Пустой мор

Это случилось вечером. Он успел убрать посуду, заново перестелил постель, по собственному детству помня, что так отчего-то становится вроде бы легче, ну или хотя бы приятнее. Шэнь Вэй отправился умыться. Двигался он так, будто собственное тело сделалось немного велико, но не путался в ногах, а среди дня температура и вовсе снизилась до тридцати семи с половиной; на короткий промежуток, потом вернулись чертовы тридцать восемь, но это позволило тому урвать немного почти нормального сна. Ничего. Справятся. Еще ночь, день и, быть может, тогда уже будет ответ. Должен быть. В конце-то концов, насколько сложнее сделать лекарство, чем сыворотку-мутаген? Юнь Лань понятия не имел, но хотелось надеяться, что оно не труднее, а проще. Сомневаться, что Вэй может попросту не дотянуть, он себе запретил. Старательно гнал прочь мерзкую мыслишку, опираясь на сегодняшнее. Быть может, ему и вовсе скоро полегчает. Он же сильный, он сам сказал — если первую волну горячки с бредом удается пережить, значит, организм не так уж плохо борется с заразой. — Юнь Лань? Он вскинул голову отвлекаясь от телефона, на котором, сам не зная зачем, проверял выставленные будильники — те работали бесперебойно, и ничего в них Чжао не менял. Быть может, это просто давало иллюзию какого-то контроля. Или превратилось в дурацкий нервный рефлекс. — Снова голова? — Он поднялся, шагнул к замершему, не дойдя до кровати, Шэнь Вэю. Тот щурился от света прикроватной лампы и потирал висок. — Пока не сильно. Я не уверен, но, мне кажется, может быть новый приступ. Он обхватил ладонями осунувшееся лицо с залегшей между бровями сосредоточенной складкой — и мысленно чертыхнулся. Вот буквально только что Шэнь Вэй проталкивал в себя очередную порцию отвара, а он, Чжао, шутил, что такими темпами у него, наверное, уже никакой крови в этой дряни не осталось, и тот ответил коротким смешком. Только что все, вроде бы, пришло в хрупкое равновесие, даже клонилось в нужную сторону — а теперь кажется, что под руками разгораются угли. А ибупрофен от головы принят сколько — полчаса назад? Да что ж это за мерзость такая, что умудряется жрать организм даже с таблетками! А без них что? Сколько бы уже жарило без них? Пальцы Шэнь Вэя вцепились в ворот футболки с неожиданной силой. — Не давай, — он облизал пересохшие губы, — не давай мне ничего сделать. Чжао сам не смог бы сказать, что за звук вырвался из горла — смешок? Всхлип? Что-то между? Господи, даже сейчас бояться не за себя! — Ничего ты мне не сделаешь, — пообещал он лихорадочно блестящим глазам, уже начавшим подергиваться мутной пеленой. — Сейчас посмотрим температуру, а если что, снова сунем тебя в ванну. — Юнь Лань… Пальцы сжались еще крепче, хотя, казалось, куда уж больше, под все еще обхватывавшими лицо ладонями прокатилась короткая дрожь. — Сядь, А Вэй. Давай, нужно сесть. Чжао попытался подтолкнуть его к кровати, но Шэнь Вэй не пошевелился. Резко вздрогнув, он перевел взгляд в сторону, на что-то за спиной Юнь Ланя. В глазах промелькнуло удивление, а затем в одно мгновение сменилось тем, чего Чжао почти никогда там не видел — страхом. — А Вэй? Он бы обернулся, если бы мог, если бы его не удерживали так сильно, даже несмотря на то, что твердо знал — там пусто. Ничего такого. Просто стена, просто край шкафа и тень между ними. Вот только Шэнь Вэй смотрел на это «ничего» с таким пристальным вниманием, что невольно закрадывались дурацкие сомнения. — Там… — Что там? — как можно мягче спросил он, отнимая ладони от лица и накрывая судорожно стиснутые пальцы. Он чувствовал, как напряжены мышцы— и не пытайся разжать, только хуже сделаешь — и просто стоял, ничего не предпринимая, лишь поглаживая их легкими, почти невесомыми прикосновениями. — Расскажи мне. Мгновение Шэнь Вэй молчал, а затем моргнул, будто просыпаясь. — Нет, ничего. Пальцы