Время драконов

Гостья Севера

«High in the halls of the kings who are gone, Jenny would dance with her ghosts. The ones she had lost and the ones she had found, And the ones who had loved her the most». ©

I

      Столпы обжигающего огня окружали её, охватывая кожу и части тела, пробирая до костей, но боли, как и ранее, она не чувствовала. Яркие вспышки пылающих языков пламени застилали ей глаза и закрывали обзор. За горизонтом ничего не было, кроме пожара; Дени была в эпицентре и не ощущала давящей духоты. Опустив голову, она взглянула под ноги и поняла, что стоит обнажённая на раскалённой брусчатке. Её ладони были покрыты чем-то бордовым. Приблизив их к лицу, Дени поняла, что это липкая кровь: её тошнотворный запах сразу же ударил в ноздри, перебивая собой гарь и дым. Опустив руки, Таргариен подняла голову, но не увидела ничего, кроме чёрных клубов, застилающих небеса. Будь небосвод синим и чистым, полным птичьего стрёкота, или же плыви по нему тяжёлые дождевые тучи, её слезящиеся фиолетовые глаза не смогли бы углядеть ни единого признака жизни за густой завесой.       По коже прошлись обжигающие порывы ветра; ударив ей в спину, они заставили Дейенерис обернуться. В то же мгновение стена пламени разверзлась, и Дени в глаза ударил белый свет. Он был настолько ослепительным, что глаза напряглись, и Дени какое-то время не могла видеть из-за пронзительной боли. Однако боль постепенно стихла, и веки поднялись, а крохотные слезинки вновь скатились по бледному лицу, оставляя следы в саже. Вскоре взор обрёл чёткость, и Дени обнаружила, что она стоит в кругу огня не одна: перед ней — женщина в старом балахоне, лицо скрыто капюшоном, из-под которого свисали тёмные волосы. Неизвестная сделала шаг, и уже её шаркающая походка смутно о чём-то напомнила Дени. Казалось, фигура ступала с трудом. Её присутствие не внушало доверия и, как оказалось, не зря. Ледяными пальцами она молниеносно пронзила грудь Дени, и рёбра, не выказывая ни малейшего сопротивления, затрещали и впились десятками острых копий в сердце. Дени запрокинула лысую голову кверху и беззвучно закричала. Заглушал ли звук горения её вопль, выпускающий боль наружу, или ещё по какой-то другой причине она была не в состоянии услышать его, Дени не понимала. Сжав кулак, женщина вытащила кровоточащее, но всё ещё слабо бьющееся сердце из груди. Тогда ноги Дейенерис не выдержали, и она повалилась от травмы на землю. Её нутро невыносимо горело, а пожар проникал в дыру под левой грудью. Пустующее место заполнялось теплом, и Дени почувствовала себя несколько лучше, а потом обнаружила, что рана начала затягиваться и вскоре исчезла совсем. Кожа в этом месте стала чище и розовее, а под ней будто теплился факел. Приподнявшись, Дени поняла, что женщина в балахонах, в отличие от созданной ею раны, никуда не исчезла и протягивала ей сердце. Стоило ей бережно принять его в свои ладони, как она вспомнила день инициации: тогда она на глазах у всего кхаласара, давясь сырым мясом, впивалась зубами в сердце коня. Запах крови тошнотворно, предательски и даже навязчиво бил в нос, а организм с трудом принимал непригодную для него пишу, и Дени стоило больших усилий, чтобы её не вырвало. Зато когда всё кончилось, она была горда тем (Дейенерис отчётливо это помнила и по сей день), что стала одной из них. Преодолела ещё одну ступень к тому, чтобы стать одним целым с мужем, его солнцем и звёздами. Ох, Дрого… Вероятно, Дени произнесла его имя вслух, поскольку женщина обратилась к ней:       — Я всего лишь хотела мира в своей деревне, в то время как воины твоего кхала превратили её в пепел, а жителей — в своих рабов.       Этот голос… Дени давно не слышала его, но ей показалось, что она узнала его обладательницу. В тот же миг она сняла капюшон — Мирри Маз Дуур, тёмная колдунья из Лхазара. Не в силах говорить, Дени так и застыла в изумлении и прижала сердце ближе к себе, будто бы стремясь защитить его.       — Запомни, дитя, — продолжала женщина, чуть повысив голос, — то время, когда солнце взойдёт на западе и сядет на востоке, уже не за горами!       Древнее предсказание, которое в других своих снах (когда ей являлись Дрого и Рейго) Дени безнадёжно лелеяла, на этот раз прозвучало слишком зловеще. От тона Мирри девушка вздрогнула, но в её взгляде по-прежнему читалась твёрдость. Однако не успела она ответить, как тёмную фигуру старухи стремительно поглотил огонь, а вслед за ней оранжевые языки накрыли Дени, словно одеялом. И тогда обычный огонь стал диким, окружающие дракона столбы стали ядовито пылать изумрудом. Всё ещё держа сердце в руках, Дейенерис неторопливо встала. Вокруг неё по-прежнему горел дикий огонь, плотно сжимаясь кольцом. «Когда солнце взойдёт на западе и сядет на востоке», — подумала Дени, изучающим взглядом рассматривая сердце. Её мысли прервали крики ужаса. Поначалу они были едва различимы в отзвуках пожарища, но постепенно нарастали и били по ушам Дени настолько сильно, что она была вынуждена закрыть уши ладонями, позволяя сердцу упасть в пламя под ногами и исчезнуть, сгорая.       Кричала толпа людей — мужчин, женщин, детей — бежавших прямо на Матерь Драконов из адского пламени. Дикий огонь пожирал их спины, хлестал по ногам огромным искрящимся кнутом. Дени хотела отступить в сторону, но её тело будто бы поразил паралич, и она не могла сдвинуться с места. Утопая в зелени, она вынужденно наблюдала, как страждущие люди пробегали мимо неё. Люди задевали её, но, казалось, Таргариен была для них невидимкой в обшей суматохе. Когда толпа заметно поредела, девушка наконец-то поняла, где находится: кольцо огня, отступая, обнажало рыночную площадь, бордель неподалёку, кузницу через узкий проулок, септу Бейлора через пару кварталов. Пламя перед Дени снова разверзлось, и она увидела вдалеке Красный замок, пожираемый изнутри дикой зеленью. Языки стремительного пламени, разбивая стёкла на осколки, вырывались из окон и обугливали каменный свод. Дени так бы и смотрела вечно, заворожённая, на пламя, но грубый женский голос, раздавшийся за спиной, привёл её в чувство, и Дени обернулась.       На сей раз перед ней стояла Серсея Ланнистер; Дейенерис никогда её прежде не видела, но поняла, что это именно она. Обнажённое тело королевы-регентши также было покрыто копотью, безволосая голова вся в тёмных пятнах. Руки, плечи, бёдра, ноги покрыты ссадинами и язвами. Дени ужаснулась от одного только взгляда на Серсею, глаза которой пылали ярко-зелёным и словно бы с жадностью пожирали Дени. Голос женщины, едкий словно щёлочь, ядовито процедил:       — Довольна?! Посмотри на дела рук своих, драконья шлюха! Позор! Позор!       И пока Серсея говорила, её рот выплёвывал пламя, застилавшее Дейенерис глаза. В том месте, где было сердце, Дени почувствовала нестерпимый огонь, от которого боль вернулась. Она закричала, прижав руки к груди, упала навзничь на поглощённый огнём камень и… проснулась.       Тяжело дыша, она резко села на широкой кровати. Сердцебиение участилось, а барабанные перепонки, казалось, были готовы лопнуть, улавливая ритм сердца. Потом Дени успокоилась, вдыхая и выдыхая холодный воздух, пришедший в Винтерфелл с северным ветром. Полностью голая, как и во сне, Дени медленно вынырнула из-под тёплых шкур. Ступни коснулись ковра, и девушка направилась к высокому окну, рядом с которым располагалась её сторона кровати. Её взору открылся двор Винтерфелла; башни и крытый мост освещались бледным лунным светом, ненавязчиво проникавшим и в её покои сквозь стекло, покрытое инеем. Снаружи родовой дом Старков ужасающе пустовал, словно люди давно его покинули, либо вымерли совсем.       «Если мы проиграем сегодня, замок и впрямь вымрет», — думала Дени, ёжась от холода. Озноб напоминал ей о том, что в жилах помимо драконьей крови течёт и человеческая. Растирая руки, она подошла к камину в противоположном конце комнаты. В камине всё ещё догорали головешки, постреливая редкими искрами. Она опустилась на колени, протянула руки к головешкам и прошептала еле шевелящимися губами: «Дракарис…». Маленький огонёк возник под обуглившимся остатком полена, и, чтобы его поддержать, Дени взяла новый брусок из заметно уменьшившейся за сегодняшний день кипы. Брёвна, шедшие на растопку, убывали с невероятной скоростью. Это даже несмотря на то, что её дети уже месяц как обеспечивали тепло обитателям Винтерфелла и армии, что была в постоянном режиме готовности к бою с Белыми Ходоками. Несколько дней назад, она знала, люди Старков — старики, женщины и дети — отправились по Королевскому тракту на юг (они будут идти столько, сколько позволят им силы), а потому в замке в настоящий момент были исключительно воины: боеспособные северяне, Безупречные, дотракийцы. И, конечно, Дрогон с Рейгалем. Полёт драконов составлял часть её стратегического плана, выработанного ещё неделю назад. Тогда, обращаясь к Старкам, Джораху и Серому Червю, она сказала на совете:       — Мои дети подлетят к армии Короля Ночи, когда та будет на подходе к стенам замка, чтобы обрушить на Иных огненные столбы с неба. Таким образом, я постараюсь задержать их и выиграть время для пехоты. Ну, а прорвавшей оборону армии мертвых наши солдаты обеспечат теплый прием, — Дени на миг замолчала, а после отвесила легкий поклон и с улыбкой добавила: — Король Севера.       Думая о предстоящей сегодня (если верить загадочному мальчику в коляске) битве, она потеряла счёт времени и уже не помнила, сколько вот так просидела на коленях и грелась у огня. Закинув последнее полено в объятья пламени, она вернулась в постель, и её голое тело снова укрылось в волчьих мехах. Джон Сноу, бесшумно дыша, по-прежнему мирно спал рядом. Улыбка тронула губы Дейенерис, она пододвинулась ближе к любовнику и облокотилась локтем на подушку, чтобы аккуратно запустить маленькие пальцы в чёрные кудри. Этот жест любви был ей так необходим после пережитого кошмара. Теперь, гладя волосы Джона, она почувствовала себя более защищённой, чем когда её окружили кольца дикого огня во сне. Чуть ли не опасливо (он так сладко спал) коснувшись губами его губ, Дени уловила еле различимый запах терпкого вина, который они сегодня пили за ужином. Мягкий поцелуй и нежное соприкосновение их лбов, как она и хотела, не разбудили Короля Севера. Однако Джон даже во сне почувствовал прикосновения Дени, и его левая рука обхватила девушку за талию. Она уютно устроила голову под щетинистым подбородком, приобняла юношу за спину и закрыла глаза, ощущая своё разгорячённое дыхание. Сердце у неё снова интенсивно забилось, но на этот раз ей было намного спокойнее.       