячечный жар, слабую, так и не отпустившую дрожь и легкие, но такие успокаивающие поглаживания по спине. — Отдохни. Тебе это нужно. Глухо звякнул, засунутый под подушку мобильник. Чжао вдохнул, успокаивая колотящееся сердце, мотнул головой. — Возможно. Но в первую очередь я нужен тебе, так что давай мерять температуру. Не хочу опять проворонить, когда она подскочит. Ледяная ванна не лучшее развлечение. С трудом он заставил себя разжать руку, отстраниться, чувствуя, как что-то непоправимо рвется внутри, отключил будильник. Шэнь Вэй молча смотрел на него, и он уже приготовился к возражениям, но их не последовало. Тот только сжал губы, моргнул, отводя взгляд и тут же возвращая его обратно, и все так же тихо произнес: — Ты все сделал правильно. Не нужно терзаться еще и из-за этого. Юнь Лань многое мог на это сказать. Но не стал. Потому что только недавно миновал чертов — первый — приступ. Потому что сейчас Шэнь Вэй получил небольшую передышку. И лучше бы ему ею воспользоваться, набраться хоть немного сил, а ему, Чжао, лучше бы взять себя в руки и не мешать. — Ты все-таки постарайся поспать. Звонок раздался уже под утро, когда Юнь Лань сверлил взглядом очередную чашку стынувшего отвара. Остаток ночи, невзирая на опасения, можно было назвать почти спокойным. Ударив в полную силу, жар откатился, оставив лишь свое подобие. Выше тридцати восьми температура не поднималась, и даже это уже стало облегчением, позволившим Шэнь Вэю урвать несколько часов дремоты, по-прежнему липкой и беспокойной, но и близко не похожей на ту горячку, в которой он метался, ничего не соображая. Звонок Чжао принял, даже не глядя, понадеявшись, что у Линь Цзина есть какие-то новости, но это оказался не он. — Юнь Лань, — сухо поприветствовал отец, — ты в курсе, что творится? «Нет, блин, ни сном ни духом», — мрачно подумал Чжао, помешивая варево. — В полном, — произнес он вслух, — из первых рук. А что? У тебя есть какие-то новости? Подумалось, что, быть может, вторая личность, Чжан Ши, в курсе, хотя бы отчасти, чем тут можно помочь, но надежда как вспыхнула, так и угасла, когда в трубке раздалось: — Медики уже направлены, но ситуация критическая, пока что они мало что способны сделать. Возможно, часть заболевших осталась наверху, и этим должно заняться Бюро. Не говоря о том, что после всего вам доверяют, я также в курсе, что у вас есть свои каналы, а скорость важна. Не скрипнуть зубами получилось. — Ладно, я передам ко… Да Циню, пока он за главного. Так что можешь звонить сразу ему, если что. — Он помолчал, ожидая очевидных вопросов, но их не последовало, так что он заговорил сам, скорее даже ударив на упреждение, чем сообщая факты: — На Шэнь Вэя можешь не рассчитывать, он… — Я так и понял, — не дал договорить отец, и Чжао свистяще выдохнул через стиснутые зубы. Ну конечно, еще бы ему не понять. Не свались Шэнь Вэй сам — он торчал бы в Дисине, делая все, что может, пока зараза не вцепится и в него. На сочувствие, хотя бы на словах, он не рассчитывал в принципе, но даже короткое: — Состояние? — стало неожиданностью. — Пока держится, — сухо сказал он, сверля взглядом коричневатую жидкость. — Линь Цзин пробует найти способ, но пока что без новостей. Некоторое время по ту сторону трубки медлили, пока не раздалось: — Хорошо. Ему дадут доступ в лабораторию. Судя по тому, что я видел в документах по сыворотке, мозги у него неплохие. — «Хотя в голове ветер» повисло в воздухе, но так и не прозвучало. С обоими утверждениями было не поспорить, пусть первое и было преуменьшением. Впрочем, от отца даже такое, считай, высшая похвала. А это что-то да значило. — Ладно, если это все, то… — Юнь Лань, — перебили его, и что-то странное звучало в тоне, даже не понять, кто именно из двоих говорил, — в прошлый раз пустой мор унес треть, сейчас уже изолировали две сотни заболевших, и не мне тебе объяснять, что это значит. Работа идет, но я надеюсь, ты понимаешь, что на поиски или тем более разработку лекарства нужно время. Я говорю это не затем, чтобы поиздеваться, а чтобы ты четко понимал, с чем имеешь дело. — Я понимаю, — Юнь Лань стиснул чашку. Остывшая травяная дрянь больше не жгла руки, только согревала. — Более чем. — Надеюсь, — уронил отец. — Я буду держать тебя в курсе. И пока еще ты начальник Бюро, я жду, что ты, а не Да Цинь продолжишь отчитываться о проделанной работе. Приезжать для этого не обязательно. И повесил трубку. Чжао со вздохом откинулся на спинку стула. Пожалуй, этот разговор был еще лучший из возможных. Свободу