на футболке разжались, он шагнул в сторону и тут же чуть не упал, когда ноги запнулись на ровном месте, и Юнь Лань едва успел подхватить под руку. — А раз ничего, то иди-ка лучше ложись, не то дырку на стене взглядом просверлишь. На этот раз тот согласно кивнул и забрался в кровать, давая возможность измерить наконец температуру. Вылезшие цифры заставили сдавленно выругаться — выше сорока. Юнь Лань как раз пытался решить, можно сейчас выпить еще ибупрофена или это будет уже чересчур, ведь с последнего приема прошло всего тридцать минут, а норма здесь не больше трех таблеток в сутки, и с учетом ночной, она уже набралась, как на руке сжались стальные пальцы. — Барьер надежно работает? Его не пропустит? Вздрогнув, он выронил инструкцию. Шэнь Вэй смотрел прямо на него — губы приоткрыты, глаза широко распахнуты, и на их дне плещется почти священный ужас. — Кого его? — Пожалуйста, проверь. Он снаружи, я чувствую. Он не должен сюда попасть. В прошлый раз все случилось слишком быстро и внезапно. Он спал, а когда проснулся, Шэнь Вэй уже вовсю бредил, и не было возможности увидеть, как ускользает сознание, а реальность вытесняется порожденными лихорадкой образами. Сейчас же все происходило прямо на глазах, и от этого становилось жутко. Хуже ледяных мурашек вдоль позвоночника. Хуже тянущего чувства внутри от внезапно нащупанной ногой пустоты. Чжао медленно вдохнул, еще медленнее выдохнул, заставляя себя натянуть на лицо ободряющую улыбку. — Все работает как часы, никто сюда не явится, — заверил он, но Шэнь Вэй и не думал успокаиваться. — Он не должен их получить, понимаешь? Если только они попадут к нему в руки, это конец. — Понимаю. Он их не получит, клянусь. Даже близко его не подпущу. Давай-ка, выпей. — Неловко, одной рукой, он нашарил блистер, выщелкнул пилюлю и сунул ее Шэнь Вэю в рот, притиснул к губам чашку с водой, наклонил. Ничего, на таблетку больше не так страшно по сравнению вот с этим. А нормы дозировки тоже не идиоты придумывали, должны были учесть, что всякое случается — забыли, перепутали, еще что. — Но сам тоже не трогай, — Шэнь Вэй с трудом сглотнул, едва не закашлявшись, и теперь к ужасу добавилась тревога. — Если часто ими пользоваться, темная энергия тебя поглотит. Может, по-быстрому охладить уже сейчас? Не ждать, пока подействует принятое, в надежде, что не накроет по полной, рискуя опоздать? Но приступ только начался, а длится он — сколько? Сколько нужно будет держать его в холоднющей ванне? Полчаса? Час? Организм и без того разваливается, защиты никакой, добавится какая-нибудь еще дрянь, даже совершенно невинная, вот ей будет раздолье. А медлить — не опаснее? Торопливо прижатый ко лбу градусник показывал прежнюю цифру. Пока. Но взгляд бездумно шарил вокруг, хватка на запястье казалась жгучим браслетом, лицо уже начало поблескивать испариной, и Шэнь Вэй то и дело стискивал зубы. Что бы ни виделось ему в горячке сейчас, это были картины далеко не мирные, и соскальзывал он в бред все глубже. Пальцы разжались так же внезапно, как и стиснули, провели по коже почти невесомо. — Извини, я не… Очень больно? — Ерунда. — Кажется, даже получилось выдавить улыбку, ловя чуть прояснившийся взгляд. Слишком ненадолго. Только что внимательно смотревшие в лицо глаза метнулись в сторону, расширились, тело рванулось вперед, выставив перед собой ладонь в так хорошо знакомом жесте, и едва получилось его перехватить. Он слышал потяжелевшее дыхание, чувствовал схватившую мышцы крупную дрожь, и то, как Шэнь Вэй облегченно выдохнул, прежде чем опустить руку и повернуться к нему, уловил тоже. — Уходи отсюда, быстро. Нет. Никакого, к черту, ждать. Сколько раз понадобится совать в холодную воду, столько и сунет, сколько нужно там продержать, столько и продержит. Прицепится что-то обычное — прибьем обычными