В который раз засыпая, она вспоминала день приезда в Винтерфелл. Месяц назад стоял пасмурный морозный день, а драконы летали над головами Безупречных сквозь порывы пронизывающего ветра. Северяне настороженно провожали Дени недоверчивыми взглядами, большинство из них, пригибаясь, с громкими вздохами удивления смотрели на пару драконов в небе. Кто-то с трепетом, кто-то с любопытством, кто-то испуганно — но абсолютно все наблюдатели не могли оторвать взгляда от крылатых хищников: они видели драконов впервые в жизни. За главными воротами Дени ожидал приятный сюрприз: из толпы кутающихся в меха незнакомцев на площади ей навстречу осторожной походкой вышел Джорах Мормонт, в которой, в то же время, читались искренность и радость снова служить Драконьей Королеве. Она была настолько рада видеть его в добром здравии, что обняла бы своего верного рыцаря, если бы не глазеющая толпа вокруг. Стоило Дейенерис слезть с белой лошади, как рыцарь подошёл к ней и взял её ладони в свои.       — Рад наконец-то увидеть вас, моя кхалиси…       Она уже не помнила, как давно Джорах отправился за лекарством от серой хвори, но его низкого с хрипотцой голоса не забыла. Он представил её Королю Севера Джону Старку и его родне, а Миссандея уже в который раз перечислила её титулы.       — Я здесь впервые и, признаться, тут невероятно холодно, — сказала Дени, стараясь улыбнуться. Среди незнакомцев на неведанной земле ей было немного не по себе.       — Вы привыкнете, миледи, — ответила на это Санса. Её кожа была бледна, взгляд — изучающим, а в голосе и глазах сквозило что-то насмешливое, недоверчивое, осторожное.       — В любом случае, мы рады, что Матерь Драконов прибыла в наш скромный замок на самом краю мира. Я многое слышал о вас, — Джон явно стремился разрядить обстановку. — Южные жители поначалу всегда чувствуют себя здесь некомфортно из-за морозов, сковывающих наши края. Но мы готовы предложить вам покои с приготовленным камином. А после горячей ванны будет ужин с подогретым вином.       Дени улыбнулась ещё шире. Из всех Старков пока только Джон производил на неё благоприятное впечатление. Младшая сестра стояла с прямой осанкой и держала руки за спиной, на поясе висел небольшой меч. Взгляд был проникновенным, в глазах плясали огоньки, свидетельствующие, что Арья не похожа на обычную леди. У Брана взгляд был самым пронизывающим и странным, стоило ему монотонно заговорить, Дени поняла, почему:       — У нас нет времени на любезности. Король Ночи разрушил Стену два дня назад. Мёртвые идут, медленно, но уверенно.       «Это он! — узнала Дени. — Это его голос».       Заметив её изумлённый взгляд, Ворон постарался выдавить подобие улыбки. Со стороны его усилия выглядели странными.       Нам надо поговорить, — услышала она тот же чёткий голос в мыслях, — с глазу на глаз. Я буду ждать тебя у чардрева в любое время.       Однако она не только не приходила в богорощу всю следующую неделю, но и практически не выходила из своих покоев, если только на ужин. Джон со всей любезностью предлагал ей обойти замок вдвоём, но она, хотя предложение и было наполовину заманчивым, отказывала тактичной улыбкой. В Винтерфелле любой зал, проход, покои ничем особо не отличались от южных замков; что в нём уникального? С другой стороны, на ужин она приходила куда охотнее — не из-за скудной, но довольно сытной еды; её взгляд притягивал Король Севера. Каждый вечер она осторожно и незаметно для окружающих изучала его, сидя перед тарелкой с остывающим мясом. Как он двигался, общался, улыбался — он был собой, король, свой со своими. Здесь все северяне, верные Старкам, а в Королевской Гавани ни одного друга драконов. Всех своих друзей она ведёт за собой; а Безупречные с кхаласаром… Да, она бросила плеть, выводя солдат из Астапора, и обещала им свободу. Но свободны ли они, если пришли за ней на Север, скованный чужой войной? Дейенерис боролась с рабством весь свой путь к Железному Трону, но никогда не думала о том, что сама она является рабовладелицей. До того дня, когда её гружённые драконьим стеклом корабли отплыли от Драконьего камня. Что чувствует работорговец, сгорая в огне или замерзая в снегу? За ужином от этих мыслей её отвлекал Джон, сам того не ведая, пока она украдкой смотрела на него. А Джорах, находясь где-то неподалёку, перехватывал её взгляды. И она всё замечала не унимаемую печаль в его уставших глазах, расположенных над морщинами.       Он пришёл к ней в покои спустя некоторое время. В тот день она сидела на кровати, раскрыв на коленях огромный том, и с интересом впитывала в себя излагаемую в нём историю северных домов. Заслышав неуверенный, но громкий стук, Дени сразу узнала за ним Джораха.       — Войдите! — сразу ответила она, подняв глаза от страниц.       Неспешно распахнув дверь, Медведь прошёл вперёд и поспешил закрыть её. Когда Мормонт поклонился Дени, она отложила тяжёлый фолиант в сторону, встала на ноги и встретила рыцаря робкой, но тёплой улыбкой. Они оба прошли к камину, где шипели пускающие жар поленья.       — Рада вас видеть, сир Джорах, — сказала она искренне. — Я слышала, в Винтерфелле ваша кузина.       — Лианна очень отважная девочка, но в её возрасте быть леди весьма непросто. Я надеялся, — тут рыцарь замялся, сжав пальцы на рукояти меча, — что вы станете для неё примером.       Её губы снова тронула слабая улыбка. Дени польстили его слова, но сейчас её беспокоило что-то поважнее.       — Скажите, Мормонт, почему вы на Севере, со мной? Я догадываюсь, что вы ответите, и всё же?       Джорах немного опешил, и в его взгляде появилось смятение. Он подошёл к королеве ближе твёрдым шагом, его глаза запылали огнём.       — Я верен вам! И всегда был, — сказал он.       Она это прекрасно знала и знала о его преданной любви к ней. Оленна Тирелл как-то верно заметила, что красота придавала Дейенерис уверенности. «Интересно, а смотрит ли на меня лорд Старк?» Но в те моменты, когда Джорах был с ней рядом, собственная миловидная внешность её, скорее, смущала. Зная, что не может ответить своему рыцарю, полюбить его, она чувствовала себя неуютно, особенно в Астапоре или Миэрине. Их долгожданная встреча в Винтерфелле, с другой стороны, помогла Дени перейти на новый уровень: она всё ещё не могла ему ответить, но на Севере она почувствовала, что очень привязана к нему, ещё с тех времён, когда она стала кхалиси. Она подошла к Джораху и положила руку ему на щёку, под глазами у Дени блеснули слезы.       — Я благодарна тебе, и всем вам. Но почему вы идёте за мной? Я оставила свой народ на Юге, чтобы править там, где меня не ждут. И ведь с моим уходом лучше в Миэрине не стало. Трёхглазый ворон сказал, что позвал армию Даарио сюда, и так оставил Юг без военной защиты. Я намеренно потеряла контроль над Югом и не смогла… — ей потребовалось набрать воздуха в сужающиеся от волнения лёгкие, — стать для южан тем правителем, каким стал для своих людей Король Севера.       Она ощущала, как с каждым её словом взгляд Джораха становился всё тяжелее и тяжелее. Мормонт был явно смущён. Никогда прежде Дени не раскрывалась рыцарю так откровенно, не показывала себя изнутри. О том, что Даарио Нахарис ведёт армию в Винтерфелл, ему тоже была неизвестно до этого момента; она поняла это по пронзившей его глаза тени. Джорах явно встревожился.       — Вы совсем не знаете его, миледи, — вздохнув, произнёс он прямо.       «О ком он? О Даарио или о Джоне? Впрочем, это неважно — я действительно не знаю обоих».       — Да, — продолжал Медведь, — вы оставили своих детей во власти наёмника, но останься он с ними или отправься за вами — разницы никакой. Даарио ненадёжен, в этом он весь.       Как и всегда, Джорах был весьма прямолинеен, когда речь заходила о её любовнике; но Дени уже давно это не смущало. Только не в Винтерфелле.       — А с предпринятым им северным походом, — тут Джорах явно решил осторожнее подобрать верные слова; он замялся, задержав воздух в груди, — рабовладельцы придут на освободившееся место. Не исключено, что и сам Нахарис мог бы отдать миэринский трон тому, кто окажется наиболее щедрым.       Не в силах смотреть ему в глаза, Дени отвернулась к огню; тот всё так же спокойно пылал в камине. Смотря в языки пламени, она почувствовала радость; как будто она снова наблюдала, как растут и летают её дети, как они изрыгают пламя, поджаривая куски пойманной добычи. Джорах говорил, и она слушала, почти находясь в эйфории от пляшущих в её зрачках искр:       — Вы здесь, моя королева, потому что не могли поступить иначе. На моих глазах и на глазах ваших верноподданных вы спасали людей, чем подавали нам пример. Узнав об угрозе всему живому, как вы могли не пойти на Север? А как Безупречные и дотракийцы могли не пойти за вами, если они готовы умереть за вас? Этим вы и отличаетесь от наёмника — вы боретесь за жизнь, подавая пример. В том числе — моей кузине. И король Старк — пример, не только для своих, но и для нас. Этим он… похож на вас, Дейенерис. Грядущая битва потенциально может многое изменить, в частности, для столицы. Люди, где бы они ни жили, — на Севере или Юге — они узнают, какая вы. Осознают то, что я понял давным-давно.       — Даарио тоже ведёт войско сюда, — спокойно заметила Дени тихим голосом.       Вороньи видения, растворяясь в каминном огне, напоминали о себе день ото дня. Про себя она подумала: «Джорах догадывается о моих мыслях о Джоне?»       — Из страха за свою шкуру. И потому что, — Джорах выдохнул; его голос слегка охрип, — он любит вас.       Для Джораха этот факт давно не был откровением; она заметила, с какими огромными усилиями ему далось это слово сейчас.       — Но вам известно, — смело заключил он, — что я люблю вас больше!       Дени снова обернулась к нему, её огненные глаза по-прежнему блестели от слёз. Она очень редко слышала такие интимные вещи, ведь она мало кому открывалась по-настоящему — если только Дрого. Она не знала, что именно на неё так повлияло. События в столице? Смена обстановки? Как бы там ни было, слова Джораха тронули её. Она хотела всхлипнуть, но держалась изо всех сил. «Я — от крови дракона!» — всплыла в памяти древняя мантра. Скоро она ей пригодится как никогда!       — Сир Джорах, вы же знаете, — говорила она, чувствуя, как её голос предательски готов сбиться в любую секунду, — я не могу…       — Да, моя королева.       Он медленно снял перчатку, аккуратно оттягивая каждый палец. Настала его очередь почувствовать под ладонью её пылающую щёку и поймать одну из слезинок на кончике пальца. Она не раз задумывалась, так ли повезло Джораху любить такую опасную женщину, как она? Любить дракона. А повезло бы ему, если эта любовь, тем более, была бы взаимной?       — Я и не прошу, — мягко сказал он. — Но я буду рядом, до самого конца. И когда вы вернётесь в столицу, я желаю разделить с вами этот день.       — Я бы… очень этого хотела. Благодарю вас, сир.       Внезапно он обнял её, и она поняла, что именно этот жест был ей так необходим в этот момент. Спину в его крепких руках обдавало теплом из камина. Брёвна трещали уже не так яростно. Держа его за плечи, она не знала, сколько они так простояли и не желала знать. Когда он отпустил её, она попросила:       — Приходите ко мне завтра, сир Джорах.       — Почту за честь, Ваше величество. — Во взгляде у него потеплело, и перед уходом он поклонился ей так же, как когда и приветствовал её.

