Время драконов

      Опустевший холм у Узкого моря, где должен был возвышаться замок, Джейме увидел практически сразу. Уже на подходе к столице его сердце сковал ужас: взору открылись масштабы разрушений.       — Седьмое пекло! — раздался разочарованный голос Бронна Черноводного рядом с Джейме. — Здесь полыхало седьмое пекло, а меня не позвали?       — Твоя реплика неуместна, — заметил Джейме.       Думая о разрушенном доме, он почти не слышал наёмника и не придавал большого значения его словам.       — Прошу прошения, сир, но у вас на службе нынче скучновато, вот и приходится развлекаться шутками.       — В таком случае, чего же тебе не хватает? — спросил Джейме, зная ответ наперёд.       — Замка, чьи подвалы полны золота, а спальни — женщин.       «Мог бы и не спрашивать. Некоторые люди не меняются».       Он снова с горечью подумал о Серсее.       — Девка Таргариен от души повеселилась со своими драконами. Увидев зверюгу над Простором, вы ведь тоже заподозрили, что она сожгла столицу?       — Я подумал об этом в первую очередь, — с задумчивым видом произнёс Джейме.       — Оставила Хайгарден нетронутым? — спросил Бронн.       На лице наёмника читалась отстранённость: его не слишком-то заботила мотивация поступков Дейенерис.       — Конечно, она же откуда-то прознала, что ты собираешься заполучить именно его, — съязвил Джейме.       Ланнистер был явно не в настроении разговаривать. В ответ — молчание, за что Джейме был благодарен. Ему хотелось побыть наедине со своими мыслями.       Въезжая в разрушенные ворота, Джейме поднял взгляд на стену. Её верхняя часть особенно пострадала от драконьего пламени. «Целью были скорпионы», — понял он. Матерь Драконов лишила столицу даже малейшего шанса на защиту. На мгновение Джейме пожалел, что не стоял за одним из арбалетов. Фехтование на мечах с одной рукой вызывало определённые трудности. Возможно, с одной рукой было бы проще встать за арбалет, а не орудовать мечом. Может, Джейме сбил бы одного из драконов, но что теперь об этом думать?       Столичные улицы, базары и переулки не пострадали. Похоже, Дейенерис направила все силы именно на Красный замок. Его место теперь пустовало, а остальные разрушения были незначительными. Некоторые улицы были усыпаны песчаным камнем, раскрошившимся на булыжники, но в целом жилые дома остались нетронутыми. «Значит, и жертв среди людей должно быть меньше», — с облегчением подумал Джейме. Направляя белого коня к центральной площади, он всё ещё думал о Серсее. Его лошадь тем временем обошла труп огромного дракона с золотистой чешуёй.       При мыслях о смерти сестры Джейме, как ни странно, сначала ощутил невероятное облегчение. Джейме понимал, что при жизни Серсея часто манипулировала его чувствами, а он не находил сил противостоять ей. В юности он не чувствовал, как страсть разъедает его изнутри. Однако с недавних пор он понял, что вполне мог жить и без влечения к ней. Состояние отстранённости настигло Джейме, стоило ему увидеть в едком сером дыме пепелище на месте септы Бейлора. Оно не отпускало его до сегодняшнего дня. На пути в Простор он непрестанно думал о сестре. Он то корил себя за любовь к ней, то не понимал, откуда в нём ещё осталось влечение к властолюбивой женщине. Джейме спрашивал себя, к чему его может привести преступление против самого себя — это непреодолимое влечение. Направляясь в Хайгарден, Однорукий Лев всё чаше думал об их инцесте, как о чём-то преступном, но не просто потому, что кровосмешение было разрешено только у Таргариенов. Преступление состояло в том, что Джейме падал за Серсеей в бездну. Он видел глубины этой бездны в глазах сестры на её коронации. В её глазах было только горе, а за ним — устрашающая пустота. Из неё не выбраться, стоило только ступить туда…       — Сир Джейме? Я ухожу.       Ланнистер обернулся — рядом с его лошадью встал гнедой конь Рендилла Тарли. Джейме оглядел рыночную площадь, по которой тут и там сновали люди, очищая брусчатку от камней и пыли. Первое, на что он обратил внимание, — войско значительно уменьшилось. Это могло значить только одно.       — Ваши люди отправились домой, верно?       — Они пошли туда за моим сыном Диконом потому, что я отдал такой приказ. После разрушения столицы, думаю, наш союз не может иметь какой-либо вес.       «И так сразу открывается истинное лицо. Безотказный способ».       — Что ж, в таком случае, я не думаю, что он будет… как вы там выразились? «Иметь вес» когда-либо в будущем, — ответил Джейме. — Я вас не задерживаю.       Рендилл твёрдо посмотрел на него. По взгляду Джейме Тарли понял, что его слова, в отличие от их союза, имели большую силу. Тарли здесь отныне не рады, но ни Рендилла, ни Джейме это не беспокоило. Глава дома Тарли чуть наклонил голову и направил коня к главным воротам города, прочь от пепла. Серая пыль из-под копыт вздымалась вверх ядовитым облаком.       — Пожалуй, я последую его примеру, — немного погодя заявил Бронн Черноводный.       — И почему я не удивлён? — горько усмехнулся Джейме.       — Может, потому, что я оставил вашего брата, когда он во мне нуждался?       — Возможно, именно поэтому. А ведь несмотря на твою трусость, — Джейме старательно сделал акцент на этом слове, — у Тириона был шанс пережить дуэль Горы и Оберина.       — Ровно до тех пор, пока Красному Змею не захотелось покрасоваться? Да-да, а потом вы собственноручно выпустили карлика из темницы.       — Ему ни к чему было там гнить только лишь затем, чтобы потом удовлетворить гордость нашего упрямого отца. Он бы с упоением наблюдал, как после казни голова его сына катится по земле на радость всем жителям этого города.       — Раз он выжил, вам тем более не нужна моя помощь: он выбрал сторону сильнейшего. Я уверен, рано или поздно Тирион пришлёт вам ворона с просьбой преклонить колено девице с ящерами. Почему-то мне кажется, вы это сделаете.       — С чего бы?       — Не знаю. Может, из стратегических соображений. Может, вы, как и ваш брат, выберете сторону притеснённых, ведь вы всегда ему сочувствовали. А может, вы жаждете смерти Таргариен за то, что та приложила руку к гибели вашей королевы, а потому захотите вспомнить, за что вас прозвали Цареубийцей. Но все эти интриги — не моя стезя, я живу самой обычной жизнью. Покорно благодарю за ваше покровительство, но я пойду своей дорогой.       Как только Бронн развернул коня, и тот медленно зацокал подковами вслед за Тарли, Джейме окликнул наёмника.       — Ты ведь уходишь потому, что знаешь: ты можешь не пережить битву с драконами Дейенерис. Если ты погибнешь, ты не получишь ни золота, ни замка. И мёртвым ты мне будешь не нужен. Да что там — никому не нужен.       Бронн ещё какое-то время пристально смотрел на Джейме, но так и не нашёлся, что на это ответить. Мужчина направил коня сквозь верные войска Ланнистеров.       Джейме, уже спешившись, шагал между полуразвалившимися зданиями и обдумывал слова Бронна. Жизнь всё время ставила его перед выбором. Кто только ни подкидывал ему испытаний: Семеро Богов, а может, и Старые Боги? Почём ему знать? Бронн натолкнул его на мысль, и из воспоминаний всплыл тот жуткий день смерти Безумного короля. Тогда Джейме не мстил, он спасал жизни, но после он всегда задавался вопросом: уважает ли он себя за ту услугу, что он оказал столице? Ответа он не нашёл до сих пор. Некоторые люди Вестероса по сей день косились на него, а жители Королевской Гавани остались прежними. Они будто забыли, что им когда-то грозила смертельная опасность. Таргариены для них — вестники смерти, а что же до остальных людей? Серсея рассказывала ему: эти людишки в неистовстве орали, когда воробьи провели её по улицам голой с позором, как шлюху. Как они радовались, стоило сиру Илину отрубить голову Неду Старку! И точно так же они визжали бы от восторга в день казни Тириона, в этом Джейме не сомневался. Он до сих пор помнил разгорячённые слова своего брата-карлика:       Надо было позволить Станнису перебить вас всех! Жаль у меня не хватает яда на всю вашу свору!       В момент суда над братом Джейме понимал его лучше, чем отец, Серсея или кто-либо другой в том зале. Но сейчас им овладел ужас, и он чувствовал, что всё равно угодил в ту же ловушку, что и жители столицы. Представляя себя на их месте в момент безумства Эйриса Второго или недавнего появления Дейенерис, Джейме думал о смерти, о которой, как и все, предпочитал не думать вовсе. Но мысли о ней закрались в душу Однорукого Льва, окутали сердце чёрным плащом и не выпускали из-под него. В своих мыслях Ланнистер и не заметил, как дошёл до руин Красного замка.       