Горький шоколад

На улице, ёжась под пронизывающим ветром, Олли задумался, а куда, собственно, ему идти? К родителям на их маленькую ферму, сперва выслушивать бесконечные «Мы ведь говорили» и «В городе один сплошной разврат! Какой пример для младшего брата?!», а потом смириться и остаться помогать папе с овцами? Олли передернул плечами. Когда он уезжал оттуда, то поклялся, что не превратится в деревенского омегу, у кого из всех интересов в жизни — цены на шерсть. Да и не хотелось возвращаться, поджавши хвост. Он ведь пообещал им, что добьется большего, и добьется сам! Оставался Винс — его институтский друг-омега, с которым они снимали на пару небольшую квартирку. Совсем вроде недавно, всего с полгода назад, а кажется, что в прошлой жизни. Если Винс, конечно, не нашел себе нового соседа. Олли, отойдя к автобусной остановке, достал телефон. — Винс? Привет, — переждав удивление, радость и упреки, что так долго не звонил, он продолжил: — Ты живешь сейчас с кем-нибудь? — Ты представляешь! Он мало того, что неряха и всё разбрасывал вечно, так еще взял мою плойку, сломал и сказал, что так и было! Как будто я не помню, что она прекрасно работала. А потом вообще! Ты не поверишь! Мы пошли вместе в клуб, ну, ко мне подкатил один такой, типа весь из себя, стильный такой, так этот Берни, прикинь, стал тут же глазки строить, жопой вилять, взял и его отбил! Не, ну вот нормально? Я к нему всей душой, тушь свою дал, кофточку одолжил, а он?! — Кто такой Берни? — воспользовавшись паузой, пока друг набирал в грудь воздух, быстро спросил Олли. — Так сосед мой, — уже спокойнее ответил Винс. — Бывший уже. Я его после того, как он с тем красавчиком-альфой из клуба уехал, мне ручкой сделав, и выгнал. А зачем мне такие соседи? Вот ты бы так никогда не поступил, правда? — Правда, — подтвердил Олли, слабо улыбаясь. Винс, болтун и хохотун, всегда действовал на него, как волшебное средство, поднимающее настроение. Отучившись вместе с Олли, Винс понял, что юриспруденция совсем не его, и поменял выбор профессии: он решил стать художником, а пока зарабатывал себе на хлеб рисуя смешные и милые открытки и сбывая их в сувенирные магазинчики. Несмотря на свою кажущуюся ветреность и глуповатость, Винс не был дураком и более надежного человека Олли не знал. Уже не знал — раньше ему казался оплотом надежности Густав. Слезы вновь навернулись на глаза, и Олли судорожно подавил готовое сорваться с губ рыдание. — Эй! Ты чего там? — тут же заволновался Винс. — Случилось что? — Винс, мне жить негде, — признался Олли. — Ты меня пустишь обратно? — Ну конечно! — крик из динамика, наверное, слышно было по всей улице. — Немедленно приезжай! Или тебя забрать? Говори адрес! Я уже одеваюсь, я уже бегу! — Винс! — тоже повысил голос Олли, останавливая поток энергии. — Не надо! Автобус как раз подходит, через двадцать минут я буду у тебя. — Вот и отлично, а я пока сбегаю за мороженым, это верное средство при любых неприятностях, поверь мне! И да, конечно, я не забыл, возьму тебе шоколадное! Всё! Жду! На душе у Олли немного, но полегчало — хорошо, когда есть друзья, на которых можно положиться. Через полчаса его уже сдавливали в объятиях на пороге маленькой прихожей съемной квартиры. Олли охнул, когда Винс задел свежую метку на плече. — Что такое? — мгновенно отреагировал тот. — Ну-ка, ну-ка, — он бесцеремонно размотал шарф и оттянул воротник кофты. — Олли! Ну наконец-то! Поздравляю! — восторженно закричал и тут же спохватился: — Стоп! Ты говоришь, жить негде? Не-ет, он не мог… — Олли опустил голову. — Вот козел! — с чувством припечатал Винс и потащил друга на кухню, приговаривая: — Ну ничего-ничего, ты мне сейчас все расскажешь, мы что-нибудь придумаем. Он у нас еще пожалеет, мы ему еще покажем, в ногах будет ползать и умолять, чтоб ты вернулся, мы этого так не оставим, я ему все его блондинистые патлы повыдергаю, да я его как Тузик грелку!.. Слушая, как тщедушный и невысокий, метр с кепкой, омега расписывает планы физической расправы над Густавом, Олли не мог удержаться от улыбки, но сердце его обливалось кровью — все методы бесполезны, если нет ответной любви. Надо просто признать, что сказка оказалась ложью, Густав лишь попользовался им, а когда наигрался, выкинул за дверь. Надо как-то жить дальше. А метка заживет. Как и сердце. Когда-нибудь… Но время шло, не принося ни малейшего облегчения. Олли уже больше суток лежал в кровати, подтянув колени к груди, и невидящим взглядом смотрел на стену. Мысли давно перестали гулять по кругу, раз за разом пытаясь отыскать причину, в чем же его вина. Никакой