Она ещё ребёнок

Полёт в девять часов из одной страны в другую для Юнги уже был пройденным этапом. Знакомые места в бизнес-классе, желательно не у окна, чтобы легче было выйти в туалет, надёжная авиакомпания, удобная подушка и тишина и этого было вполне достаточно, чтобы комфортабельно вернуться домой. Наверное, его уже волновал не столько сам полёт, сколько время через которое он наконец-то сможет заснуть. Просто это настолько въелось в повседневную жизнь, что не казалось чем-то особенным и волнительным. Поэтому наблюдать за чуть ли не прыгающей на месте омегой перед окошком в самолёте было по большей мере, если не странно, то хотя бы непривычно. Самолёт ещё не взлетел, но моська девушки уже была припечатана намертво к окну. И Мину оставалось только догадываться, что было такого интересного по ту сторону, если они даже ещё не в воздухе. Но наблюдать всё же было интересно. Словно ребёнок, который увидел новую игрушку через витрину магазина. И Юнги мог поклясться, что это первый раз, когда он мог предпочесть хорошему сну наблюдение за соулмейтом. Обычно рядом с ним сидел Чонгук, который затыкал уши наушниками и, качая в такт головой, тоже улетал в мир грёз. И это было, ну… Вполне себе ничего. Никто не лип, например, как слишком тактильный Тэ или не пытался по-дурацки пошутить, как Джин. Поведение Ани для него было из ряда вон выходящим. Он не знал, что можно от неё ожидать и это заставляло тело напрячься в каком-то волнительном ожидании спускового крючка. Загвоздка в том, что не было возможности определить, когда этот крючок щёлкнет. Сейчас, через пару минут или, возможно, часа полтора. Вообще он наступил через час после взлёта. И немного не так, как думал сам парень. Как бы Мин Юнги не хотел понаблюдать за девочкой и изучить её поведение, привычки взяли своё. Видимо, подкладывать, как обычно, под голову подушку было ошибкой. И включать в наушниках что-то мелодичное (что вообще-то для него несвойственно) тоже. Хотя надо признать, что это один из самых лучших снов за последнее время. Он даже и не заметил, как убаюканный ванилью, из лёгкой дремоты погрузился в тёплые объятия Морфея. Его соулмейту только и оставалось, что умерить свой пыл и тихо посматривать отчего-то смущённым взглядом в сторону Юнги, который начал напоминать котёнка. Такого милого, со сморщенным носиком и растрёпанной шёрсткой. Пробуждение, если верить ещё не отошедшим ото сна мыслям Мина, было одним из самых приятных моментов. Скомканное, на самом деле. Юнги открыл глаза, резко дёрнувшись и съехав локтем с подлокотника. В самолёте был полумрак и только маленькие лампочки горели тусклым светом над ними. Сначала он не понял где вообще находится. Его мозг настойчиво диктовал, что он как бы должен быть дома в своей постели, а не здесь. Юнги почувствовал некую тяжесть в области плеча и что-то опоясывающее его руку. Он перевёл глаза с всё ещё затуманенным взглядом — быстро приходить в себя после сна — не его конёк — и на лице расплылась лёгкая улыбка вместе с теплотой, обволакивающей грудь. Этим чем-то оказалась тихо сопящая в ткань его рубашки омега. Съехавшая в кресле и чуть ли не свернувшаяся в калачик, она казалась ещё меньше и крохотнее. Возможно, из далека Мин посчитал бы её какой-нибудь четырнадцатилетней девочкой. Хотя на самом деле это не так уж и далеко от реального возраста девушки, разница в каких-то два года. Будить это чудо совершенно не хотелось, но бортпроводник предупредил о посадке. Слегка подёргав ту за плечо из стороны в сторону, девчачьи веки приподнялись, брови нахмурились и нижняя губа чуть выпятилась вперёд. Юнги сдержал смешок, Аня напоминала ему надутого хомячка, которому не дали ещё одну порцию корма. Она протерла глаза и, зевнув, уставилась невидящим взглядом на Юнги. Для неё самой она находилась ещё дома в своей кровати. Ощущение было такое, будто мама разбудила рано утром, чтобы не опоздать в школу, что она сейчас встанет, позавтракает тёплыми блинчиками и поспешит к Машке, как обычно, встретиться перед занятиями. Только вот, сфокусировав взгляд, перед собой она увидела ни маму, ни Дашу и даже ни Соловьёву. Подняв бровь, прямо в лицо смотрел истинный. От неожиданности она дёрнулась. Слишком близко, просто непозволительно близко она сейчас находится от его лица. Именно в такие моменты она готова была проклясть свою сущность, потому что её щёки успели заалеть, попунцоветь и сделать всё, что касается смены окраса. В какие-то случаи омега чувствовала себя хамелеоном. Она дергано улыбнулась, резко пропуская сквозь губы струю воздуха, и постаралась, как можно быстрее, отвести взгляд, если, конечно, это вообще возможно в данной ситуации. Аня находила в этом приятном полумраке истинного невероятно красивым. Кажется, она снова покрылась румянцем… Тот же никак не мог понять, почему на него так смотрят и, чтобы выйти из неловкой ситуации, Юнги протягивает девушке телефон, где написано, что скоро они приземляются. Аня кивнула и начала медленно натягивать на себя вещи. Точно так же поступил и Мин Юнги. Они оба молчали и это как-то накаливало обстановку, лишь отдалённые разговоры с соседних мест разбавляли нависшее напряжение.

