Личный дневник

Личный дневник 6. Совенок. Сидя на лавочке, на той самой, роковой лавочке, Томас все так же, уткнувшись в грудь о’Брайена, хныкал и всхлипывал, жалуясь брюнету на прошедшие события. — А знаешь, Томми, я думал ты испугаешься разницы в возрасте, — шепнул Дилан на ушко Сангстеру. Тот, от горячего, обжигающего дыхания, вздрогнул, поднял голову и внимательно посмотрел на парня, — Ты же ещё совсем ребенок. Маленький, нуждающийся в защите, ребенок, — о’Брайен зарылся пальцами в мягкие волосы блондина. — В смысле? Неужели тебе под сорок? — наконец улыбнулся, пошутив, Том. — Мне 25, Томми, — без улыбки, совершенно серьезно ответил брюнет, проведя рукой по бледному плечу Томаса. — 7 лет — это немного, Дил, — усмехнулся Сангстер, коснувшись пальцем кончика носа о’Брайена, отчего тот зажмурился, вызвав у Тома ещё одну усмешку. — Ты ещё такой маленький, хрупкий… — Я совершеннолетний, — перебил блондин Дилана, подняв указательный палец вверх, — Сигареты уже продают, — уже тише произнес парень. — Томми, ты что, куришь? — Дилан посмотрел на блондина реально ошалелыми глазами, будто увидел пожар. — Ну да, что тебя так удивляет? — невозмутимость просто зашкаливает. — Томми, представь что никотин, который ты вдыхаешь в свои лёгкие, ядовит, хотя ведь, так оно и есть. И за каждым своим вдохом следует этот яд. Ты хоть представляешь, как это вредно для твоего организма? — с каких пор, ты, о’Брайен, заделался в доктора́? — Ой, Дил, не надо, пожалуйста, я все это уже слышал тыщу раз, — отмахнулся Сангстер. — Ты думаешь что это все ху… Ерунда? Нет, Томми, это не ерунда. И я тебе официально заявляю, что под моим чутким руководством ты бросишь эту дрянь. Понял? — Дил, перестань, сигареты — можно сказать единственное спасение от депрессии, панических атак и истерик, после дневника, конечно. — Слушай, — Дилан положил ладонь на колено Томаса, — Теперь тебе не понадобится ни то, ни другое. Я все компенсирую собой, — с улыбкой, мягко сказал о’Брайен. — У тебя ничего не получится, — Том высунул язык, дрязня брюнета, тем самым вымывая его заразительный смех. — Все, все. Я понял, с тобой бороться бесполезно, — Дил слукавил, отступать он не собирался, — Расскажи мне лучше о себе поподробнее, — о’Брайен убрал руку с колена Сангстера и опёрся ею на скамью. — Что конкретно ты хотел бы обо мне знать? — Ну… — Дилан замялся, — Например с кем живёшь, чем занимаешься… — брюнет почесал затылок. — Я живу с мамой, учусь на дизайнера ландшафта, рисую, — начал перечислять Сангстер, загибая пальцы на руке, — фотографирую, играю на укулеле, в общем, всего по немногу, — блондин смущённо улыбнулся. — Здорово, Томми, это реально круто. У тебя есть какие-то примеры своих работ? — Да, в дневнике их валом. Можем посмотреть если хочешь, — предложил Томас, отчего о’Брайен не мог отказаться и с мягкой улыбкой кивнул, тряхнув темной челкой, отбрасывая ее с лица. Сангстер начал медленно, с шорохом, перелистывать страницы блокнота. Он молчал, ибо слова бы сейчас точно все испортили. Дилан рассматривал рисунки, вклеенные в дневник Томми, очень внимательно, стараясь увидеть и разглядеть каждую деталь, каждую мелочь. Том лишь наблюдал за этим, не говоря ни слова, просто смотрел на о’Брайена и улыбался. То ли от того, что он горд за свои работы, то ли от того, что в его жизни появился такой человек, который его не унижает и избивает, а относится к нему с трепетом и заботой, что-ли. Сангстер не привык к такому отношению к себе, и даже подумал, что возможно этого всего нет, и это сон. Нет никакого Дилана, никакой лавочки и они даже просто не знакомы, потому что из-за того, что в школе блондин был объектом избиений, он думал, что не достоин такого излишнего внимания. Дил остановил взгляд на одной странице, где красовалась иллюстрация совы, сидящей на ветке на фоне белой полной луны. Каждое пёрышко было детально прорисовано. Все блики, тени… — Томми, — позвал Дилан Сангстера, уткнувшегося в какую-то точку в глубине станции. — А? — Том быстро перевел взгляд на о’Брайена. — Ты теперь будешь моим совенком, — брюнет улыбнулся и потрепал волосы Томаса. — Почему совенком? — удивился Сангстер. — Потому что ты такой же красивый, как совёнок, нарисованный на этой странице.