таблетками. А сейчас главное — помочь пережить этот проклятый приступ. Обо всем остальном можно тревожиться после. Ладонь снова вскинулась, расставив пальцы. Она подрагивала от усилия, но с нее ничего не срывалось, ничего не вырастало перед ней, хотя Шэнь Вэю явно казалось, что да, и невольно подумалось, что, быть может, такая блокировка способностей в чем-то и к лучшему. — Давай, пошли охлаждаться. Паршиво было вчера, от этой радостной покорности? Стремления сделать все, как говорят? Когда назначили единственной точкой опоры в рассыпавшейся реальности? Так вот, вчера было ничего. Паршиво — это сейчас, потому что Шэнь Вэю мерещится то ли побоище, то ли вообще уже полная чертовщина, и попытки побыстрее доволочь до ванной превращаются в попытки не дать то ли рвануться в сторону воображаемой опасности, то ли от нее закрыть. Да, сейчас Юнь Лань располагал сравнимыми силами, но и их хватало с трудом. В итоге получилось перехватить со спины, прижав руки к бокам, и он заговорил, надеясь, что хотя бы отчасти попадет в содержимое бредовых видений, потому что заверения про температуру едва ли действовали: — Все, никого больше нет, все разбежались. Идем, я знаю, где будет безопасно. — Они обязательно вернутся, — Вэй вертел головой, разыскивая тех, кого видел только он. На бледном, как мел, лице застыло отчаяние — будто у человека, которого загнали в тупик. — Им нужно собраться с силами, тогда они снова придут, и я не знаю, смогу ли их удержать. — Ну и пусть приходят, — со всей доступной сейчас уверенностью заявил Юнь Лань. — Им придется здорово постараться, чтобы нас найти, если ты сейчас отправишься со мной. Они ни за что не догадаются, где мы. Шэнь Вэй наконец прекратил дергаться и вырываться, и Чжао чуть ослабил хватку — и все равно наверняка останутся синяки. Внутри разливалось мерзкое, липкое — причинять боль, когда больше всего на свете хочется ее унять, хоть как-то облегчить, и все ради того, чтобы стало лучше. Вот только выбора сейчас нет никакого. Либо так, либо он рискует, что лихорадка победит, а значит надо. Стискивай зубы, и вперед. — Слышишь? — Что именно? Пойдем, вон туда, а то они снова явятся, а мы все тут топчемся. Юнь Лань легонько потянул в нужном направлении, и Шэнь Вэй даже сделал пару шагов, прежде чем опять застыть на месте. — Вот, опять. Кто-то зовет, ты разве не слышишь? Там, за поворотом. Я должен… — он растерянно замолчал, то впиваясь в него лихорадочным взглядом, то отводя его в сторону. — Но ты… Иди. Я справлюсь. Хотелось взвыть от бессилия, постучаться головой о стенку или еще что-нибудь подобное, потому что необходимо было добраться до ванной, засадить Шэнь Вэя в холодную воду, сбить этот чертов жар. Силком тащить, что ли? Он же даже сейчас вполне способен вырваться, и черт его знает, кто тогда может ему примерещиться на месте Юнь Ланя. И без того в глазах уже то и дело пропадает узнавание. Вот только каждая секунда промедления может стоить чересчур дорого, так что если понадобится — потащит. Что угодно сделает, лишь бы не дать проклятущей лихорадке дополнительного шанса. — Тут и без нас есть, кому помочь, уже помогают, а нам следует поторопиться. Пойдем, Сяо Вэй, пожалуйста. Я прошу тебя. Шэнь Вэй бросил в сторону еще один встревоженный взгляд и, слава всему, кивнул. Он почти втолкнул его в ванную, захлопнул за собой дверь, торопливо пустил воду. Вэй все это время напряженно вглядывался во что-то, доступное лишь ему. Тревожная морщинка между бровей и не думала разглаживаться, руки замерли, явно готовые взмыть в любой момент, выплескивая силу. Воин на поле боя, готовый до последнего защищать то, что для него важно. В этом был весь Шэнь Вэй, и никакой бред не мог заставить его стать иным. И это лишь подогревало ненависть к мерзкой древней заразе, прогонявшей его через страх потери, вынуждавшей