Личный дневник

13. Ближе. — Пусти!!! Пусти меня туда, пусти, я сказал! — Сангстер колотил руками грудь Уилла, перегородившего ему дверь в палату Дилана. — Если не успокоишься, не пущу, понял, Томас? Парень остановился, опустил руки, размял кулаки, закрыл глаза и уронил голову, спустив надоедливую челку на лоб. Он шумно выдохнул, поднял глаза на Поултера и сказал, что он готов. — Если ты начнёшь там истерить, то я схвачу тебя за запястья, а это больно, и без особых усилий вышвырну оттуда. Ему сейчас не следует нервничать, тем более из-за тебя. Ему вчера снился кошмар, как ты истошно орешь его имя. Все, заходим. Спокойно, окей? Сангстер лишь кивнул. — Можно я пойду один? — голос его был неестественно дрожащим. Парня буквально трясло, хотя он утверждал, что все в порядке. — Ты накосячишь и все испо… — Нет, обещаю. — Верю, давай, дерзай, — Уилл отошёл к окну, достал из заднего кармана джинсов пачку сигарет, вынул оттуда последнюю, что-то проворчал себе под нос, поджигая конец сигареты. И закурил, пустив дымок в открытую форточку. Потом к нему подбежит красная от гнева санитарка и с криками потребует выйти. И он выйдет, понуро и угрюмо, но выйдет. Томас осторожно толкнул дверь, тихо открыл ее и скрылся за нею. Войдя, увидел Дилана, одетого в белую ночнуху больничного кроя. Увидел парня, лежащего с закрытыми глазами на огромной койке на колесах. Рядом с койкой по сторонам стоят два различных друг от друга аппарата. Один был отключен, а от второго исходила тоненькая трубочка, оканчивающаяся иглой, вошедшей в фиолетовую, вздувшуюся вену на сгибе локтевого сустава. Он дышал и сломалось посвистывание в лёгких при каждом вдохе и выдохе, его грудь прерывисто то поднималась, то вновь опускалась. Том сделал бесшумный, осторожный шаг к кровати. Тут же веки Дилана задергались и медленно стали подниматься. — Т-Томми… — О’Брайен настолько насколько смог приподнял запястье свободной от трубки руки, жестом подзывая блондина к себе, — Томми, я… Я т-так ск-кучал… — его голос был хриплым настолько сильно, что Сангстер едва разбирал слова. Томас медленно подошёл к койке, присел на край, взял Дилана за руку, сжал ее, что было мочи и опустил взгляд в пол. — Зачем? — он резко повернул голову на О’Брайена и окинул его обиженным взглядом, — Зачем ты ввязался в это дерьмо? Почему ты думаешь что я слабый?! Почему ты думаешь, что я не смогу разобраться в своих проблемах?! — Томми. Послушай меня. Я не хотел, чтобы этот мудак остался безнаказанным за его действия. Ты помнишь, — Дилан приподнялся на локти, положил одну руку сверх руки Сангстера и больно сжал ее, от чего блондин болезненно шикнул и попытался одернуть руку, но О’Брайен удержал ее в своей ладони, — Ты помнишь, что он с тобой сделал? Тогда в переходе. М? Отвечай мне, — брюнет сел на койку, но ноги свешивать не стал. Второй рукой он поднял голову Томаса за подбородок на себя. — Я помню, — холодно ответил Том, но голос его предательски дрогнул. Его глаза начали беспорядочно бегать по лицу Дилана, обходя глаза, пожирающие его уверенность все стремительнее. И вскоре от решительности блондина остались лишь слезы, медленно ползущие по его покрасневшим щекам. — Отлично, что помнишь. Я тоже помню. Я… Томми, я не хотел, чтобы этот мудак остался безнаказанным, и в итоге… Прости меня, — Том впервые услышал от Дилана такие слова. Он наконец решился взглянуть ему в глаза и увидел что по щеке парня течет прозрачная капля, — Прости. Я знаю, что ты все видел во сне, и знаю, почему этот проклятый сон тебе приснился. Но, Томми, я просто не мог так это оста… Сангстер, не дав договорить, обвил руками шею О’Брайена, бледную, с четко видимыми жилами и венами, спустился к плечам и ключицам парня, проводя пальцем от родинки к родинке. Дилан обнял Тома за талию, прижал его ближе к себе, в плотную, но все равно кажется, что его можно прижать ещё, чтобы этот комочек невинности был ещё ближе. О’Брайен поднялся руками и глазами шее Сангстера. Обхватив ладонями нижнюю часть его лица, дал понять, нужно ближе, ещё ближе. Томас резким движением вырвался из хватки Дилана, от чего тот слегка опешил, и губы их сомкнулись. Дилан водил руками вверх-вниз по телу блондина, заставляя его извиваться под его ладонями от ощущений и бегающих ко белой коже мурашек. А сам Том просто отдался Дилану, полностью расслабив руки и прекратив движения, будто бы замер. Пока Дил выполнял языком манипуляции с губами и языком Тома, второму начало нехватать воздуха и он протестующе замычал, из-за чего О’Брайен резко отстранился от него, оборвав поцелуй. — Прощаю, — на выдохе, даже как-то тяжело произнес Томас.