Личный дневник

Личный дневник. 5. Грязные руки. Быстро и нервно перебирая ногами по лестнице, Дилан спускался в переход метро. Мимо пробегали такие же угрюмые, куда-то опаздывающие люди, которые то и дело толкались и ходили друг другу по ногам. Где-то за углом слышались крики и маты двух дерущихся алкашей, которые, вероятно, не поделили бутылку. о’Брайена воротило от этой мерзкой атмосферы, тошнило, появилось дикое желание уебать кому-нибудь по морде. До места встречи осталось меньше двадцати метров, Томас наверное уже зол, и не находит себе места. Но, что, блин, можно поделать? Протиснуться сквозь это стадо, кажется чем-то невозможным. Брюнет уже и сам на взводе, глаза забегали, участилось дыхание. Проталкиваясь через толпу, он, наконец вышел к той площадке, где стоит лавочка, но Сангстера близко не видно. Дилан прошел мимо лавочки, чуть дальше, все люди куда-то подевались, стало так пусто, и вроде становится легче дышать, но пульс так и не восстанавливается, напротив, учащается с каждой минутой. Подойдя к следующему переходу, о’Брайен вновь почувствовал присутствие блондина рядом, по телу разлилось неприятное, обжигающее тепло, но голова стала не выносимо гудеть, отдаваясь раздражающей пульсацией в висках. Брюнет схватился за голову, картинка в глазах начала расплываться, силуэты людей начали меркнуть. Дилан подошёл к каменной стене и оперся на нее рукой, чтобы хоть как-то удержаться на подкашивающихся ногах. Кое-как он начал медленно шагать дальше, переставляя руку с каждым пройденным метром. На противоположной стене висели зеркала от потолка до пола, благодаря которым парень заметил красное свечение в радужке глаза, и испугавшись, начал быстро моргать, думая, что ему показалось, и что это лишь глюки, но с трудом, подойдя ближе к зеркалам, Дилан так четко видел красный синий цвет глаз, вместо привычного темно-карего, как четко видел пальцы на своих руках. Повернув голову вправо, в темноте перехода, он увидел два таких же красных огонька, медленно, но стремительно приближающихся к нему. Дурман в голове начал рассеиваться, туман в глазах и вовсе пропал, он начал наконец отчётливо видеть приближающийся силуэт худого высокого парня с растрепанными волосами. Томас. — Дилан! Черт, где ты был так долго? — Сангстер резко бросился на шею о’Брайена, от чего тот слегка опешил. Он не ожидал такого напора чо стороны блондина, ведь ещё вчера он его буквально послал далеко и надолго, а сейчас он так близко, касается его груди, такой худой, хрупкий, холодный и дрожащий. Рукав на его свитере был слегка оторвал от плеча этого же свитера, а волосы, цвета осенней листвы были действительно растрепанны. — Ч-что случилось? — все также не понимая, что происходит, с дрожью в голосе, спросил Дилан прижавшегося к нему Томаса. — Мой начальник, он… Я был ему должен большую сумму денег… И он… — всхлипы, от которых То́му не удавалось нормально связать и пары слов, не прекращались, наоборот, усиливались и Сангстер стал часто дышать, обжигая плечо Дилана, в которое уткнулся, своим горячим дыханием. — Эй, эй, — о’Брайен принялся успокаивать буквально рыдающего Томаса, прижимая его к себе за талию, и слегка поглаживая его по голове, зарываясь в мягкие волосы, — Тише, Томас, тише. Успокойся, и расскажи что случилось, по порядку, хорошо? — Х-хорошо, — Сангстер отстранился от брюнета, вытирая слезы с щек. Парни двинулись к той самой лавочке, где они должны были встретиться час назад. Дилан взял блондина за руку, чтобы тот окончательно успокоился и перестал прерывисто дышать и лить слезы. По пути к скамейке, Сангстер подробно и эмоционально рассказал, что за начальник и что за долг. Томас, как мы знаем, работает в хобби-маркете. Владелец