в который раз жертвовать собой ради других. А ведь он этого совсем не заслуживает. Вода набиралась быстро, скоро ее стало достаточно, чтобы попытаться уговорить в нее забраться. — А Вэй, — Чжао обхватил его лицо ладонями — какое же горячее! Черт, там наверняка уже хорошо за сорок — развернул к себе, — нужно войти в воду. Пожалуйста, я тебя прошу. Тогда все прекратится. Он и заметить не успел, в какой момент напряженный взгляд сменился растерянным, Шэнь Вэй шарахнулся в сторону, уходя от прикосновения и вскидывая руки в знакомом жесте. — Где я? Как я тут оказался? Юнь Лань ошарашенно застыл — всего на мгновение, а потом в голове с космической скоростью завертелись возможные объяснения того, что бред вытянул для него на поверхность на этот раз. Явно что-то до крайности мерзкое, если Вэй смотрит на него с таким загнанным видом. Выставив ладони перед собой, чтобы лишний раз продемонстрировать добрые намерения, Чжао шагнул вперед. Собирался еще раз, но Вэй опять отшатнулся, вжимаясь спиной в стену. — Тихо-тихо, ты в безопасности. Все хорошо. — А… а где он? — Ушел, — решительно, больше уже не задаваясь вопросом, кто «он», отрезал Чжао. — И не вернется. Он чувствовал, как утекает время, это было физически больно — будто кто-то вытягивал его из него, как жилы. К черту все! Осторожный шаг, взять за руку, одновременно опуская ее вниз, за вторую — судорожно сведенные мышцы под пальцами слегка расслабляются, но взгляд остается напряженным и испуганным, а затем как-то разом все изменилось, и на губах Шэнь Вэя появилась слабая улыбка. — Юнь Лань? Но откуда ты здесь. Тебе не стоит появляться в Дисине, это опасно. — Ничего, не рассыплюсь, — Чжао легонько потянул за собой, назад к ванне. Бортик низкий, он сумеет затащить внутрь и удержать, а там температура спадет и бред отступит. Это не насилие, это во благо. Он уже готов был рвануть, когда Вэй нахмурил брови и произнес: — Здесь так жарко. Чжао чуть не расхохотался. Смешно не было, было страшно, но смех так и клокотал где-то в горле, и задавить его получилось с большим трудом. Ждать лучшего подарка судьбы не приходилось. — Знаю. Сейчас мы это исправим. Давай, раздевайся и забирайся. Вода холодная. В этот раз не было судорожных вдохов, попыток вырваться. Шэнь Вэй просто стиснул зубы, опустившись в воду. Все, можно чуть выдохнуть. Теперь только ждать. И не давать выскочить, если пока не отступившему жару вздумается подбросить картинку, согласно которой надо немедленно куда-то нестись. Просто ждать, надавив на плечи и уговаривая. Поливать перегретую голову, стискивая зубы. Не думать о том, как его колотит, отсчитывать время, наблюдать. Отставить в сторону все остальное. Ненужное, лишнее сейчас. Не думать. Не чувствовать. Если бы только получилось на время перекрыть хлещущие через край чувства. Страх, боль, подступающую обреченность. Не у него сейчас вскипает голова, не у него. Заткнуть бьющий под дых мерзкий внутренний голосишко — обойдешься, никакого тебе «а вдруг не поможет». Просто ждать. Повторять это себе пришлось вот уже в третий раз за эту застывшую во времени ночь. Это все еще длится лишь пригашенный ненадолго первый приступ? Или они шарашат один за другим? Шэнь Вэй что-то говорил, пытался сделать, шептал едва различимо, приказывал, просил, блуждая разумом то ли по задворкам памяти, то ли по созданной разлетающимся в пыль сознанием иллюзии из ее осколков. Когда в момент просветления перед ним попытались извиниться, Юнь Лань не выдержал. Цыкнул так, что лицо в момент обожгло ледяным стыдом. И на вопрос, не навредили ли ему чем, только помотал головой, растянув губы в неискренней ухмылке. Во второй раз Шэнь Вэя получилось достаточно быстро уговорить, еще при первых признаках подступающего бреда потащив охлаждаться. В этот — опять волочить, но уже настолько вымотанного, что