Время драконов

Десять дней спустя

      Лидер Иных уже давно не помнил, кто он: ни дома, ни знамён, ни имени, ни цели. Он был не в состоянии даже заставить себя вспомнить хоть крупицу из своего прошлого, какую-нибудь зацепку, которая пролила бы свет на его прежнюю жизнь или просто существование. Но света не было, его застлала кромешная тьма вокруг. Потомки Первых Людей провозгласили его пришествие Долгой Ночью, но вряд ли они имели представление об истинном значении этого ужасающего явления. Король Ночи нёс тьму с собой потому, что сам жил в ней; что для обычных людей было привычным светом дня, для него — ночной тьмой. В этой темноте, в которой невозможно разглядеть дорогу, даже если использовать огонь из седьмого пекла, он прожил восемь тысяч лет. Они слились для него в один кошмарный миг, длившийся бесконечно, и эта бесконечность ощущалась им, как наказание.       Он не знал, за что проклят, но был уверен: он живёт под злыми небесами, постоянно насылающими на него и его мертвецов порядком надоевший снегопад. Да в пекло снег! Он идёт не переставая, снег всё падает без конца и только делает армию мёртвых всё злее и свирепее. В пекло армию! Мертвецы давно уже перестали слушаться его, и отдавать приказы им просто бесполезно. Да что там — не все из них идут прямо за своим лидером (лидером ли?), постоянно разбредаясь в стороны и, несомненно, где-то потом умирая окончательно под тонной снежных хлопьев. Любой буран или поток ветра сбивает мертвеца с ног, и он, находясь вдалеке от источника магии, что излучает Король Ночи, падает, постепенно скрываясь под растущими сугробами. И больше никогда не встанет просто потому, что главный Белый Ходок и его свита на гниющих лошадиных костях без плоти никогда не повернёт назад. Королю Ночи ничего не стоило пополнить свою армию новыми солдатами, не обращая внимания на потери, которые несли Иные в долгом пути к Стене. Лидеру достаточно было остановиться на выходе из очередного леса, выйти на открытое пространство и воздеть ладони кверху. Используя древнюю магию Севера, он взывал к мертвецам, и они восставали из-под мёрзлой твёрдой земли, укрытой плотным покрывалом снега. За десять минут процесса оживления восставших с того света набиралось около сорока-пятидесяти. А это значит (несмотря на спутанность сознания, Король Ночи ещё не потерял способности логически мыслить), когда-то эти поля были местами массовых захоронений, и рядом с ними располагались замки малоизвестных домов. Но почему они жили за Стеной, подобно одичалым? Короля Ночи мучило смутное ощущение, будто ответ на этот вопрос скрыт где-то в глубинах его подсознания, но он никак не может его найти. То ли у него не было на это сил, то ли ответа и вовсе не существовало. Это раздражало Короля Ночи. К тёмной пропасти в пространстве добавлялась и зияющая пропасть в памяти.       При свете луны он ещё видел дорогу, а при людском свете дня плотные тучи, окутавшие его тело, будто слегка расступались, облегчая видимость, и мир вокруг Иных погружался в полутёмные сумерки. В остальном же Королю Ночи приходилось ориентироваться в черноте на свой невероятно острый слух. Если поблизости оказывалась губительная для мёртвых вода, он слышал её плеск за две-три лиги. Шумы вьюги и холодного течения рек нередко перекрывали друг друга в его измученном сознании, из-за чего возникала путаница на фоне жуткой какофонии звуков. Но чем ближе мёртвые подходили к воде, тем тише становился шум вьюги. А если облака расступались, то лунный свет бликами отражался на водной поверхности. Зрение Короля Ночи окрашивало белый в синий; когда он становился нестерпимо ярким, он просто закрывал глаза, снова погружая себя в полную темноту. Лучше постоянно видеть чёрное полотно перед собой, чем ослепнуть от нестерпимой синевы.       Но сегодня ночью луна светила не настолько ярко, а плеск вод реки, на берегу которой мёртвые стояли уже почти полчаса, был успокаивающим. Лошадь лидера мертвецов находилась во главе огромной армии. Он знал, что нужно сделать, чтобы идти дальше, знал, куда он направляет солдат и зачем, но в эту минуту ему хотелось небольшой передышки в тишине. Каждый шаг сопровождался бьющим по ушам хрустом снега под тысячью тысяч ног, что мешало Королю Ночи сосредоточиться и хоть что-то вспомнить о себе. Речная гладь и тишина на какое-то время позволяли ему сконцентрироваться: река и, в целом, местность казались ему до боли знакомыми. Чтобы окончательно в этом удостовериться, он собирался дождаться рассвета, чтобы темень в его глазах чуть отступила, и он смог рассмотреть берега получше. Однако, по его ощущениям, ночь длилась невероятно долго, а ждать целую вечность он не собирался. Он жаждал как можно скорее добраться до Стены, но не только для того, чтобы разрушить её. Он надеялся, что ледяное сооружение послужит неким «катализатором» воспоминаний, благодаря которому он, возможно, вспомнит ещё что-нибудь. Никаких гарантий не было, только предположения, но у кого-то не было и их, поэтому у Короля Ночи они были единственной мотивацией идти вперёд, превозмогая дискомфорт в сознании, слепящую бурю и темноту Долгой Ночи.       Король Ночи направил правую разжатую ладонь в сторону речной глади; его кисть тут же приобрела оттенок тёмно-синего, светящегося в темноте. Спустя считанные мгновения река, замерзая и треща, покрылась льдом. Скользкая гладь сначала распространялась поперёк, а затем и вдоль реки, уходя в страшную пустоту. Через пять минут главный Иной опустил руку и направил лошадь на лёд. Как только она пересекла половину широкого ледяного пространства, мертвецы, удостоверившись, что лёд достаточно прочный, двинулись вслед за ней. К утру реку пересёк последний мертвец.