***

      Дени плыла в полудрёме, когда до её слуха донёсся звук рога. Спустя несколько секунд рог прогудел во второй раз, и она открыла глаза. Джон уже поспешно вставал с постели; она села, и тогда услышала предупредительный сигнал в третий раз.       — Они уже близко, — быстро сказал Джон.       Ему оставалось только надеть чёрный жилет, под которым был вшит мех, когда Дени легонько тронула его щёку, а потом взяла его лицо в ладони. Даже в полутьме и через одежду была видна его мускулатура, которой она не уставала незаметно для окружающих восхищаться (исключением, разве что, являлся брат Джона). Они снова поцеловались, и Джон обнял Дени. Всё ещё не отпуская её, он спросил:       — Ты справишься, Дени? В глубине вражеской армии у тебя не будет иной поддержки, кроме драконов.       — Твой брат будет… рядом. Потому я и должна справиться. Это мой долг.       — Ты всё ещё коришь себя за уничтожение Красного замка? — понял Джон, серьёзно взглянув ей в глаза.       — Сейчас уже не так, как раньше, но… иногда я думаю о том дне. Временами он мне снится, и сегодня тоже.       Между тем, в коридоре и снаружи за окном слышались возня, поспешный топот ног, беспокойные голоса — все готовились к битве.       — Пора, — сказал Джон, разжимая объятья. — Я иду на стену замка проверить лучников. Если тебе понадобится помощь, уверен, мой брат предупредит меня. Я приду к тебе с подкреплением.       — Джон, — остановила его Дени в дверях, — спасибо тебе.       — Это я должен тебя благодарить.       — Я о другом.       Её прямой взгляд сильной и вместе с тем одинокой женщины говорил о многом и без слов. Прежде чем выйти из покоев, Джон улыбнулся своей любимой.

II

      Немного погодя Дейенерис осматривала замок и его окрестности с высокой скалы неподалёку. На стенах, смотрящих в сторону Чёрного замка, вовсю горели факелы, под ними наготове стояли лучники. Рядом с каждым из них Джон распорядился поставить по бочонку масла, чтобы обыкновенные стрелы вмиг стали огненными. Армия под стенами, с копьями и мечами наперевес, разделилась надвое — на тех, кто вышел в снежное поле за стенами (она знала, что Джон и Джорах возглавили их), и тех, кто защищал Винтерфелл изнутри. У Дени и её детей, расположившихся в сугробах чуть поодаль, была своя миссия.       — Они здесь! — услышала она в голове уже давно знакомый голос Брана Старка. И действительно, вдалеке она уловила десятки тысяч глаз, зажёгшихся ледяным светом.       Вернувшись к драконам, она по очереди бережно погладила Рейгаля и Дрогона по чешуйчатым бокам, а затем осторожно села в седло. Дети расправили крылья, оттолкнулись когтистыми лапами от сугробов и устремились в ночную даль. На лету мглистый ветер пробрал Дени до костей, несмотря на довольно тёплую шубу из белого меха. Но ощущение мороза по коже довольно быстро прошло: Дени согрелась изнутри драконьей кровью в жилах. Вскоре дети пролетели над морем светящихся в темноте синих глаз.       — ДРАКАРИС! — Два смертоносных столба накрыли толпу Белых Ходоков, и Дени на время зажмурилась, пока её глаза не привыкли к свету. Воплей, издаваемых зомби, она не слышала.       Бран вызвался управлять Рейгалем, чтобы сопроводить Дени. План состоял в том, чтобы Рейгаль извергал пламя на врага вблизи, в то время как она на Дрогоне полетит чуть дальше с целью найти и уничтожить остатки «солдат», засевших в тылу, а заодно (если повезёт) свиту Короля Ночи и лично его. Весьма самонадеянно, как она сама понимала. С другой стороны, это качество было присуще наследнице драконьего рода. Сжигая армию недругов, Дени и действовала, как дракон. Тем не менее, ряды жёлто-оранжевого пламени, хоть и несли смерть Иным, но пока не осветили ей точку, где находились бы приближённые главного Иного. И тут она сообразила.       — Ворон, если ты слышишь меня, покажи, где засела гвардия Короля Ночи!       «Гвардия», если подумать, — слишком громкое название для этих существ, но в такое время слова выбирать не приходится. Стоило ей прокричать в воздух обращение, как Рейгаль у неё за спиной заревел как-то по-особенному: звучно и слишком истошно. Выдохнув на группу врагов пламя в последний раз, дракон, с мерцающей в пламени изумрудной чешуёй ринулся вперёд и вихрем обогнал Дрогона. Чёрный собрат, сверкающий обсидианом ринулся за ним. Выжившее в огне скопище зомби на всех порах двинулось в противоположном направлении — к укреплённому замку. Совсем скоро бегущие в первых рядах «солдаты» станут ходячей мишенью для огненных стрел.       Летя в темноту, Рейгаль («Или Бран?» — мелькнуло в голове у Дени) выдохнул пламя ещё раз. Взору Дейенерис предстал скалистый отвес. На нём — три всадника на конях, лишённых кожи и мускул, в руках каждый всадник сжимал по копью, а их кожа, казалось, целиком состояла изо льда. Дыхание Рейгаля уже охватило их, и Дрогон не замедлил присоединиться к нему, заслышав сурово-грозный приказ матери:       — ДРАКАРИС!       Дрогон разинул пасть, выпуская жаркий огонь. Столб пламенного света беспрерывно нагревал скалу и растапливал снег, комьями и водой текущий в темноту. Дени казалось, что камень горел уже целую вечность. Она сосредоточенно и свирепо смотрела в эпицентр разгоревшегося пламени, чувствуя, как в груди берёт верх дух её яростных предков. Она вглядывалась в огонь, словно красная жрица, ищущая в пламени ответы. Она так увлеклась испепелением врагов, что не заметила летящего откуда-то из темноты смертоносного копья. Копьё просвистело в воздухе и поразило Рейгаля, добравшись до самого сердца. Огонь потух, из драконьей пасти теперь вырывался только рёв. Рейгаль отчаянно хлопал крыльями, пытаясь удержаться в воздухе. С каждым взмахом крылья двигались все слабее, и дракон, ударившись мордой о скалы, скрылся в сугробах.       Дрогон задрал морду к ночному небу и издал оглушающий рёв, полный боли и скорби. Этот рёв хлёсткой пощечиной вернул Дени в реальность. «Нет! Рейгаль!» — застряло в горле, но её крик ужаса и горя не вернёт ее дитя. Она почувствовала себя ужасающе беспомощной, несмотря на то, что Дрогон её защищал. Чёрный дракон снова взревел и попытался увернуться от вылетевшего из огня копья, но не успел, копье вонзилось в его переднюю лапу. Драконье зрение было необычайно зорким, но из-за разгоревшегося пламени Дрогон увидел опасность слишком поздно. Боль отнимала у Дрогона силы, и Дени почувствовала, что они теряют высоту. Она оказалась не настолько сильной, чтобы удержаться в седле. Дени свалилась в снег, смягчивший падение. Вспыхнувшая в раненой ноге боль мгновенно угасла, уносясь вдаль. Дейенерис лишилась чувств.       Казалось, она плыла в темноте целую вечность. Она слышала предсмертные крики Мирри Маз Дурр, умирающей на погребальном костре Дрого. Слышала, как её Солнце и Звёзды сквозь эхо зовёт её по имени, и голос его хрипел. Будто кхал хотел сказать что-то ещё, но он кашлял, задыхаясь. «Где ты, моё солнце и звёзды?» — пронеслось у Дени в голове. Внезапно тьма вокруг рассеялась, и Дени увидела Дрого под собой. Она крепко прижимала подушку к лицу дрожавшего кхала. Ужаснувшись, Дейенерис попыталась убрать руки, но словно неведомая сила не позволяла ей. Дейенерис всё сильнее и сильнее прижимала подушку, перекрывая воздух кхалу. От бессилия девушка истошно завопила и открыла глаза. Дени увидела ледяных всадников, окруживших её, и воочию самого Короля Ночи, зловеще склонившегося над её телом. Дрогон куда-то исчез. Ужас сковал ей сердце и парализовал мышцы. Дени попыталась приподняться на локтях, но главарь Иных оказался быстрее. Вытащив ледяной меч из ножен, он вонзил его в сердце Дейенерис. Боль и холод пронзили её в тот же миг. Выражение ужаса, застывшее у неё на лице, вскоре сменилось безмятежностью, и голова Матери Драконов снова безропотно упала на белую подушку снега. Голубые глаза Короля Ночи потускнели, а его фигура медленно расплывалась, превращаясь в еле различимый силуэт. Последнее, что видела Дейенерис, — воткнутый в неё меч загорелся бледно-жёлтым светом, обдавая сиянием её лицо. Оно ослепило ей глаза, и Дени провалилась в белизну, хотя ожидала, что окажется в непроглядной черноте.