справиться удалось быстро, а в ванну, теперь предусмотрительно оставленную наполненной, надо было едва ли не грузить. Чжао бы сказал — к черту. Дождался, пока не надо будет удерживать, пока Шэнь Вэя не отпустит немного, настолько, что можно будет не бояться, что едва он отвлечется, тот выберется и в бреду, поскользнувшись, расшибет голову, — и вызвал скорую. Да только больница была всего лишь еще одним местом, где умирали, с той лишь разницей, что в окружении кучи приборов. И теперь он так ясно видел, как именно. Даже там, с кучей персонала, знавшей, как сбивать жар и как сделать это гораздо эффективней, с кучей лекарств куда сильнее, которые ему просто так не купить, — даже там не могли справиться с этим. Так что же тогда может он? — Лучше, — выдохнул Шэнь Вэй очередную бесконечность спустя. Юнь Лань вырубил душ, помог вылезти и завернуться в халат, разбираться с которым проще, чем с пижамными штанами и футболками, вывел наружу. — Снова, — успел шепнуть тот через промежуток, казалось, неведомым образом ужавшийся в ничто. Снова вести, надеясь, что теперь-то чертов бред уберется насовсем. Поддерживать, подталкивать, говорить. Вязкое, душное марево затопило всю квартиру, и когда его прорезала трель дверного звонка, Юнь Лань не сразу даже сообразил, что это такое. Замер, удерживая привалившегося к нему Шэнь Вэя, нахмурился. В дверь позвонили снова. Кто может заявиться сейчас? Кому может что-то понадобиться так не вовремя! Мысли давно разбежались в стороны, и промелькнувшую на самом краю он поймал едва ли не чудом. Может, все получилось? Прямо сейчас, так близко уже есть то, что способно все прекратить? В этот раз Шэнь Вэй на нем практически висел, только шевелились губы и пальцы подрагивали, пытаясь подняться. И от постели отошли всего ничего. Быстро метнуться туда-обратно? А, к черту! Все равно до входной двери рукой подать. А Сяо Вэя он не выпустит ни за что, и не важно, кто там явился, хоть сам Будда или Господь Бог. Замок он отпирал подрагивающими пальцами, другой рукой продолжая удерживать ничего не соображавшего, вконец измученного Шэнь Вэя. Думать, что от спасения их отделяют какие-то минуты, он себе запретил, и все равно, стоило увидеть на пороге Чжу Хон, как от разочарования перехватило дыхание и сделалось горько во рту. — Заходи, — буркнул он, отступая. Значит, опять ванна, уговоры, попытки ободрить, которые непонятно к кому на самом деле обращены, опять недолгое облегчение, а потом, если не повезет, все то же по кругу. Столько, сколько понадобится, чтобы дождаться обещанного Линь Цзинем лекарства или чуда, когда организм сумеет справиться сам. Одно из двух, другие варианты не рассматриваются, и точка. Мелькнуло перед глазами потрясенное лицо Чжу Хон, но он уже наполовину вел, наполовину тащил Шэнь Вэя в сторону ванной. Что бы ни было причиной ее прихода, оно подождет — в очередной раз заставить бред отступить важнее любых новостей, кроме единственной, вот только в этом направлении пока явно пусто. — Лао Чжао, — донеслось в спину, — я… — Что? Юнь Лань остановился, прижимая к себе едва державшегося на нетвердых ногах Шэнь Вэя чуть крепче — тот дернулся, попытался то ли выскользнуть, то ли вырваться из рук, собрав последние крохи сил — уже привычно зашептал: «Тихо, тихо, все хорошо, ничего тут нет». Если только сейчас прозвучит что-то, хотя бы отдаленно смахивающее на сочувствие или жалость, он, честное слово, не выдержит и взорвется. Он стиснул зубы, когда Чжу Хон, почти неуловимо помедлив, в два шага оказалась рядом, и узкая ладонь коснулась лба Шэнь Вэя, чтобы тут же отдернуться. — Давно такой жар? — Несколько часов, полночи, не знаю. Получается ненадолго охладить, но потом все по новой. — Мелькнула запоздалая мысль, что могло случиться что-то совсем из ряда вон, иначе бы та не явилась в ночи, и