Он поднял голову и увидел, как чёрная птица парит над ним. Силуэт ворона выглядел особенно устрашающе на фоне серых туч. В когтях был зажат пергамент, и стоило Джейме его разглядеть, как ворон тут же ослабил хватку, и бумага полетела вниз. Мужчине ничего не оставалось, как поймать её левой рукой. Передав послание, кричащая птица скрылась вдали. Джейме смутила красная печать с головой волка, скреплявшая свиток. Что могло понадобиться Старкам от кого-либо в столице? Не успел Джейме сообразить, что всё это выглядит очень странно, как в голове прозвучал мужской голос — настолько неожиданно, что Ланнистер вздрогнул, чуть не выронив бумагу.       Открой его!       В недоумении Джейме оглянулся, ожидая найти источник голоса где-нибудь поблизости, но безуспешно. Та же команда повторилась, на этот раз — чуть настойчивее. Тогда Ланнистер сорвал печать и сел на корточки. Пальцы единственной целой руки дрожали, а придерживать бумагу на согнутом колене было трудно.       «Сир Джейме Ланнистер! Я пишу вам из Винтерфелла. Всему Вестеросу грозит смертельная опасность. К Стене с Севера неумолимо приближается армия мёртвых. Сил северян не хватит на то, чтобы одержать победу над ними. Нам нужна помощь ваших солдат и лично ваша, чтобы отважно дать отпор самой смерти. Ваш брат Тирион направляется на Север, а с ним Дейенерис Таргариен ведёт свою армию на помощь Старкам. Исход этой великой битвы важен для всех живых людей. Если мы проиграем, мир уже никогда не будет прежним.       Бриенна Тарт с Сапфирового острова».       Каждая прочитанная строчка будто воплощалась в жизнь. Джейме видел башни Винтерфелла, на округлые крыши которых падают хлопья снега. Он взирал на еле видные за бураном снежные поля, по которым зловеще передвигались чёрные скелеты с тёмно-синими зрачками. Затем Джейме оказался в трюме рядом с мешковатым гамаком, в котором раскачивался Тирион, попивая кроваво-красное вино из мехов. Тирион заметно изменился с момента их последней встречи: оброс, отрастил бороду. Шрам на щеке, казалось, стал ещё уродливее, чем раньше. Глаза карлика слезились и он часто моргал. Возле гамака горкой возвышались пустые ёмкости из-под вина. Наконец, Однорукий Лев увидел, как Бриенна сидит за столом у камина в тёмной комнате и пишет это самое послание, медленно водя пером по пергаменту. Ещё миг — и перед глазами Джейме вновь аккуратный почерк Тартской Девы. Кисть его руки ослабла, и пергамент упал на землю.       Нет, Джейме не мог принять на веру всё, что только что увидел. Он считал, что эти видения скорее от переутомления — всю дорогу от Хайгардена до Королевской Гавани он почти не спал из-за своего положения командующего армией. Даже если бы он хотел уснуть, он не смог бы. Сейчас, когда судьба Серсеи наконец-то прояснилась, на смену подвешенному состоянию неудовлетворённости пришло другое. Нет, это было не горе, а стыдливое облегчение, совмещённое с осознанием одиночества. «А может, вы жаждете смерти Таргариен за то, что та приложила руку к гибели вашей королевы, а потому захотите вспомнить, за что вас прозвали Цареубийцей». Бронн, может, и просто наёмник, но он был прав, как никогда.       «Серсея омерзительна, — думал Джейме, — и я тоже буду… если вновь стану Цареубийцей».       Он пошёл прочь от развалин, и воронье карканье, бьющее по ушам, постепенно затихло в воздухе. Теперь Джейме слышал только звук собственных шагов. Ветер холодил ему лицо. Он снова сел на своего коня и повёл его на главную площадь. Оттуда Однорукий Лев обратился к солдатам и жителям Королевской Гавани:       — Мы отправляемся в Утёс Кастерли. В столице оставаться рискованно, я проведу вас в укреплённую крепость. Пока Красный замок не отстроят заново, там вы будете в безопасности. Соберите все свои вещи и провизию. Мы уходим на закате.       Тем же вечером Джейме возглавлял шествие из столицы. По дороге к Утёсу Кастерли он всё раздумывал над письмом Бриенны.       «Нет, я не могу отправиться туда же, куда и Дейенерис. Иначе я рискую не сдержать непреодолимое желание вонзить меч ей в грудь… убить её, как Эйриса. Она разрушила замок, убила Серсею… я не хочу и не стану ей помогать. Если я пойду на Север, то убью её! Серсея омерзительна… но её жизнь не стоила целого города».       Вдруг его внимание привлекли снежинки, кружащиеся в пасмурном небе. На фоне нависших туч они были почти не видны, но затем одна из них упала на кожаную перчатку Джейме, тут же растаяв и превратившись в капельку воды. Джейме опешил: это был первый снегопад, который он видел в своей жизни. Повернув голову, Джейме увидел вдали за солдатами в блестящих шлемах и толпой людей белый туман. Пройдёт несколько часов, и снег накроет улицы столицы белым покрывалом.