Чёрный брат

«They spun her around on the damp old stones/ Spun away all her sorrow and pain. And she never wanted to leave, never wanted to leave, Never wanted to leave, never wanted to leave, Never wanted to leave…». ©

I

За три недели до битвы за Винтерфелл

      Спустя неделю после прибытия Дени в замок Старков Джон проведал Матерь Драконов в её покоях. Проходя по залу, он увидел Джораха Мормонта и учтиво поклонился ему, рыцарь королевы ожидаемо ответил тем же. Они прошли мимо друг друга, и Джон постучал в дверь уверенным стуком; прежде чем услышать её голос, он обратил внимание на изучающий взгляд Мормонта, застывшего в проходе. Они обменялись осторожными взглядами, пока Джорах не развернулся, уходя прочь.       — Входите! — позвала Дейенерис, и Джон вошёл, удовлетворённый.       Матерь Драконов стояла у камина и грелась. Король пожелал ей доброго дня и прошёл к постели, обратив внимание на толстый нераскрытый фолиант. Джон аккуратно захлопнул книгу и посмотрел на название: это был труд об истории северных домов, написанный ещё до его рождения мейстером Лювином. Когда тот обучал его, Джон всегда хотел сбежать с уроков куда-нибудь — в крипту, в лес, под кровать. Уроки казались ему тягомотными, а эта самая книга — невыносимо скучной. И всё же — Дейенерис её читает?       — Изучаете нашу историю, миледи? — обратился он к Дени не без восхищения.       — Как вы знаете, я — гостья на Севере, и мне необходимо узнать что-нибудь о вашей земле, если я собираюсь добровольно прожить здесь какое-то время. Эту книгу принёс из библиотеки Винтерфелла несколько дней назад мой десница, чтобы я изучила здешние нравы и устои.       — Лорд Тирион? Это в его стиле — подкреплять знания окружающих книгами, как любит делать он сам. Интересно, что вы успели узнать о Севере?       — С точки зрения архитектуры, Винтерфелл мало чем отличается от тех замков, в которых мне довелось побывать. Но северяне совсем не похожи на южан в Пентосе, Ваэс Дотраке, Кварте, Астапоре и Миэрине.       — А какими вы себе представляли нас, Ваше величество? — с любопытством спросил Джон.       — Если честно, не знаю. Просто люди здесь более независимые, свободолюбивые. Эти качества на Юге присущи, в основном, рабовладельцам. Однако здесь такой склад характера не мешает людям проявлять благородство.       — С последним утверждением вы явно поторопились, королева. Ночной Дозор, в частности, не всегда отличается благородными братьями. Я познакомился там как и с верными друзьями, так и с откровенными паршивцами и трусами, готовыми ради выживания убивать других.       — Я правильно поняла, что Север имеет больше общего с остальными частями Вестероса, чем кажется на первый взгляд?       — Правильно, но это так только отчасти. — Джон понимал, к чему она ведёт.       — Однако северяне всё равно, насколько мне известно, стремятся к независимости, — заметила Дени. — Почему, если северянин ничем не хуже южанина?       — Просто чёрные братья и рабовладельцы не так похожи друг на друга. Дозор на Стене — это не просто клятва, это ответственная миссия, выполнение или невыполнение которой определяет дальнейшую жизнь человека. Добросовестный брат («Вроде Гренна…») понимает всю ответственность за неудачу, которая в лучшем случае оборачивается жертвенной гибелью во спасение других. В худшем — его труп присоединится к орде Короля Ночи. — Медленно шагая к огню, Джон внимательно смотрел в глаза Дейенерис. — Что до работорговцев…       — Я не горю желанием говорить о них, — с неохотой призналась Дени, поворачивая голову к камину, — они мне омерзительны.       — Живут в роскоши? Жаждут вернуть утраченную власть? Убивают любого, кто встаёт у них на пути и перечит?       Чуть укоризненно взглянув на Джона, она пыталась его понять.       — Вы невероятно проницательны, — признала Дени.       «Благодаря Брану», — улыбаясь ей, подумал Джон. Улыбка была настолько притягательной, что и Дейенерис улыбнулась ему в ответ.       — В отличие от рабовладельцев, братья Ночного Дозора живут в суровых или вовсе невыносимых условиях. Среди них бывали и дезертиры. Не забывайте также про вечные снега и зверский холод. Скажите, вы когда-либо мёрзли хотя бы несколько дней подряд, королева?       — Можете звать меня Дейенерис. — Её взгляд стал теплее, а голос мягче. — Вы удивитесь, Джон, но до недавнего времени я не знала, что такое сильный холод. То есть, я знала, что чувствует человек, ощущая его, но это была только теория. Кровь согревает меня изнутри намного сильнее, чем кого-либо другого — так я устроена.       — Хорошее преимущество.       Дени снова улыбнулась. Джону нравились её правильные черты лица, необычный фиалковый цвет глаз, в которых плясали огоньки, её тонкая белоснежная шея.       — По этой причине я никогда не ощущала прохлады лёгкого ветерка или дуновения бриза, когда переплывала Узкое море в первый раз. Но вот морозы, сковывающие ваши края, пробирают даже меня.       Поняв её намёк, Джон взял два полена и, нагнувшись, аккуратно бросил их в огонь.       — Вот и разница между вашими врагами на Юге и союзниками на Севере, — подвёл разговор к своей изначальной мысли Джон. — Убийственная стужа увеличивает стимул к жизни, а знойная жара, поправьте меня, если я ошибаюсь, располагает к лени и желанию командовать.       — Почему же я, южанка, активна и пытаюсь помочь людям вместо того, чтобы управлять ими? — с некоторым вызовом спросила Дени.       — Думаю, потому, что вы как раз были по другую сторону. Вы постоянно являлись невольным свидетелем праздности и диктатуры, что вас ранило.       Не надо быть Трёхглазым вороном, чтобы безошибочно определить, что ей движет. Наступила пауза, в просторной комнате был слышен только треск огня. Дейенерис первая нарушила тишину, сделав шаг к Джону.       — Вы не такой, как остальные северяне.       «Ну да, я побывал на том свете», — с горькой усмешкой подумал Джон.       — Чем же я от них отличаюсь?       — Жители Винтерфелла и многие ваши верноподданные не доверяют мне.       Снова пауза. Будто Дени взвешивала слова, что собиралась произнести.       — Но вы отличаетесь от других, вы слушаете меня, спорите, предлагаете. Понимаете, после сожжения Красного замка, который долгие века был домом моих предков, я почувствовала себя одинокой. Впервые за всё время пути от Пентоса. И здесь, на Севере, это ощущение повторяется: на некомфортной чужбине я чувствую себя такой же покинутой, как на предполагаемой родине.       — И всё же вы — передо мной, — учтиво заметил Джон.       — Я пришла, чтобы помочь вам сберечь то, чего у меня никогда не было — свой дом.       Ответом ей было молчание. Король Севера, обдумывая слова Дени, облокотился о стену и смотрел на языки пламени. Дейенерис подошла к широкой постели и села, а Джон всё смотрел и смотрел на огонь. Ему вспомнилась Мелисандра и та самая ночь.       За Дозор!       — Мне знакомы ваши чувства, миледи, — произнёс он, повернувшись к Дейенерис. — Вам, должно быть, известна клятва Ночного Дозора?       — Не иметь земель, не быть отцом детям…       — В этом-то всё и дело, — кивнул Джон. — Ни земель, ни замков, ни жены. У братьев в Дозоре — никого и ничего. Ну, разве что на обед плохо прожаренный небольшой кусок оленины и потерявший крепость эль. Да лютый холод с надоевшим снегопадом каждую ночь.       — Но ведь у вас в Дозоре были друзья?       — Именно что «были»: погибли, выполняя свой долг. Они были храбрыми, и я всегда буду помнить их самоотверженность. Но кто-то выжил. Например, Сэмвелл Тарли. Когда мы только познакомились, он был неуклюжим, но время, морозы и служба в Дозоре изменили его в лучшую сторону: он стал увереннее в себе и храбрее. Он спас девушку Лилли, когда ей и её малышу грозила смертельная опасность.       При упоминании ребёнка лицо Дени погрустнело, Джон это заметил и решил не касаться щекотливой темы.       — Всё, что я хочу сказать, — продолжил он, помолчав и подойдя ближе, — братья Ночного Дозора, даже несмотря на взаимовыручку, одиноки. И потому я прекрасно понимаю вас, Дейенерис. Вы говорили об одиночестве, но вас всё равно окружают верные вам слуги и армии. И кто-то в Вестеросе, поверьте мне, восхищается вами.       — Это Трёхглазый ворон вам так сказал? — спросила Дени.       — Вообще-то, это был мой брат Бран, но фигурально — да.       Честность Джона искренне её подкупала, он понял это по глазам.       — А Бран не называл вам причину этого восхищения? — вдруг спросила она.       — Возможно, он назвал бы, если бы не так часто впадал в транс.       Взгляд Дейенерис стал задумчивым. Затем она встала, сняла шубу и положила на кровать. Вернувшись к камину, что-то прошептала, и угасающий огонёк снова стал ярким огнём.       — Подойдите, Джон. Я покажу вам кое-что.       Он встал рядом с ней и наблюдал, как Дени медленно опускает руку в горящий камин. Он испуганно вздохнул и чуть было не потянулся к её локтю, но его удивили стойкая уверенность и полное спокойствие на лице девушки. Ни вскриков, ни изменений во взгляде Дени не было. Затем он снова перевёл взгляд на огонь и понял, что пламя не оставляет никаких следов на её коже. Дени вытащила руку и демонстративно подняла её вверх — никаких ожогов. На тыльной стороне ладони, которую Джон аккуратно обхватил пальцами, — тоже ничего. Увиденное его потрясло, несмотря на живительный ритуал Мелисандры, который он до сих пор вспоминал с каким-то трепетом.       — Я — дракон, Джон, — произнесла она. — Огонь это моя стихия.       В тот же день Джон и Дейенерис вышли к Рейгалю на опушку севернее Винтерфелла (Дрогон, как самый крупный, охотился, чтобы поймать много дичи). Дени сразу обратила внимание на поведение Рейгаля. Она ожидала, что при появлении незнакомца дракон зарычит, но всё, что досталось Джону от зверя, — удивлённый взгляд. Переставляя массивные лапы, дракон подошёл к Королю Севера и своей матери. Пока Дени нежно гладила его шершавую морду, Рейгаль внимательно изучал Джона. Его широкий зрачок двигался то вверх, то вниз. Но вражды в этом взгляде не было; во всяком случае, Джону так казалось. И тут Сноу решился на нечто невообразимое. Он осторожно поднял руку и дотронулся до Рейгаля, чуть выше ноздрей. Сначала легонько, кончиками пальцев, а потом и всей ладонью. На предплечье Джон тут же почувствовал разгорячённое дыхание дракона. Джон будто был загипнотизирован, настолько, что сначала не почувствовал касания: Дени тронула его плечо. Она в изумлении смотрела на Джона, он — на неё.       — Мои дети… — наконец, осторожно произнесла она, — ещё никогда и никого к себе так близко не подпускали.       Всё произошло само собой: Джон и Дейенерис взялись за руки.       Через несколько дней Джон вновь постучался в её покои. Старая дверь со скрипом отворилась. Дени шагнула в сторону, пропуская его, закрыла дверь и задвинула щеколду. Томные взгляды, несколько мгновений молчания, а затем поцелуй. Влюблённые повалились на постель. Когда Джон Сноу обнажил свой торс, Дени заметила несколько тёмных рубцов у него на груди. Скверное напоминание о предательских кинжалах. Но Джон чувствовал: горячее сердце Дени способно растопить холод поразившей его когда-то стали.       — Ты дракон, а я — волк, Дейенерис, — сказал он, заметив сочувствие во взгляде. — Меня могут изрезать, если я буду одиночкой, как в Ночном Дозоре.       Дени нежно погладила его по щеке и, смотря ему в глаза, прошептала:       — Ты не один. У тебя есть сёстры, брат… и я. — Полупрозрачный хитон соскользнул с её плеч, и у Джона перехватило дыхание. — Зови меня Дени…       Король Севера и Матерь Драконов растворились друг в друге.

