Личный дневник

14. Срочно — Томми… Эй, Совёнок! — О’Брайен зарылся в волосы уснувшего у него на груди Томаса. — А? Что? — пшеничная макушка резко вскочила со своего места и Дилан невольно улыбнулся, увидев сонную моську. — Ну наконец-то ты проснулся, — Дил начал убирать рукой челку со лба Сангстера и поглаживать го щеку тыльной стороной ладони, — Тебе нужно идти, сейчас придут медсестры, начнут орать и выгонять тебя. Нам с тобой повезло, что вчера пришел только Уилл с врачом, которому заплатил, чтобы ты остался тут на ночь. — Но я… — Ну конечно, — подхватил брюнет, — ну конечно ты не помнишь. Ты же спал как убитый. Томас засмущался и опустил взгляд вниз и улыбнулся, всеми силами пытаясь скрыть свою улыбку и лёгкий румянец на щеках. Сангстер резко поднял голову и посмотрел на Дилана серьезными глазами: — Я хочу продолжить вчерашний разговор. — Ты о чем? — парень недоуменно посмотрел на Тома и выгнул одну бровь. — Зачем ты полез не в свое дело, м? Томасу сложно об этом говорить, об этом свидетельствуют глаза, наполнившиеся слезами, дергающиеся губы и дрожащий, слишком дрожащий голос. Дилан шумно выдохнул и убрал руки от лица Сангстера и начал потирать щетину. — Нет ни твоего, ни моего дела. Теперь есть только наши дела, понял? — Нет, Дил, не понял! — Том неожиданно для самого себя сорвался на крик и вскинул свои руки, на которых эстетично выступают жилы и вены, — Какого хрена ты полез?! Какого хрена ты мне ничего не сказал?! Какого… Томас позволил слезам скатиться по своим щекам, голос дрогнул ещё раз и парень замолчал. Дилану нечего ответить и он лишь обнял Сангстера за талию, придвинул к себе и крепко крепко прижал его к своей груди. — Ты же понимаешь, что теперь у меня будут огромные п-проблемы? — немного успокоившись, но также всхлипывая спросил Том. — Нет, Совёнок, не понимаю. Я хочу лишь внушить тебе, что пока ты со мной — тебе не грозит никакая опасность. Никаких извращенцев, которые ловят в переходах таких сла… — Слабых? Ты хотел сказать слабых? — Томми, ты неправильно понял, — начал оправдываться О’Брайен, взяв Сангстера за руку, которую тот сразу отдернул и обиженно фыркнул, слезая с койки, — Стой, ты куда? — Нечего тебе со слабаками возиться, — Сангстер бросил последний тяжёлый взгляд на Дилана и скрылся за дверью. Брюнет закрыл глаза и шумно выдохнул. Теперь нужно как-то отвечать за свои слова, извиняться перед этим хрупким созданием, таким чистым и невинным, таким беззаботным и спокойным. Подумать только, если бы Уилл в то роковое утро не попросил завезти ему какие-то бумаги, чтобы устроиться на работу, то он бы никогда не увидел этот комочек счастья, сидящий на той скамье, никогда бы не взял в руки его дневник, никогда бы не грезил о встрече. И не встретился бы никогда в огромном дождливом Лондоне. Хотя кому ты врешь, О’Брайен? Вы соулмейты. Горящие красным рубиновым цветом радужки глаз, когда один из парней попал в какую-то неприятность, как тогда, когда этот мудак заставил Томми платить долг со спущенными штанами, телепатия, учащение пульса, когда соулмейты находятся близко друг к другу… Так и так бы встреча состоялась, так и так парни полюбили бы друг друга. Дилан вспомнил их прогулку. Вспомнил, как робко мялся перед тем, как что-то сказать Томасу, как они разговаривали обо всем на свете: о учебе, о работе и о начальнике Тома. Бывшем начальнике. Как Сангстер задрожал, промерз до кости и боялся это сказать. Как итог — утащил домой на себе кофту Дилана. Похоже, она останется у него навсегда. Ну ничего, Дилу не жалко, даже как-то приятно осознавать, что где-то рядом с кроватью Томми у него дома валяется его частичка, пахнущая его одеколоном. Пахнущая им. Концовку этого дня он запомнит надолго, скорее слова Сангстера: «Рядом с тобой я чувствую себя нужным и защищённым». Эта фраза снова и снова проносились в голове у Дилана, заставляя его губы растянуться в улыбке. Срочно. Срочно нужно как-то извиняться и заглаживать свою вину. Потому что сейчас он чувствует нутром, что Томас плачет, забившись в какой-то угол. Плачет из-за О’Брайена, из-за его неправильно подобранных слов. Но в данный момент ничего не сделать, ведь Дилан буквально прикован к койке и это просто паршивое ощущение, которое гложет изнутри будто червь. Нужно снова заплатить доктору, да.