Пять дней спустя

      Его конь, как и прежде во главе процессии, стоял перед Стеной. Судя по сумеркам, была середина дня. Братья Ночного Дозора уже давно три раза протрубили в рог и суетились, готовясь к обороне. На стоящих мертвецов сыпался град огненных стрел, но Короля Ночи это не особо беспокоило. Он знал, что живые только впустую тратят ресурсы, глупцы. Он подвёл животное чуть ближе к Стене и воздел руки. В ладонях загорелись светло-синие огни, а через минуту откуда-то с верхних площадок послышались крики:       — Скорбный Эдд, Стена плавится!       — В каком смысле?!       — В прямом! Я вижу потоки воды.       — Что за…? Вы слышите треск?       Король Ночи всё слышал и наблюдал: голубые сферы на его ладони излучали энергию, из-за которой в вековых льдах впервые за всё время появился устрашающий разлом, каковые появлялись в разных местах, справа и слева, во льдах.       — Стена рушится!       — Не может быть!       Через несколько минут ледяные глыбы начали разъезжаться в стороны; Королю Ночи было всё труднее сконцентрироваться на своей магии. По сути, он управлял всей дюжиной глыб, что откололись от громадного холодного монолита. Наконец, когда глыбы были уже на достаточном расстоянии друг от друга, Иной сжал свои кулаки, почувствовав на ледяной коже жжение. Куски льда начали стремительно крошиться; всех чёрных братьев (включая Лорда-командующего Эддисона Толлетта), что сейчас находились наверху Стены, ждала верная смерть. Вопя от ужаса, люди на деревянных шатких платформах летели вниз, и вскоре их крики заглохли в скрывшей их тела снежно-ледовой лавине. Через минуту перед войском мёртвых вместо громадной глыбы были высокие сугробы, усыпанные кусками льда разных размеров.       Король Ночи медленно взмахнул руками, и снежные горы раздвинулись в стороны, подобно воде, открывая Иным дорогу, усеянную трупами в чёрных шубах. Дальше по тропе располагалась смотровая площадь, помосты Чёрного замка и сам замок, осиротевший без ледяной защиты и своих обитателей. Лидер Иных направил лошадь по дороге из костей и свежих трупов, и его армия медленно поволокла свои кости за ним. Пока Иные пересекали тренировочную площадку Чёрного замка, высоко над их головами появились стервятники, зловеще крича. Их крик с эхом рассекал морозный воздух. Пристроившись на крышах замка и башен, они терпеливо ждали, пока мёртвые, до самого последнего вихта, пройдут по трупам, чтобы крылатые падальщики смогли ими полакомиться.