II

Нападение Иных на Винтерфелл

      В непроглядной темноте слышался бег утопающих в снегу ног. Враги в открытом поле надвигались на армию Безупречных. Солдаты, прикрывшись щитами, выстроились в плотный круг и защищали северные ворота Винтерфелла.       — Целься! — издал истошный возглас Джон. Лучники в восьмиугольных башнях натянули тетиву. — Пли!       Со свистом огненные стрелы полетели в никуда. Горящие наконечники гасли, вонзившись в снежный покров, но стрелы всё же сбили некоторых из мертвецов. Наконечники новой партии стрел опустились в бочки с маслом, лучники вновь подожгли их и заняли боевую позицию.       — Огонь! — снова скомандовал Джон.       В этот раз армия была ближе к воротам замка, и больше вихтов попало под стрелы.       — Если мёртвые полезут на стену, немедля кидайте бочки и факелы вниз! — говорил как можно громче Джон, чтобы все лучники, расставленные по кругу внешней стены, слышали его.       Между тем щиты Безупречных с металлическим лязгом приняли на себя первую волну казавшейся бесконечной орды. «Солдаты Дейенерис так долго не протянут», — подумал Джон и с надеждой посмотрел на восточные ворота       Армия Нахариса уже в двух лигах от замка, — раздался в голове Джона голос Брана.       Почти вовремя. Джон немного успокоился и огляделся.       Их совместный с Дейенерис план состоял в том, чтобы Безупречные снаружи окружили Винтерфелл плотным кольцом. Как Сноу и ожидал, часть разъярённых мертвецов прямо сейчас окружали крепость с разных сторон. Безупречные, отбиваясь копьями, не подпускали мертвых к стенам. Задействовав прочные щиты, солдаты сбивали врагов на землю и добивали их копьями из драконьего стекла. Но им не было конца, они брали замок штурмом.       — Целься! Пли! Целься! Пли! — командовал лучниками Джон, нетерпеливо шагая по внешней стене под светом факелов. Глушащий его крик ветер дул с такой силой, что огонь был готов вот-вот безнадёжно потухнуть.       Вскоре Белые Ходоки оказались со стороны южных ворот замка, но и там встретили сопротивление. Выдержка Безупречных и точность северных лучников были неоценимы. Но Иные не знали устали и давили кольцо людей числом своих мертвых воинов. Наблюдающему со стен Джону казалось, что в этой давке живых и мертвых время тянется предательски медленно.       Даарио в лиге от нас!       Король Севера перебежал через ров по мосту на внутреннюю стену, оттуда — к Первой Твердыне. Спешно шагая, он видел укреплённый главный двор, занятый солдатами Долины (с ними был Петир Бейлиш, вынужденно вышедший на поле битвы), дотракийцами (их возглавлял Джорах Мормонт), железнорождёнными (ранее возглавляемыми Эуроном Грейджоем) и северянами (Давос Сиворт был в их рядах). Джон лично проследил, чтобы каждый из них был вооружён драконьим стеклом. Он с облегчением вздохнул: если Белые Ходоки прорвут оборону, то встретят новый отряд воинов, готовых дать им бой. Сноу планировал пройти в Твердыню, спуститься и возглавить северных лордов. Но раздавшийся в небесах драконий рёв привлёк его внимание, и он остановился перед дверью в башню. «Наконец-то! Дени, где ты пропадала?»       Однако радость быстро сменилась смятением. Вглядываясь в темноту Долгой Ночи, Джон сумел рассмотреть в небесах только одного дракона, летящего прямо на замок. Где второй? На смену смятению пришла тревога, когда громадные глаза зверя загорелись мертвенно-голубым светом. Замешательство длилось всего мгновение, и Джон поспешил скрыться в Твердыне. Бледно-синий огонь обрушился на внутреннюю стену и башню. Языки мёртвого пламени освещали тёмную лестницу, по которой спускался Джон. Ещё немного — и он выбежал наружу, не оглядываясь. Вовремя: пламя изверглось на внутреннюю стену, разрушая её до основания. Одна из горгулий, украшавших Твердыню, с грохотом полетела на землю, и Джон отбежал в сторону; за его спиной крылатая статуя развалилась на куски.       Король Севера с тревогой взирал на мёртвого дракона. Тот летел по кругу, не прекращая извергать смертоносный огонь. Большинство замковых сооружений покорялись огненной стихии. Большой чертог, кузница, конюшня, Колокольная башня — всё рушилось, утопая в синем адском огне. Часть дотракийцев и северян погибла под завалами, но кто-то успел выбежать на всё ещё целую середину двора.       «Значит, Король Ночи завладел одним из драконов», — с ужасом понял Джон, наблюдая за пожарищем у Восточных ворот.       Не беда, — ответил голос брата, — у нас остался ещё один!       В ту же секунду со стороны Северных ворот вылетел Дрогон и с воем выпустил столб огня в Рейгаля. Ослепленный племенем, он отвёл морду в сторону. Голубой свет потух. Улучив лучший момент, Дрогон на большой скорости собрался врезаться в бок своему бывшему собрату. Но что-то его остановило, и чёрный зверь отчаянно взревел. От оглушающего вопля Джон почувствовал боль в ушах и зажал их ладонями. Когда Дрогон умолк, Рейгаль развернулся. Отталкиваясь крыльями что есть сил, он полетел к Северным воротам и вскоре исчез за ними.       «Что это было?!» — подумал Джон, всё ещё не открывая ушей.       Джон… ты должен кое-что узнать.       Миг — и Сноу летел во мглу совсем рядом с Рейгалем, в чьём седле находился всадник. Ворон замахал крыльями быстрее, и вскоре Джон сумел разглядеть этого человека. Вопреки его ожиданиям, это был не Король Ночи. Величественная осанка, сосредоточенный взгляд мертвецки-бледных глаз; покрывшаяся инеем посиневшая кожа; женственная фигура; снежные волосы, заплетённые в густую косу.       НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! — беззвучно завопил Джон и снова оказался во дворе Винтерфелла.       Рядом с ним уже присел Дрогон (Джон не сразу заметил, что он повредил одну из лап), подставив крыло. Джон понял: его младший брат вселился в зверя.       Бран, там же Дейенерис! Нужно догнать её!       Джон, это может быть ловушкой. Скоро мертвецы прорвут нашу оборону и откроют путь главной свите Короля Ночи.       Значит, ты сожжёшь их, пока мы пролетим над ними! — быстро говорил возбуждённый Джон, почти задыхаясь. — Но её и Рейгаля надо догнать! Даарио здесь?       Его кавалерия уже присоединилась к Безупречным. Джорах с дотракийцами наготове.       Так чего мы ждём? Лети! — Сноу не заметил, как повысил голос.       Дрогон-Бран взревел, взмахнул крыльями, оттолкнулся лапами от промёрзшей земли и полетел над Восточными воротами. На Королевском тракте давно развернулась настоящая бойня: Белые Ходоки окружали лошадей южной армии; наёмники Нахариса отбивались мечами, Безупречные сбивали противников в снег копьями и добивали ударом кинжала из драконьего стекла. Дракон круто развернулся в сторону Северных ворот, и Джон чуть было не выпал из седла.       Осторожнее, пожалуйста, — предупредил он.       Прости, — произнёс Бран, пока Дрогон извергал огонь на столпившихся у внешних стен мертвецов. У Джона было преимущество: драконий огонь освещал пространство на целую лигу вперёд.       Далеко лететь?       Они в двух лигах севернее замка. Что ты собираешься делать?       Есть одна мысль…       Стоило Дрогону раствориться в ночи, как к Белым Ходокам прибыло подкрепление: три ледяных всадника-гвардейца, вооружённых длинными копьями. Без своей свиты Король Ночи затаился во тьме Долгой Ночи, как в неприступной обители.       Призрак, найди его!       Теперь Джон стоял на четырёх лапах и взирал красными глазами из-за массивных лесных стволов на бойню живых и мёртвых у стен замка. Принюхиваясь, Джон пытался уловить в нём особый холод: тот, что пах самой смертью. Разыскивая Короля Ночи, Призрак отправился вглубь Волчьего леса и уже не мог видеть, что за гвардейцами Иных топал, сотрясая землю, Вун Вун. Его силы и размеров хватало на то, чтобы пробить оборону Безупречных и северян.

Девочка

I

За три недели до битвы

      — Я думал, он всё ещё гребёт в лодке…       — Я не понимаю тебя, — подняла бровь Арья.       Спустя неделю после прибытия армии Дейенерис Арья отвезла Брана в Богорощу. Он прислонил ладонь к чардреву, растопырив бледные пальцы. Невидящие, прозрачные глаза брата выглядели устрашающими. Молодая Волчица почувствовала дрожь по всему телу. Способности Ворона пугали её, несмотря на то, что за последние несколько месяцев Арья через многое прошла. Справедливости ради — как и Бран. Джон предупредил сестру о новой манере Брана неожиданно отпускать шутки в разговоре. Арья же попадала в такие ситуации, что ей было не до смеха.       — Джендри проделал долгий путь по воде от Драконьего Камня. Пересекая Узкое море, он сначала думал затаиться в столице. Однако он понимал: Королевская Гавань остаётся для него небезопасной. Тогда он повернул в сторону Штормового Предела, где вернулся к кузнечному делу.       — В замок Баратеонов? Почему туда?       — Мальчик — Джендри Уотерс, он бастард короля Роберта. И он вернулся домой.       Арья так и застыла в изумлении, а её пронзительный взгляд смотрел будто сквозь коляску Брана.       — Ты шутишь…       — Отнюдь. Думаешь, зачем он понадобился Красной женщине? В нём течёт кровь короля. Вы с ним похожи, — сказал Бран отрешённо, словно обращаясь не к Арье.       — Чем?       — Он далёк от политики, от лордства, от правления. Выжить — его первостепенная задача.       — Я уж подумала, что Джендри тоже убивал людей.       — Нет, но… иногда кузнечный молот может стать смертельным оружием.       Арья мрачно улыбнулась. Ей было приятно, что младший брат, в отличие от Сансы, не бросает в её сторону укоризненные взгляды. Хотя, возможно, не будь он Вороном, он так же осуждал бы её. Бран будто прочёл её мысли и спросил:       — Ты помнишь, как говорил наш отец?       — Он многое говорил.       В Богороще повисла тишина, только ветер со свистом обдувал древние деревья. Внезапно Арья почувствовала холод, а через мгновение оказалась… в своей комнате. В помещении горели свечи, за тёмными окнами стрекотали ночные сверчки, а на старом сундуке сидели Эддард Старк и десятилетняя Арья. Девушка увидела в руках у северного лорда свой короткий меч и сразу всё вспомнила. Она изумлённо вздохнула, прижала руку ко рту и прошептала:       — О, Боги…       — Зачем он тебе? — мягко поинтересовался Эддард Старк.       — Это Игла, — быстро ответила младшая дочь.       — Хм… клинок с именем? И кого же ты хочешь им пронзить? Сестру?       «Коли острым концом». Да, Арья до сих пор помнила самое главное правило фехтования. Помнила бедного Мику, помнила тот роковой день его казни. Помнила девиз своего Дома, помнила мать и отца. Арья ощутила, как слезинка бежит по щеке.       — Зима и правда близко, а зимой мы должны защищать друг друга, беречь друг друга. Санса — твоя сестра.       Пока отец говорил, Арья медленно подошла к нему, собираясь дотронуться до его лица. Однако её рука прошла сквозь него, а Арья вернулась в Богорощу. Бран Старк взирал на сестру снизу вверх, а она часто дышала. Белые клубы пара плыли у неё перед глазами.       — Когда снег идёт, и белый ветер поёт, одинокий волк погибает, но стая его живёт, — сказал Бран. — Я, ты, Санса… особенные Старки. Мы сумели выжить, находясь в разных частях света. Санса полагалась на помощь врагов, я — незнакомцев, а ты — случая. Ты всему училась сама, а не у Многоликого бога. Всё, что всегда помогало тебе, — это слова отца и стремление вернуться домой. Неужели ты думаешь, что после Чёрно-Белого Дома мы будем осуждать тебя? Ты была, есть и будешь одной из нас — детей Севера.       У Арьи уже не было сил сдерживаться. Она так давно не видела отца, что боль утраты слезами вырывалась из её глаз.       — Я скучаю по родителям, — спустя какое-то время спокойно сказала она.       Однако Бран её не слышал: он в очередной раз впал в транс — Арья увидела это в его глазах. Но она уже не обращала на это внимания, а просто встала на колени перед коляской и обняла брата.       На обратном пути Арья встретилась с Дени у входа в Богорощу. Они обменялись взглядами и прошли мимо друг друга. Волчица обернулась, чтобы посмотреть Матери Драконов вслед: её белоснежные волосы и белые меха гармонировали с пейзажем зимнего леса.