***

На выходе Юнги молил, чтобы куева туча репортёров, которая вечно суёт нос не в свои дела, а после раздувает скандалы, просто не приехала. Перепутала аэропорты, ошиблась временем, не заметила их. Да, чёрт, всё, что угодно, хоть у всех в офисе трубу прорвало. Но пусть они хотя бы сегодня не будут тыкать своими камерами в лицо и не кричать наперебой вопросы, варьирующиеся от неловких до супер неловких. Мину хотелось познакомить общество, в том числе и арми, с соулмейтом вовсе не так. Он думал устроить трансляцию в Вилайв или может сказать как-нибудь на одном из шоу, ещё не придумал. Но Юнги мог совершенно точно сказать, что не так. Просто потому, что из этого, как всегда, раздуют скандал и будут мусолить неделями, пока БигХит не сделает официальное заявление. В этом плане он завидовал Джину и Намджуну. Им до сих пор удавалось сохранить истинность от посторонних глаз и ушей — просто потому, что ещё не готовы предавать это всемирной огласке. И Мин Юнги хотелось так же. Однако завидев чёрную сверкающую аппаратуру ещё в переходе от самолёта к аэропорту, он понял, что его планы полетели к чёртовой бабушке, туда, до куда лететь ещё дольше, чем до России. Он дёрнул на себя соула, которая шла чуть впереди, и отвёл немного назад, оглядываясь на дверь и проверяя заметили ли их журналисты. Юнги засунул в большой карман своего пальто руку, рыская там в поисках ещё одной маски. Когда той там не обнаружилось, он, вздохнув, стянул с себя приготовленную им же ещё на борту. Уж лучше все увидят его лицо, чем после все газеты и сайты в интернете будут пестреть лицом девочки. В конце концов он обещал позаботиться о ней. Ничего не объясняя, Мин одел на неё ещё и свою шапку, пытаясь натянуть ту, как можно ниже, на лоб и спрятать волосы. Шарф чуть приподнял. В итоге девушка была настолько закутанна, что было сложно разглядеть, а девушка ли это. По крайней мере на лицо, женские характерные округлости уже никак не спрячешь. Оглядев свою работу, Мин Юнги кивнул своим мыслям, зажёвывая нижнюю губу, и взяв за руку, чтобы не потерялась (Юнги упорно пытался думать, что именно для этого), повёл в сторону выхода. Как только они переступили порог, ситуация оказалась ещё хуже, чем считал парень. Вокруг них стояли не только репортёры, которые сразу же начали их ослеплять вспышками, но и уйма фанатов, преимущественно женского пола. Всё они снимали на камеры и телефоны, фотографировали, и Ане захотелось укутаться в одежду ещё сильнее, чтобы не видеть всю эту толпу. В голову закралась мысль всегда ли так встречают её альфу или это из-за того, что он обзавёлся соулмейтом. Она сжалась, но хотелось вообще исчезнуть и больше никогда не появляться. До этого омега считала, что не боится толпы, но видимо крупно ошиблась. Все визжали и выкрикивали непонятные ей слова. Сердце начинало неимоверно быстро биться, а от рёбер отходил обеспокоенный гул. Внутренняя омега сжалась комочком и чуть ли не забилась в истерике, когда какая-то из фанаток протянула руку прямо к лицу и чуть не сдёрнула шарф вместе с маской. Аня резко схватилась свободной рукой за предплечье истинного и отпрянула назад от девушки, врезаясь в альфу. Он остановился, придерживая её, чтобы не упала, и проследил взглядом за напуганными глазами. Почему-то, когда он понял, что его омеге пытаются, хоть и без какого-то злого умысла, причинить вред, всё его сознание сузилось вплоть до этой протянутой руки. Хотелось остановиться и дать хороший подзатыльник, чтобы неповадно было. Однако от этого его останавливало убеждение, что женский пол бить плохо, и, конечно, осознание, что этим поступком он может сделать только хуже. Ему оставалось лишь тяжело пропустить воздух сквозь ноздри и, слегка приобняв омегу, пропустить её вперёд, чтобы она шла прямо перед ним, и контролировать остальные выпады. Где-то в конце виднелась охрана, которая так же пыталась подобраться к паре. У Мина вообще был вопрос, что она делала там, а не рядом с ними. Они должны были ждать их в самом начале. Куда только смотрел менеджер? К слову, тот стоял у приоткрытой двери чёрного минибаса с затонированными окнами. Он помахал им рукой, как бы намекая, что он их ждёт. Когда охрана наконец-то добралась до альфы с омегой, то дело пошло куда быстрее. Буквально через несколько минут они уже сидели в машине. Альфа что-то сказал, кивая водителю. Девушка попыталась снять маску и отдать её парню, но была остановлена. В итоге она просто присняла её, стягивая вниз под подбородок. Огляделась, внутри было достаточно много место и сложно было не догадаться, что на этой машине вся группа передвигается по Корее. В какой-то