Личный дневник

Личный дневник. 7. Тоненькая ниточка связи. Проболтав еще полчаса парни заметили, что засиделись, и по-хорошему бы нужно возвращаться по домам. Томасу — потому что дома его ждёт мать. Ей нужно ещё как-то объяснить, из-за чего Том «ушел» с работы, которая ему так нравилась и приносила неплохую прибыль. Ну, а Дилану нужно вернуть квартире нормальный вид после вчерашних «посиделок», но возможно, что Уилл начал уборку в одиночестве, и работы по приходу О’Брайена останется уже меньше, но это вряд-ли, потому что Поултер редко проявлял инициативу в делах, касающихся порядка. На улице уже начало темнеть. Неужели они просидели на этой лавке до вечера? Выйдя на улицу, по коже пробежала мелкая дрожь и резкая волна мурашек. Ведь Дилан шел сюда относительно вечером, и было довольно тепло, благодаря ярко-светящемуся солнцу, что удивительно для дождливого Лондона. *** О’Брайен проводил Томаса до порога квартиры, обнял его на прощание и в который раз удивился, насколько худощав Сангстер. Кости буквально торчат из плоти. Прижав к себе блондина, он вновь почувствовал тепло, разливающееся по телу. Том отстранился и напуганными глазами посмотрел на брюнета. — Д-Дил… Твои глаза. Они… — Сангстер запнулся, не зная, как объяснить Дилану то, что он увидел. Просто не находил нужных слов. — Красные и ярко светящиеся, — продолжил О’Брайен с улыбкой на лице. Он это уже видел, в метро, в зеркале, и знает, что это явление преследует теплые чувства соулмейтов по отношению друг к другу. Томас продолжил рассматривать глаза О’Брайена, с мыслью, что тот не совсем правильно описал цвет этого яркого свечения. Скорее это был кроваво-рубиновый оттенок. Цвет красного вина, манящего и терпкого. Глаза Сангстера беспорядочно бегали по лицу Дилана, пытаясь детально рассмотреть каждый квадратный дюйм бледной кожи. Брюнет вновь прижал Сангстера к своей груди, обвив руками его плечи. Вновь этот контраст теплой плоти о’Брайена и холодного, снова замёрзшего тела Тома. Блондин покрылся мурашками, казалось, температура его кожи была меньше десяти градусов по Цельсию, Дилану хотелось его еще сильнее прижать к себе, не отпускать и отдать ему все свое тепло, чтобы этот Совенок наконец-то согрелся и перестал дрожать и изредка постукивать зубами. — До встречи, Дил, — попрощался Томас с О’Брайеном, отстраняясь от него и копошась в карманах в поисках ключей от квартиры. — Ага, до встречи, Совенок, — Дилан потрепал волосы парня и усмехнулся. Сангстер наконец нашел ключи, отвернулся к двери и вставил один из ключей в замочную скважину старой железной двери. Справившись с замком и открыв дверь, Том вновь повернулся к Дилану, помахал ему ладошкой и скрылся за дверью. *** Выйдя на улицу, брюнет вдохнул полной грудью и закрыл глаза, наслаждаясь звуками природы и свежим воздухом. Хоть они и находились в глубине огромного мегаполиса — дождливого Лондона, воздух здесь все же оставался чистым, свежим и бодрящим. Где-то в далеке было слышно стрекотание сверчков и крики городских птиц. Дилану и раньше приходилось бродить по одинокому, безлюдному ночному Лондону, когда он поздно возвращался с работы. С нелюбимой, ненавистной работы. Это была простая, скучная офисная волокита. Целый день, сидя на одном месте, Дилан пялится в монитор, пытаясь успеть завершить работу, запланированную на каждый рабочий день. Отношения с коллегами не заладились изначально, поэтому у О’Брайена не было никакого желания каждый день просыпаться ни свет, ни заря и плестись на эту гребанную работу. Но деньги откуда-то надо брать, и потому, Дилан все же вставал в такую рань, умывался, хмурился отражению в зеркале, и отправлялся на каторгу. Красота ночного Лондона так и просит остановиться и насладиться этим моментом. Хочется просто укрыться в темноте, спрятаться от этой дневной суеты и побыть наедине с самим собой. Можно поднять голову и стоять так, смотреть на черно-сине-фиолетовое ночное небо, усыпанное миллионом звёзд, и кажется, до утра ещё так много времени, что его хватит на то, что пересчитать каждый далёкий белый огонечек. Дилан шел по тротуару, вдоль проезжей части. Мимо глаз то и дело мелькали, мчащиеся на всей скорости автомобили, давящие на голову ревом моторов и басами колонок, из которых орет сумасшедшая музыка. Как там Томми? Брюнет чувствовал, что тот не спал. Эта тоненькая ниточка связи между ними не оборвана, значит Том все ещё слышит мысли Дилана у себя в голове. Блондин просто сидит у себя на кровати в своей комнате. Укутался в теплый, зимний плед, да так, что фиг кто его оттуда достанет. Сидит с кружкой черного, терпкого кофе без молока и сахара. С каждым глотком он проникал внутрь, приятно обжигая горло. Том смотрит сквозь стекло окна на этот же самый, красивый ночной Лондон. Дилан там что-то говорит про свою работу, ну вот, теперь он хотя бы капельку знает о жизни его новоиспечённого «друга». *** О’Брайен наконец дошел до своей квартиры. Зайдя в темный коридор Дилан ничуть не удивился: Уилл спокойненько сладко спит на диване в гостиной, укрывшись пледом, найденным на антресоли, а вокруг все тот же хаос. Поултер не удосужился даже вернуть некоторую мебель на место и элементарно повесить шторы обратно. Дилан лишь вздохнул и поплелся в свою спальню, где творился такой же бардак. Уставший, не имеющий никакого желания наводить в доме порядок, он разделся и плюхнулся на не заправленную с утра постель. Даже трёх минут не успело пройти, как О’Брайен, подложив руку под голову, мирно сопел и видел первый сон. *** Сангстер вдруг перестал слышать Дилана. Ниточка связи оборвалась. Просто… Он будто пропал. Нет, он просто крепко-крепко уснул.