***

      — Ей не страшен огонь? — на другой день спросила Арья Джона, не скрывая любопытства.       — Она не чувствует боли, а ожоги не повреждают её кожу. Вчера я лично в этом убедился.       Арья улыбнулась, не сумев сдержать хихиканья. Они сидели на кухне, выпивая терпкий эль в ожидании ужина.       — Тебе это кажется забавным? — спросил Джон, сделав глоток.       — Скорее невероятным. Сказкой. Но я улыбаюсь не поэтому, просто… до сих пор не могу поверить, что наконец-то мы все дома, рядом друг с другом.       — Что ж, — Джон положил ей руку на плечо. — Мой труп сгорел бы, если бы не Красная женщина. Если эти обстоятельства невероятны, но уже менее сказочны (Арья кивнула), то способностям Драконьей Королевы, как и Брана, тебе можно не удивляться.       — Иногда он меня пугает, — призналась Арья, — но я уже начинаю привыкать. Я рада, что ты жив. Думаю, можно вычеркнуть Мелисандру из своего списка.        — И заменить её на Сансу?       Приподняв бровь, Арья разлила им эль из кувшина по второму разу.       — Кстати, где она? — поинтересовался Джон.       — Сказала, что спустится в уютное гнездо Мизинца, проведать его. С тех пор, как сюда прибыла Драконья Королева, Санса будто сама не своя: мрачная, задумчивая. Иногда я её просто не узнаю. Вот и сегодня она у Бейлиша, которого долгое время не хотела видеть.       — Время всех меняет. Смерть дышит нам в спину, и мы хотим успеть что-то сделать.       — Но что хочет сделать она? Иногда она ведёт себя так, будто что-то чувствует к Мизинцу. Не знаю… возможно, она всё ещё благодарна ему за помощь в Битве Бастардов. Может, она… всё-таки любит его, по-своему.       В лице Джона ничего не переменилось, но из взгляда исчез былой задор. Внимательно посмотрев на Арью, он снова отпил из кружки.       «Знать бы, о чём он думает. Или о ком-то… О Драконьей Королеве?»       — Жизнь сделала нашу сестру осторожнее и намного умнее, чем раньше, — помолчав, сказала Арья, — но если Мизинец снова её обманет, то будет иметь дело со мной!       — Неужели ты её защищаешь? — не веря ушам, спросил Джон, его губы тронула улыбка. — Ты?       — Я защищаю нашу семью. Для этого я берегла Иглу как зеницу ока. Ну и ещё потому, — тут она замялась, — потому что она была памятью о тебе. Я скучала, братишка.       Она тронула его за плечо, и взгляд Джона вновь посветлел.       — Она и сейчас с тобой? — спросил он.       Отодвинув стул, Арья встала и вытащила меч из ножен. Она осторожно вертела его в левой руке, любуясь. Глаза её излучали искреннюю радость. Джон последовал её примеру и вытащил свой меч из валирийской стали. Брат и сестра скрестили клинки.       — Будем держать их наготове, — серьёзно сказал Король Севера, — вскоре они нам понадобятся.       Убрав оружие, они обнялись. Не отпуская её, Джон вдруг произнёс так, чтобы могла услышать только Арья:       — Послушай… мне нужно тебе кое-что сказать.