этого магазина какая-то там шишка, очень влиятельный человек, богатый мужчина пятидесяти лет. Он принял Томаса на работу только за «красивое личико», как он сам выразился. Да, Том ему нравился как парень. Но никаких домогательств не было до сегодняшнего дня. До этого были лишь неоднозначные улыбки, ухмылки. Пару раз мужчина позвонял себе шлёпнуть Сангстера по заднице. Томас терпел это лишь потому что во-первых, этот человек согласился принять его на работу в несовершеннолетнем возрасте. На тот момент, когда блондин устраивался этот магазин, ему было всего шестнадцать, он был совсем ребенком. То есть, можно утверждать, что его начальник — гей-педофил. Во-вторых, когда в семье Томаса, а то есть у него и его матери были проблемы с финансами, было буквально нечем платить за крышу над головой, он помогал им материально. Поначалу, Сангстер был благодарен этому доброму и светлому человеку, но позже, когда пошли эти все намеки, улыбки и пугающие взгляды, Том начал жалеть о том, что доверял своему начальнику. Сегодня, видимо, мужчина посчитал, что пора бы возвращать долг, не понятно как нашел блондина и заставил его вернуть всю задолженность самыми грязными методами. Он буквально поставил его на колени. После своего рассказа, Томас вновь стал захлёбываться в собственных слезах. Дилан снова загорелся желанием врезать в лицо, но теперь никому иному, а этому извращенцу. Как он позволил своим грязным рукам даже просто дотрагиваться до этого маленького, хрупкого, светлого ангела, который сейчас рыдает на плече у малознакомого человека, и изливает ему душу? Хотя, причина такого откровенного им доверчиво наивного поведения достаточно проста. Дилан и Томас — соулмейты. Их встреча рано или поздно должна была случиться, во что бы то ни стало. Она была просто предначертана судьбой. Они подсознательно уже доверяют друг другу и могут рассказать все самое сокровенное без всяких колебаний. У них есть дар разговаривать телепатически, то есть говорить не голосом, а мыслью. Том сначала не верил в эту «ерунду», как говорил ранее, а сейчас он плачет о’Брайену в плечо, обнимая его за шею. — Томми… — Дил осекся, — Ой, прости, Томас, извини меня, что не пришел раньше и не смог тебя защитить от этой мразоты. Извини… — брюнет уткнулся носом в макушку Томаса и начал все ближе прижимать его к себе. — Ты сл-слышал, как я тебя звал? — не отстраняясь от брюнета, лишь подняв на него заплаканные красные глаза, спросил Томас. — Конечно, слышал, Том, конечно. — Почему ты не п-пришел раньше? Этого всего могло и н-не быть! — у Сангстера началась истерика, он начал кричать на всю станцию и колотить своими костлявыми ручонками по груди Дилана. Брюнету не составило труда угомонить его, ведь он был намного сильнее физически. Он схватил блондина за запястья и завёл их ему за спину. — Тише, Том, тише. Окей. Я врать не буду, ты все равно почувствуешь, когда я начну лгать. Я вчера набухался, каюсь, да. Ничего не помню, что было вчера. Извини меня, такого больше не повторится, обещаю, — Дилан посмотрел прямо в глаза Томаса. Они были цвета капучино без пенки. Тот увидел, что Дил не врёт, взгляд был чистым и искренним. — Называй меня «Томми», если хочешь, Дил, — Сангстер отстранился и положил свою жилистую, с синим оттенком из-за выпирающих вен, руку на колено о’Брайена. — Ты же… Ты же ругался, когда я так тебя называл. Что поменялось? — Дилан вопросительно изогнул одну бровь. Глаза Тома забегали по лицу брюнета, покрытое множеством маленьких родинок, рассматривая каждую, и пытаясь посчитать их. — Просто, я… Я чувствую тепло, которое исходит от тебя, я чувствую, что могу доверять тебе, — Сангстер опустил голову тряхнув пшеничными, запутанными волосами.