он через силу выдавил: — В чем дело? Только бы не какая-то дрянь в дополнение к тому, что уже есть. Потому что он не может, не должен никуда отсюда уходить. Потому что иначе… — Я… — Голос Чжу Хон дрогнул, она запнулась, а затем продолжила куда более привычным тоном. — Змеиный яд. Его можно использовать как стимулятор. Дядя Сы считает, он может помочь, подстегнуть организм к борьбе, пока не готово лекарство. Наши знахари могут отправиться в Дисин, но нужно согласие не только Регента с Императором, но и Посланника в черном. В воздухе проскользнул свистящий звук, и Чжао не сразу даже понял, что это он сам зашипел через стиснутые зубы. — Придется тебе подождать. Боюсь, прямо сейчас это невозможно. Похоже, он устал больше, чем думал, потому что как еще объяснить, что до него не дошло, о чем говорит Чжу Хон, пока та не сжала его плечо. — Змеиный яд, Юнь Лань. Я… я не думала, что все так плохо, но он… может на какое-то время помочь. В памяти забрезжили воспоминания. Развороченная ударом меча грудь Чжу Цзю, тягучая жидкость в шприце, которая сумела сделать невозможное — оживить того, кто без всяких вариантов должен был вскоре стать трупом. Но раз получилось тогда, должно сработать и сейчас. Так почему же ему сразу не пришло в голову такое решение?! А почему не пришло ей? Ладно, неважно, если и спрашивать, то все потом, не сейчас. — Ты… ты его принесла? Но Чжу Хон сделала крохотный шажок назад, качая головой. — Я не знала, что тут… что тут будет, не подумала, — заговорила она торопливо. — Мы не подумали. Не сразу. Мы не сталкивались с таким, но — дядя прав, здесь без разницы, для чего использовать, а ты сам знаешь, как трудно уговорить змей не держаться в стороне, и… — Оборвав себя, Чжу Хон зябко поежилась. А Чжао все никак не мог взять в толк, о чем она. Нет, слова он понимал прекрасно. До кого-то из змеиного клана дошло, что они могут как-то помочь больным, а затем ей пришлось настаивать, что так и надо сделать, возможно — долго, очень долго. И даже вопрос согласия он мог понять, пусть и не переваривал всю эту политику, но она что — не видит, что вот прямо сейчас совершенно не время? А если видит, так разве не нужно стрелой мчаться за ядом? Почему она смотрит — так? Как будто со страхом, точно ее, вождя всех кланов, опытного работника Бюро, превратили в растерянную девчонку. Взгляд Чжу Хон метнулся к двери, снова к ним, она прикусила губу, словно решалась на что-то. Потом сказала, отрывисто выталкивая слова: — Усади его. Хотя бы на пол. Мне так будет проще. — Поймала непонимающий взгляд. Сглотнула. — Шприца с ядом у меня при себе нет. Но есть я. — Ты же… — Он не договорил, когда понимание обрушилось на голову не хуже ледяной воды. — Так вот зачем тебе нужен был тот отпуск. Слова получилось вытолкнуть едва-едва, и Шэнь Вэй в его руках снова дернулся, пробормотав что-то совсем неразличимое. На то, чтобы опуститься с ним вместе на пол, удерживая и подпирая собой, почти не потребовалось усилий, только в ушах мерзенько звенело, а по языку разливалась горечь, как будто самого до краев накачали тем отваром, и внутри растекался липкий холодок. Он понимал умом, что здесь и сейчас не должно быть разницы между уколом и — вот этим, как между средством в таблетках и в ампулах для инъекций, но не мог отделаться от ощущения, что второе — все равно что издевательство. Ладонь опустившейся на корточки Чжу Хон была холодной, а во взгляде читалась только решимость, и ничего более. — Я просто боюсь, что не хватит времени съездить и вернуться, — тихо произнесла она. — Что не смогу здесь нормально сцедить яд и ничего не испортить, а ты в этом не поможешь. И это не лекарство, оно не вылечит, но оно поможет справиться, даст время и силы. Даже если она поняла, сколько стояло за напряженным кивком, то ничем этого не выдала. Только обхватила