II

Нападение Иных на Винтерфелл

      Снаружи за стенами шла бойня, а над головами Арьи, Пса и Берика пролетел дракон. Стоя у караульной, они наблюдали, как Рейгаль рушит Первую Твердыню и движется дальше, к Великому Замку. К облегчению Арьи, главная башня её семьи на первый взгляд не пострадала, только старая черепица посыпалась с обуглившейся крыши. Но дракон двинулся дальше. Пролетев над маленькой септой, он яростно обрушил огонь на Большой чертог. Наблюдая за пожаром, Арья забыла обо всём на свете. Санса была права, что отнеслась к помощи Дейенерис с настороженностью — и вот, одна из её «зверушек» рушит замок Севера. Мужчины из Братства без Знамён были поражены не меньше неё.       — Седьмое пекло! — протянул раздосадованный Клиган.       — Нет, Сандор, это — восьмое, — уверенно возразил ему Берик Дондаррион, — и в нём явно жарче, чем в остальных.       Они не могли предотвратить разрушение, лишь безвольно наблюдать. Но вскоре дракон Иных улетел, унося с собой Дейенерис, а за ним полетел Дрогон. Арья видела, как живой дракон выпустил пламя за стенами замка: вероятно, на Иных. Взмах крыльями — и второй дракон растворился в ночном небе.       Перейдя площадку к склепу, Арья почувствовала глухой гул откуда-то из-под земли: будто внизу, в крипте, кто-то истошно кричал. Отчаянный вопль то приглушался, то с прежней силой рвался наружу. Волчица подбежала ко входу в подземелья и, приложив ухо к тяжёлой кованой двери, прислушалась. Гул вскоре сменился топотом тысяч ног, и тогда Арья с ужасом осознала: Король Ночи оживил всех мертвецов крипты Винтерфелла. Почему никто не подумал об этом раньше?!       — Сандор! — закричала она. — Они здесь!       Со всех ног она перебежала двор, полный северян и дотракийцев, и закричала, что есть сил:       — Мёртвые в крипте!       Ей ответили лязг звонких доспехов и обеспокоенные шаги готовящихся к обороне солдат. Пёс оказался у входа первым и собирался запереть его на громадный засов, но толпа мертвецов, вбежавшая по узкой винтовой лестнице из подземелья, навалилась на дверь изнутри и выбила её. Вихты навалились на Пса, но Дондаррион разогнал мёртвых пылающим мечом и помог ему подняться. Северяне во главе с Давосом и дотракийцы с Джорахом атаковали толпу толпой. Лезвия их мечей сбивали мертвецов с ног, а сплав стали и драконьего стекла делал своё дело, и мёртвые умирали вновь — навсегда. Крепко держа рукоять Иглы, бесстрашная Арья с криком бросалась от одного мёртвого к другому. Один из них оказался проворнее и выбил меч из её рук. Повалив Арью на снег, он сомкнул острые костяшки пальцев на её горле. Помощь подоспела вовремя: сталь Бриенны Тарт сразила врага, а Арья оттолкнула визжащего вихта в сторону и вскочила на ноги. Бриенна вернула ей Иглу, и Арья с благодарностью кивнула.       — Миледи, вы в порядке? — спросил Подрик, подбежав к ним.       — В полном, в отличие от него, — Бриенна указала на только что сражённого мёртвого, бьющегося в агонии. — Не стой без дела, По…       БАХ!!! БАХ!!! БАХ!!!       Арья обернулась на шум у Северных ворот, не предвещавший ничего хорошего.       — Они таранят ворота!       — В АТАКУ! — закричала Бриенна, зовя за собой северян.       Вскоре оборона стен была прорвана: Вун Вун оказался неуязвимым для копий Безупречных. Великан топал, расталкивая южан, будто не замечая их. Часть солдат погибла, сражённая копьями всадников. Пробив путь к Северным воротам, великан несколько раз протаранил их массивным туловищем. Очень скоро преграда с треском разлетелась в труху. Вун Вун, обтекаемый «ручьём» из мертвецов, заревел. Огромные ноги давили не только живых, но и мёртвых.       — Придётся вспомнить, за что меня прозвали Великаньей Смертью, — не без горести проговорил Тормунд.       Одичалый стоял на крыше оранжереи, надёжно защищённой крепким жёлтым стеклом. В руках — топор из прочного сплава стали и драконьего стекла. Подняв руки, рыжебородый проорал боевой клич и прыгнул прямо на плечи Вун Вуну, не заметившему Тормунда…       Мормонты, Безупречные, дотракийцы, рыцари Долины, одичалые, оруженосцы Старков, мертвецы — все они смешались в снежном буране. Но в этой суматохе Арья смогла рассмотреть тёмную фигуру неизвестного, бежавшего по внутренней стене. Плотно закутанный в тёмные одежды человек остановился над продолговатым флагом Старков и, прыгнув вниз, спустился по нему. Спуск оставил за собой след: ткань была изрезана мечом надвое. Человек в капюшоне крепко встал на ноги, достал из-под плаща обсидиановый кинжал и направился к Арье. Волчица приняла боевую стойку и вновь сжала рукоять Иглы, будто вмёрзшую в ладони. Неизвестный приблизился и взмахнул лезвием. Арья пригнулась, готовая увернуться и ударить острием в живот.       «Коли острым концом!»       Но удар предназначался не ей: человек в плаще бросил оружие в Иного, собиравшегося поразить Арью ледяным копьём. Она увидела, как враг рассыпается на мелкие льдинки, а его оружие откатывается в сторону. Изумлённая, она повернулась к неизвестному: тот уже снял капюшон. Чёрные волосы, собранные в хвост, мертвенно-бледное лицо, уставшие глаза.       — Дядя Бенджен?!       В ответ он подошёл к Арье и положил обе руки ей на плечи. Они были холодны, как смерть, но в глазах читались надежда и тепло. Вокруг гремел бой, но в эту самую секунду Арья перестала что-либо слышать и замечать.       — Я думала, ты мёртв. Откуда ты здесь?       — Бран позвал меня. У нас мало времени…       — Но… ты куда?       Он скорым шагом прошёл к копью поражённого Иного и поднял оружие. Тут Арья снова услышала вдалеке драконий рёв: крылатые монстры снова облетали замок. Арья и её дядя наблюдали, как Дрогон изрыгает пламя в бок Рейгалю, как пытается приблизить его к земле, сцепляется с ним лапами. Сливающийся поток голубого и оранжевого пламени осветил пространство, и на время кромешная тьма отступила от Винтерфелла. Когда Бенджен вложил в руку племянницы рукоять ледяного копья, Арья услышала в голове голос Брана:       Дрогон закалит это оружие, и тогда с его помощью можно будет поразить дракона Короля Ночи. Отойди, Арья!       Оранжевое пламя потухло, Рейгаль снова обрушил пламя на площадь Винтерфелла, а Дрогон стрелой полетел к Арье. Она и Бенджен быстро расступились в стороны. Дрогон прочно встал на мёрзлую землю, придавив брюхом с дюжину мертвых.       Подними его!       Всё произошло быстро. Арья направила острие в небо, дыхание Дрогона, казалось, согревало оружие изнутри, и Арья ощутила жар в ладони. Вот огонь утих, дракон чуть опустил морду, и Арья наконец-то увидела человека в седле.       — Джон?!       — Как видишь, сестрёнка, Дейенерис научила меня не бояться огня, — громко сказал он, улыбаясь. — Мне пора, дядя Бенджен тебя прикроет!       Нужно найти самую удобную позицию в замке и оттуда бросить копьё в дракона, — вновь услышала Арья слова Брана.       Дрогон взмахнул крыльями и спустя мгновение вновь парил в воздухе, отвлекая внимание Рейгаля.       «Самая удобная позиция…», — думала Арья. Её мысли прервал вой вихтов: на неё бежала целая толпа, возглавляемая оставшимися Иными.       — Беги, Арья, я их задержу! — Бенджен Старк вышел навстречу толпе врагов.       — Но дядя…       — Беги! Я не один, оглянись.       