измены, никаких даже мыслей об этом… Что нашло на всегда внимательного и буквально пылинки с него сдувающего Густава? Ведь все так красиво и стремительно у них завертелось. Чуть более полугода назад в их адвокатскую компанию переманили восходящую звезду адвокатуры, и после первой же встречи в офисе Олли на утро проснулся в постели Густава. До этого юный омега ни разу еще не доходил в своих отношениях до секса. Ему всегда хотелось «еще немного, еще чуть больше» узнать ухаживающего за ним альфу, а потом интерес пропадал, и Олли радовался, что не поддался на уговоры нетерпеливых поклонников. А тут… Что-то проскользнуло между ним и Густавом такое, что напрочь выбило любые соображения из головы — осталось только бешеное желание принадлежать и огромная, засасывающая полностью нежность. Альфа сразу понял, что ему достался девственник и незамедлительно, невзирая на робкие возражения, переселил к себе «свою Шоколадку», окружив вниманием и настояв бросить работу и перейти на полное содержание. И что теперь? Теперь, когда любимый так безобразно поступил с ним, когда вылил в душу совершенно ужасные обвинения? Ко всему этому, Олли потратил практически полностью все свои сбережения, стесняясь просить у Густава на мелкие бытовые расходы. Да и подарок к Рождеству окончательно опустошил счет. А главное, как жить с поселившейся внутри пустотой, что тянет в животе и подкатывает горьким комком тошноты к горлу? Принять решение отстраниться от внутренней боли и начать жизнь буквально заново оказалось проще, чем воплотить в реальность. Как ни старался Олли держаться, как ни подбадривал Винс, но всё валилось из рук. В нескольких местах, куда Олли отправил свое резюме, обещали перезвонить, но никак не проявились. Появившиеся в преддверии рождества украшения и гирлянды на улицах нагнетали лишь тоску и чувство собственной ненужности. Аппетит пропал, и Олли с трудом заставлял себя хоть что-то поесть под нажимом Винса, все сильнее ощущая себя бесполезным неудачником и нахлебником на шее друга. — Так, ну хватит! — не выдержал Винс, заглянув к нему в комнату. «Сейчас и он попросит меня уйти, — решил Олли и съежился в ожидании неприятных слов. — Зачем я ему? От меня никакого толка». — Олли! Я не могу смотреть, как ты таешь словно свечка из-за этого гадского альфы! Тебе нужно поесть немедленно! В твоем положении нужно правильно питаться в конце-то концов! — В каком положении? — Олли удивленно поднял голову. — Я не первый брошенный омега на этом свете. — Что значит в каком? — в свою очередь удивился Винс. — Тебе что, плевать на свою беременность? Я так понял, что из-за нее тебя Густав выгнал. Ты же как вошел, я сразу учуял, что ты… того. — К-какая б-беременность? — заикаясь спросил Олли, садясь на постели. Винс эмоционально взмахнул руками: — Ну здрасьте-приехали! Ты же спишь сутками, перепады настроения, меня по запаху уже чуть ли не с улицы чувствуешь. Но самое главное, не заметил разве, что твой собственный запах поменялся — шоколад стал горечью отдавать и мятой?! А я-то, дурак, молчу, чтобы лишний раз тебя не травмировать! — Не может быть… — не веря прошептал Олли и инстинктивно прижал ладонь к абсолютно плоскому животу. Неужели там, в глубине его тела, скрывается новая жизнь? — Густи говорил, что с детьми спешить не надо… Я ведь принимал таблетки, да и течки за все это время не было, — глядя на Винса расширенными глазами, пояснил он. — Вот именно — течки не было! Ты ее просто за своей бешеной любовью с регулярным, частым сексом и не заметил. Я вообще думал, что вы истинные, а при этом течки проходят менее болезненно, хоть и гораздо ярче усиливая взаимное притяжение. А дети, знаешь ли, сами решают когда им появляться на свет! И твой малыш счел, что для него пришло самое время, — заявил уверенно Винс и тут же обеспокоенно спросил: — Ты ведь оставишь его? Ты же не будешь делать глупостей? Олли встряхнул головой, заставив шоколадные пряди разлететься вокруг лица. — Сперва надо выяснить всё точно. Я не чувствую каких-то изменений, но Густи тоже про запах говорил, он же из-за него и решил, что я ему изменяю… — Потому что он козел! — припечатал Винс и засуетился: — Так, чего сидишь? Дуй немедленно к врачу! Как думаешь, уже можно узнать, кто там — альфочка или маленький омежка? Хорошо бы омежка, его можно ярко наряжать и играть с ним в куколки, и я тут видел на днях такой розовый комбинезончик… Болтовня Винса звучала будто издали, а в голове Олли бился один вопрос: неужели это правда, и он беременный? Да нет, не может быть, наверняка просто какой-то гормональный сбой на фоне стресса…