себя руками, как будто мерзла, замерла, запрокинув голову. — Дашь его руку запястьем вверх. Все видимые прежде обращения происходили мгновенно. У Чжу Хон ушло, наверное, не меньше минуты, прежде чем в воздухе плеснуло сероватым туманом, и на полу вместо нее оказалось змеиное тело в узорчатой чешуе. Выстрелил и спрятался раздвоенный язык, треугольная голова приподнялась, покачиваясь из стороны в сторону, ткнулась в рукав халата. Чжао закатал его, перехватил и повернул подрагивающую руку, крепче обхватил свободной поперек груди. — Извини, — шепнул он повернутому к нему тусклому взгляду, — надо потерпеть. Он старался не смотреть, смотреть не хотел, но глаза против воли скользнули ниже, к распахнутым челюстям, к тому, как они сомкнулись, прокалывая клыками вену. Он стиснул зубы, туже сжал дернувшееся прочь запястье, притиснул спиной к себе, не давая вырваться. Три секунды? Десять? Черт его знает, но змеиные челюсти разомкнулись, оставив после себя два блестящих темно-алым прокола, напряженное тело расслабилось, привалившись к нему, и по полу снова плеснул туман. Съежившаяся клубком Чжу Хон вскинула руку. — Все нормально, — просипела она. — Только продышаться. Заклей ему руку и помоги остыть. Юнь Лань ограничился кивком. Поднялся на ноги, буквально вздернул за собой Шэнь Вэя. Хотелось бы сказать, что тому стало лучше, но за прошедшую минуту никаких перемен произойти просто не могло. Только не так быстро. Сколько тогда понадобилось на то, чтобы ожить Чжу Цзю? Но его не выматывал несколько дней неотступный жар, не донимали бредовые видения, не грызла чертова лихорадка. — Я пойду чаю заварю, хорошо? Чжу Хон тоже кое-как встала. Выглядела она куда бледнее, чем пять минут назад: превращение и последующий укус со старательной дозировкой яда дались ей явно непросто. Нетвердой походкой она двинулась в сторону кухни, а Чжао, поддерживая Шэнь Вэя, отправился в ненавистную ванную. Пластырь нашелся на положенном месте, в шкафчике в ванной. Хотя, зачем бы он тому, кто способен исцелять раны? Быть может, тот лежал тут и вовсе с давних времен, как лежал тот бутылек со средством, которым Шэнь Вэй когда-то, целую жизнь назад мазал ему ушибы. И снова холодная вода, пробегающая под пальцами дрожь, сжавшееся в комок тело, уговоры, обещания, глубоко загнанный страх, пока руки не коснулись подрагивающие пальцы. — Все… хорошо. — Подняв голову, Шэнь Вэй попытался улыбнуться, хотя в прояснившемся взгляде была одна бесконечная усталость. Чжао медленно выдохнул: еще одна маленькая победа за ними. Яд, похоже, уже начал действовать, потому что выбраться из ванны Шэнь Вэй смог самостоятельно. Юнь Лань коротко пересказал ему разговор с Чжу Хон, пока помогал вытереться и закутаться в халат, так что первым делом, несмотря на все протесты, тот отправился на кухню. Еще одним подтверждением оказываемого змеиным ядом эффекта стал то, что шел он, всего лишь придерживаясь за стенку. Чжао оставалось только идти следом, чтобы в любой момент подхватить. Не понадобилось. Чжу Хон и правда приготовила чаю, рядом на столе дымилась исходящая до отвращения знакомым запахом кружка с отваром, к появлению которой Чжао не имел ни малейшего отношения. Услышав шаги, она торопливо вскинула голову: — Профессор Шэнь!.. Шэнь Вэй остановился, придерживаясь за спинку стула, и наклонил голову. — Спасибо. — Я… — Чжу Хон моментально смущенно вспыхнула. — Я ничего… — Я благодарен клану змей за желание помочь. И тебе, за то, что ты сделала. Надеюсь, Дисин справится с эпидемией. В том числе и благодаря вашему клану. — А пока тебе лучше отправиться в кровать, — перебил Чжао, решив, что формальности выполнены и одобрение на применение яда получено. Тем более что Шэнь Вэй все сильнее сжимал спинку стула, на которую опирался. — Лао Чжао прав, — кивнула Чжо Хон. — Яд не лекарство, но