степени её распирало от навязчивого чувства поскорее познакомиться со всеми участниками, узнать с кем жил её соулмейт на протяжении не одного года. Но в тоже время её поджилки тряслись от осознания того, насколько она близка к этому моменту. Минут через двадцать, которые показались вечностью, они выехали на широкую и в некой степени немного пустынную улицу. По дороге стояли многоэтажные коттеджи, в основном в два-три этажа. Все они были скрыты за высокими заборами. Изредка раздавался лай собаки за прочным железом. То, что мало людей было нормально для Ани, так как на улице уже второй час ночи, для Мина это было в порядке вещей только из-за того, что он при покупке выбирал именно такой район, где ночью можно было нормально поспать, а не слышать орущую толпу под окнами, как если бы это было, например, где-нибудь в центре, если бы, конечно, там и стояли котеджы, а не высотки. Они остановились около двухэтажного дома. В темноте было сложно разглядеть какого именно он цвета. Усталость накатывала на глаза обоих и разглядывать здание уже не входило в планы. Юнги улыбнулся менеджеру, что-то говоря ему, поклонился и, утаскивая за собой омегу, пошёл в дом. Тропинка идущая от ворот сразу же привела их к центральному входу. Мин поставил чемоданы рядом с собой, которые до этого оказывается забрал из багажника, немного покопался в карманах и выудил оттуда небольшую связку ключей, отпирая железную дверь. Внутри было темно и пахло почему-то нежилым помещением. Ане казалось, что если человек живёт в частном доме, то там должно пахнуть как-то по-особенному. Здесь же не пахло даже альфой. Свет резко включается от щелчка выключателя за спиной девушки. Она переводит взгляд за спину на соулмейта и снова возвращается за осматривание помещения. Стены выкрашены в светлый, практически белый, цвет. За углом виднеется край лестницы, ведущей на второй этаж и поворот куда-то ещё. Посчитав, что так пялиться вообще-то невежливо, она начала снимать с себя верхнюю одежду, что уже сделал альфа и сидел ждал её на пуфике, чтобы убрать её вещи в шкаф. От этого омеге стало ещё неловче и она старалась снова не покрыться румянцем. Но судя по тому, как усмехнулся мужчина, её щеки всё-таки сделали это без ведома хозяйки. В этот раз задачей было постараться не закрыть их руками. Убрав вещи, Мин Юнги положил руку на плечо девушки и повёл её в неизвестном направлении. Но между проходом из коридора на кухню он вдруг остановился и вытащил из кармана джинс сотовый — тот стал на долгое время его неотъемлемой частью общения. Поклацав с уже родным для девочки звуком по клавиатуре, мужчина переворачивает телефон лицевой стороной от себя, давая прочитать написанное, почесывая затылок в некой неловкости. «Ты голодная? Прости, если да, в холодильнике мышь, наверное, повесилась» На удивление есть не хотелось от слова «совсем». Сейчас было главное доползти до кровати и завалиться спать. Можно в принципе даже прям так, не раздеваясь и без горячего душа. Омега перехватила телефон, по пути сразу меняя в переводчике корейский на русский и в обратной аналогии в графе языка, на который переводится текст, печатая. «Не-а. Можешь отвести меня в комнату?» Юнги кивает и ведёт её к той самой лестнице. Они поднимаются на второй этаж и парень сразу сворачивает вправо, открывая дверь в соседнюю комнату с его спальней. Он решил, что ни в коем случае не будет давить на этого беззащитного ребёнка и выделит ей отдельную комнату. Так или иначе он будет находиться через стенку в прямом смысле этого слова и, если что, то сможет в любой момент оказаться у неё. Комната оказалась в светлых тонах. У стены стоит большая двуспальная кровать, по бокам тумбочки, а у окна письменный стол с компьютером и остальными письменными принадлежностями. Осматриваться дальше у омеги не был просто сил. Её клонило в сон и, казалось, она заснёт на ходу. В знак благодарности она кивнула, не став доставать свой телефон или брать у Мина, села на мягкий матрас кровати, что приятно прогнулся под тяжестью её тела, и прикрыла глаза, уже представляя, как она погружается в сон. На минуту так и произошло, пока её лба не коснулось что-то тёплое и приятное, словно мокрый носик котика. Запах сандала приятно окутал сознание и затуманил мысли. Омега внутри чуть ли не мурлыкала. Девушка приоткрыла глаза и уперлась взглядом в кадык парня. Он отстранился, поглаживая щёку рукой, и прошептал своим хрипловатым голосом: «Спокойной ночи», что Аня всё же смогла разобрать. Юнги вышел из комнаты, оставляя омегу в полумраке и с одной единственной мыслью, что выбила все остальные.

Что это только что было?