действий отец давал, взамен требуя только соблюсти формальности. Неплохой вариант, потому что в противном случае он, не задумываясь, написал бы любое заявление, хоть на отпуск, хоть на увольнение — работать сейчас он не мог и не стал бы ни при каких условиях. Значит, нужно позвонить кошаку, сказать, чтобы команда занялась поисками возможных заболевших в Хайсине. С теми, кто явился официально, проблем не будет. Но, прав директор Чжао насчет доверия и насчет своих каналов: оставались и такие, кто пробрался на поверхность еще до всей истории, и не слишком спешил заявлять о своем присутствии или о присутствии тех, о ком знает, пока совсем не прижмет. А Линь Цзин пусть срочно задействует ресурсы лаборатории, в конце концов, это там придумали сыворотку, которая превращала обычных людей в мутантов, вдруг от нее какой прок будет. Шэнь Вэй моментально распознал, что что-то случилось, стоило ему бросить на Чжао взгляд. — Что произошло? — он принял кружку, с уже знакомым сосредоточенным видом отпил глоток. — Отец звонил. — Чжао сел рядом, приложил ладонь ко лбу, проверяя температуру. Та и утром продолжала держаться на одном уровне, что вселяло робкую надежду. — В Дисине уже изолировали две сотни человек, но он считает, что заболевшие могут быть и наверху. — Не исключено. Я не подумал выяснить, не пересекались ли они с кем-то здесь, в Лончэне. Непростительная небрежность. Шэнь Вэй покаянно качнул головой, заставляя одновременно желать погладить по волосам и выругаться от того, что он опять берет на себя выдуманную вину. — Глупости, — как мог мягко возразил Чжао, вынимая из рук опустевшую кружку. — В таких раскопках не было нужды. Кто ж знал, что они притащат чуму. Ладно, позвоню кошаку, скажу, чтобы команда занялась этим, а Линь Цзин отправлялся в лабораторию, ему дали полный доступ. Но не успел Юнь Лань набрать номер, как мобильник сам затрезвонил прямо в руках. Кошак как чувствовал, что речь о нем, и решил предвосхитить события. — Шеф, как дела? — Терпимо. Как Лао Чу и Сяо Го? — В полном порядке. Ни температуры, ничего. Юнь Лань видел, как ощутимо расслабился Шэнь Вэй, да и сам выдохнул с облегчением. Не хватало им только эпидемии в отделе. — Отлично. Я сейчас разговаривал с директором Чжао, он хочет, чтобы Бюро занялось поиском заболевших дисинцев в Лончэне. Может быть, они тут с кем-то контактировали. Так что это на тебе и Чжу Хон. Вечером позвонишь, скажешь, есть ли какой результат. Директор хочет, чтобы перед ним отчитывался я. — Не вопрос, — на редкость покладисто отозвался кошак. — Кстати, насчет Чжу Хон. Она с Линь Цзинем собиралась заехать, тому какие-то еще образцы нужны. — Пусть приезжают, я его обрадую. У него теперь есть доступ в лабораторию и, соответственно, ко всем ресурсам. Пусть любыми путями найдет лекарство и как можно быстрее, ясно? — Окей, шеф, передам. В ухо полетели гудки. Чжао опустил руку и уставился на собственные побелевшие пальцы — а ведь он даже не заметил, с какой силой их стискивал весь разговор. На лице Шэнь Вэя поселилось отстраненное выражение. Не сигнал подступающего бреда, слава всему, по крайней мере пока, просто знак — он сейчас блуждает мыслями где-то далеко, и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, где именно. Две сотни за такой срок. Цифра жуткая сама по себе, а если вспомнить о проклятой зависимости между количеством и скоростью… — Эй, — он сжал руку чуть повыше локтя, — там всех уже наверняка закормили жаропонижающим, лекарство ищут. А из тебя сейчас опять приедут выкачивать кровь, так что готовься. И кстати, я собирался сделать заказ, может, чего-то хочешь? — На твой выбор. Самому Юнь Ланю тем более было все равно, так что в экран телефона он тыкал по принципу «чтобы не острое и елось легко». Первой, однако, явилась не доставка. Линь Цзин со всегдашним чемоданчиком вид имел такой, что подсказывал: и ему едва ли пришлось спать ночью, а глаза поблескивали тем характерным огоньком, который так любят приписывать безумным гениям, сидящим в зловещей башне и занятым исключительно тем, что изобретают очередную пакость всему человечеству разом. Чжу Хон держалась нервно и первым делом попыталась всучить Чжао объемный пакет. — Это надо в холодильник, — сообщила она, поняла, что не преуспеет, вздохнула и отправилась на кухню сама, принюхиваясь к пропитавшему квартиру запаху отвара. Судя по масштабам притащенного, в отделе свято верили, что в эпоху заказа чего угодно и откуда угодно, в этой квартире непременно заморят себя голодом. — Что-то