он может помочь. Наши лекари отправятся в Дисин немедленно. Она поднялась, поправила ремень сумки на плече, и Юнь Лань едва успел перехватить ее, чтобы самому сказать короткое «спасибо», едва ли могшее вместить все, что он чувствовал. Обратную дорогу от кухни до спальни Шэнь Вэй проделал, придерживаясь за Чжао, и в кровать опустился с видимым облегчением. Подождав, пока тот устроится, Юнь Лань взялся за градусник. Тридцать восемь и семь — такой низкой температуры за всю ночь не было ни разу. — Пойду запру дверь, принесу отвар, а потом тебе надо будет поспать. — Как и тебе, — возразил Шэнь Вэй. Его лицо еще больше осунулось и вообще в сумеречном утреннем свете он выглядел измученным до крайности. Чжао подозревал, что у него самого вид не лучше, но плевать на это хотел. В конце концов, не он тут умирает — выспится разок хорошенько, и все пройдет. Потом, когда эта чертова история благополучно закончится. — Я в порядке. Тот качнул головой. На щеку легли пальцы. Вот они двинулись ко лбу, вот погладили, замерли, двинулись дальше. Медленно, с усилием, и, наклонившись, Чжао осторожно, чтобы ненароком не надавить на укус, перехватил запястье. — Если ты сейчас куда-то нажмешь, и я вырублюсь, — пробормотал он, прижимаясь губами к середке ладони, — я буду напоминать тебе об этом ближайшие сто лет. — Этого я не умею, — губы Шэнь Вэя тронула слабая улыбка. И исчезла, сменившись серьезностью. — И не стал бы. — У меня получилась такая хорошая угроза? — Нет. Просто потому, что сам бы напоминал о таком не меньше. В устремленном на него взгляде через всю усталость, страх и надежду проступало все то же, знакомое, не раз виденное выражение: нескрываемое обожание с примесью неверия в сбывшееся. Так человек мог бы смотреть на вдруг оказавшееся рядом обнаженное солнце, которое можно зачерпнуть обеими руками, и ничего за это не будет. Только у самого в груди в этот раз почему-то пекло сильнее. Наверное, поэтому ухмылка получилась такой короткой. —Ну наконец-то до тебя дошло, что меня не переупрямишь, — сказал он тоном, каким обычно говорят какую-нибудь нежную чушь, которая, когда ее произносишь, такой совершенно не кажется. Когда он вернулся с травяной пакостью, Шэнь Вэй придремал, но взгляд, стоило тряхнуть его за плечо, не был подернут пеленой, ставшей слишком хорошо знакомой за эту ночь. Вторая волна — волны? — миновала, не получив желаемого. Улегшись рядом, Чжао придвинулся ближе, положил ладонь поверх лежавшей на одеяле руки. Как будто болезнь была живым существом, тварью, которой так можно показать: убирайся прочь, здесь тебе ничего не отдадут. Шэнь Вэй повернулся на бок, лицом к нему, прижался лбом ко лбу. Словно тоже нуждался в таком контакте, и быть может, даже больше, чем он. — Я тебе синяков понаставил, — прошептал Юнь Лань, поглаживая его плечо. — Ничего страшного. Я слабо помню, что было, но надеюсь, я не… — Нет, — тут же оборвал он. — Ничего ты мне не сделал, Сяо Вэй, даже не пытался. Разве что мозги травмировал лекциями по генетике. Кажется, он впервые в жизни услышал звук, с каким отваливается челюсть. — Что? — Шучу, — он ненадолго притиснул Вэя к себе, — но только насчет этого. Ты правда ничем мне не повредил. — Хорошо, — тот устало прикрыл глаза, но почти сразу снова посмотрел на него. — Змеиный яд оказывает значительный эффект. Возможно, он продлится до двух суток, но потом пройдет, а часто его применять нельзя. В голову не шло никаких дельных мыслей. Еще двое суток относительного спокойствия, купленного влитым в кровь ядом. Время на то, чтобы восторжествовала наука или случилось чудо. По крайней мере, теперь оно есть. Юнь Лань криво ухмыльнулся: — Значит, Линь Цзин уложится в эти двое суток. Спи давай. Шэнь Вэй кивнул и закрыл глаза, а он остался лежать, глядя на него, отсчитывая вырванные у древней заразы секунды.