новое? — Линь Цзин задержался у двери в спальню. Чжао с деланным спокойствием пожал плечами. — Ночью был сильный жар, бред, получилось сбить, но, судя по всему, будут еще приступы. У тебя? Тот вздохнул. — Пока пусто. Проверил несколько препаратов — но не вариант. Живучая зараза, как не знаю что. Придется пробовать что-то на основе… — В лаборатории, — сказал Чжао, поймал непонимающий взгляд и пояснил: — Тебе дали туда доступ. А там, наверное, и оборудования больше, и вообще всего, что может понадобиться. Линь Цзин взлохматил волосы на макушке и едва не просиял. — О! Это просто отлично. У нас, шеф, ты уж прости, но не лаборатория, а сарай с инструментами на коленке. Он только хмыкнул, стоило вспомнить, как Линь Цзин ее обустраивал и сколько всего туда натащил, едва не зубами вцепляясь в любой шанс пополнить и без того обширный арсенал всяческих приборов, реактивов, плат, деталей, припоя, проводов, колбочек и прочего. Временами Чжао подозревал, что как минимум часть их самоделкин попросту приволок, обзаведшись самостоятельно, потому что надо, а обосновать простым смертным, зачем именно, не выйдет. Осчастливленный гений скрылся за дверью, а Юнь Лань пошел на кухню разыскивать Чжу Хон. Предположение, что ее похитили и держат в заложниках, выглядело абсурдно, но это было единственным, что объясняло, почему она до сих пор не объявилась. Уже на полпути стало ясно, что вождя всех кланов не просто похитили, но еще и цинично издеваются, приковав к плите. — Ты научилась готовить? — удивился Чжао, наблюдая, как она помешивает что-то в кастрюльке. Брошенный на него взгляд без слов говорил, что если бы та умела плеваться ядом, он сейчас упал бы замертво. Впрочем, почти мгновенно тот смягчился, из шкафчика на свет явилась тарелка, и Чжу Хон ткнула ложкой в сторону стола. — Лао Чжао, садись. Тетя Сяо Го в курсе эпидемии и решила, что мы голодаем, потому что завалены работой. Вот и передала на всех, — она ткнула в извлеченные из пакета контейнеры, — там еще в отделе полно осталось. А вам здесь, наверно, не до еды. Раздражение плеснуло огнем — это был дом Шэнь Вэя, его кухня, а кто-то чужой смеет на ней хозяйничать, будто того уже и нет — плеснуло и растаяло. Чжао опустился на стул, принюхался. Запах напоминал о всех тех завтраках, обедах и ужинах, что у них были с Вэем, тех минутах покоя, когда они сидели друг против друга ели, смеялись над всякими нелепостями, случившимися за день. И еще будут, черт возьми! Еще ничего не кончилось! — Пахнет здорово, — совершенно искренне одобрил он. Чжу Хон устроилась напротив, уставилась на него со странным выражением: знай он ее чуть хуже, решил бы, что она пытается применить змеиный гипноз, но это было что-то другое. Что-то, отчего суп мигом перестал казаться таким вкусным. — Мне очень жаль, что это случилось, — тихо произнесла она. — Всем жаль. — Чжао отложил ложку, старательно делая вид, что не понимает, о чем речь. Обсуждать это с сестрицей Хон не было ни малейшего желания — он и без того чувствовал себя выставленным напоказ оголенным нервом, а от жалости только хуже. — Эпидемия вообще штука отвратительная, а тут даже лекарства нет. — Я не об этом. Вернее, не только об этом. Я знаю, что от моего сочувствия и желания, чтобы профессор Шэнь поправился, мало толку. Но я действительно этого хочу, и если есть что-то, что я могу для вас сделать… Чжао сглотнул, глядя ей в лицо и отмечая, что та не отводит взгляда. Время, заботы вождя всех кланов или все вместе, но та стала прямее. И немного жестче. Не изменилась, а, скорее, как будто выросла. — Спасибо. Я знаю. Пару секунд они сидели молча, глядя друг на друга, а потом Чжао снова взялся за ложку. — Как дела в отделе? Все нормально? — Да. — Чжу Хон кивнула, обрадованная сменой темы. — В целом, все тихо. Да Цинь наводит справки, с кем могли пересекаться те двое. Будем продолжать. — Нужно отыскать всех и изолировать, чтобы не дать мору распространяться еще и здесь. — Знаю, — фыркнула та. Узнать, что они способны и сами это сообразить, без начальственных указаний, Чжао не успел — в кухню вошел Линь Цзин. — Я все, — сообщил он. — Поеду тогда сразу в лабораторию. Буду держать в курсе. Чжао поднялся проводить. Чжу Хон встала следом. Перекинула через плечо ремешок сумки и задержалась у журнального столика. — Во-первых, доешь, — напомнила она. — Во-вторых, — здесь она помедлила, подхватила оставленную там кружку, принюхалась тщательней, — обычно так не делают, но я скажу — можешь заваривать крепче. В полтора раза.