За спиной Арьи войско живых — северяне, дотракийцы, Безупречные, железнорождённые, одичалые — снова бежали толпой на толпу. «Истребляем подобное подобным». Арья побежала как можно дальше от площади, крепко сжимая в руке драгоценное оружие. Покрасневшая от огня льдистая рукоять, пуская пар, всё ещё теплилась и согревала одеревеневшие от мороза пальцы. Бойню, развернувшуюся за спиной, Арья не слышала в шуме ветра. Ноги несли её куда-то, под подошвами хрустел снег.       — Эй, ты куда, девчонка?! — Откуда-то издалека до нее донесся голос Сандора Клигана. — Эй, ты меня вообще слышишь, чтоб тебя?!       Не обращая внимания ни на что и ни на кого, Арья бежала к Северным воротам Винтерфелла, где бойня и началась. Она хорошо помнила о туннеле под замковой стеной, через который с первого этажа Северных ворот можно попасть на третий этаж Южных. С южных стен был хорошо виден главный двор.       Бран, слышишь меня?! — обратилась она к брату.       Да.       Сможешь заманить эту тварь в южный двор и прижать её как можно ближе к земле?       Постараюсь, но он слишком силён.       Я уже близко, — доложила она, вбегая в туннель.       Арья не оглядывалась и не видела, как Пёс и Берик, бежавшие за ней, встали стеной. Они защищали вход от орды вихтов, не подпуская их к Арье. В движении она и не заметила, как быстро поднялась в полутёмном туннеле на верхние уровни замковой стены и оказалась в южной части замка. Площадь кишела вихтами, кто-то из Иных давил противников числом к холодным стенам. Но что-то определённо поменялось, пока она бежала «вслепую». В ворота замка со стороны Королевского тракта вбегали ещё орды солдат, живых людей. Подкрепление? Но от кого? Ответ не заставил себя долго ждать. В отсвете драконьего пламени она видела солдат в алых плащах с флагами и золотистыми львами на гербах.       Ланнистеры? — удивилась она.       Не спрашивай! Кидай копьё!       Арья подняла голову: оба дракона бились над площадью. Дрогон-Бран пытался рвать когтями крылья Рейгаля, снижая его.       Я готова!       Оттолкнувшись от туши врага, Дрогон взмыл выше, и Арья почувствовала туман в голове. Она испугалась, что промахнётся. Но не успела она опомниться, как услышала рёв раненного зверя. Её взор прояснился. Она обнаружила, что Рейгаль корчится на земле, окружённый сотнями трупов вихтов (люди, тем временем, успели перейти в северную часть замка). Между лап у него торчало копьё: древко ушло глубоко в брюхо. Дрогон парил над площадью, постепенно снижаясь.       Бран… что произошло? Это… сделала я?       Нет, я сбил его твоей рукой, завладев твоим сознанием.       Что?! — ужаснулась она. Для неё всё произошедшее было немыслимо.       Ты, может, и профессиональная убийца, и неплохой лучник, но вот метко бросать копья ты пока не научилась.       Сцена переменилась, и Арья увидела Брана, но… ему было девять лет. Он стоял во дворе Винтерфелла, натянув тетиву лука, а Робб и Джон наставляли его, как целиться. И тут проворная Арья выстрелила раньше Брана, попав в «яблочко», чем очень раздосадовала ещё не обучившегося стрелка. Она звонко захохотала, дразня его, а он побежал за ней под смех старших братьев. Когда перед глазами Арьи снова возник труп убитого дракона в ночном Винтерфелле, она всё вспомнила. Развернувшаяся картина из прошлого навеяла на неё ностальгию, и Арья улыбнулась.       Но сознание вернулось в настоящее, и ухмылка скоро сползла с лица. Джон и Дени у трупа Рейгаля, обнажив клинки, вступили в схватку. Казалось, этих двоих вовсе не беспокоит битва, развернувшаяся в другой части замка. Они были поглощены дуэлью друг с другом.       Что происходит? Бран? Бран, ты слышишь меня?!       Трёхглазый ворон почему-то молчал. Джон тем временем отбивал удары и, в основном, защищался, тогда как Матерь Драконов неустанно атаковала, переходя в наступление. Королева всё время была в выигрышном положении и вынуждала Джона отступать к воротам. Когда Дени повернулась к Арье лицом, нападая на Джона, девочка сверху увидела её ледяные глаза, светящиеся голубым, и всё поняла. Оглянувшись, Арья увидела ещё один флаг с гербом Старков, висящий на стене неподалёку и, недолго думая, побежала со всех ног. Вскоре она оказалась на земле, спустившись с помощью меча так же, как и дядя Бенджен. Обернувшись, она увидела, что Королева Ночи всё же выбила валирийский меч у Джона из рук и толкнула его в сугроб. Подняв руки, Дени занесла над ним меч.       Арья не помнила, как к ней подбежала. Она попыталась попасть Иглой ей в сердце, но королева успешно отразила её атаку. Причём с такой силой, что её ледяное тяжёлое лезвие раскрошило на куски Иглу, и Арья даже не успела этому ужаснуться. Дейенерис отступила в сторону, пропуская Арью мимо, а потом ледяной хваткой сжала её затылок и отбросила в сторону, к стене. Удар повалил Волчицу с ног, и она почти лишилась чувств. Ясность покидала её голову, оставляя только боль. Но перед тем, как провалиться в темноту, Арья почувствовала жар, а в глаза ей ударил яркий свет. «Это во сне или наяву?» Ничего уже не соображая, она потеряла сознание.

Пересмешник

Нападение Иных на Винтерфелл

      Когда-то Мизинец содержал бордель в Королевской Гавани, чтобы обогатиться; вступал в словесный поединок с лордом Варисом, чтобы выжить. Он предал Эддарда Старка и отдал его останки Кет, чтобы показать, что всё ещё предан ей — по-своему. Наивная глупышка Лиза Аррен полетела в Лунную дверь, потому что не сумела разгадать замыслы своего любимца; он часто вспоминал её исполненное ужаса лицо и чувствовал, как ядовитая ухмылка касается его тонких губ. Все его интриги и перевороты были предприняты с одной-единственной целью — выжить и извлечь из этого максимальную выгоду для себя. Но сейчас, в Винтерфелле, окружённом ходячей, холодной смертью, никакие знания психологии, никакие интриги, хитрости — ничего не поможет. Петир ещё в камере начал осознавать своё безвыходное положение, и ужасался, как и его ревнивая леди-жена, летевшая вниз. Он — не воин, а интриган, а интригами мёртвых не провести.       Пользуясь суматохой, он сбежал от своих орлиных стражей, умертвив их маленьким, но острым кинжалом. Ему казалось, что он улучил идеальный момент для спасения: мёртвые вырвались из крипты, разрушив старую дверь, ведущую во тьму винтовых лестниц. В главные ворота Винтерфелла мимо живых солдат и безмозглых мёртвых не уйти, оставался опасный вариант пробежать в крипту и спуститься в подземелье, чтобы просто переждать битву. Конечно, Санса предупреждала Бейлиша, что Король Ночи способен легко создавать себе «солдат» — от её слов кровь буквально стыла в жилах. Но сейчас бывший лорд-протектор Долины был слишком напуган, чтобы думать о том, остались ли ещё живые мертвецы в крипте, из которой они и вырвались наружу. Мозг ничего не соображал, пока ноги сами собой несли его ко входу в крипту, Мизинец не чувствовал даже страха, что может погибнуть там, внизу. «Выжить!» Былое умение вести игру утратило значение, превратилось в мышиную возню; по крайней мере, сейчас. Наконец, его нога коснулась первой верхней ступени. Как Петир и надеялся, никто из сражающихся не заметил его, прошмыгнувшего в разверзнутый вход.       Петир Бейлиш бежал вниз по винтовой лестнице, не совсем понимая, куда ступает. «Хаос — это лестница». Вот только оказывается, что вела она вниз — в холод, в смерть, вглубь сознания. Но в Петире ничего не было, кроме тьмы, — он погубил многих, и даже не ощущал, что пальцы увязли в липкой крови его жертв. Он пробежал несколько пролётов, не останавливаясь, а когда остановился на одном из нижних этажей, чтобы перевести дух, его зрение уже почти привыкло к темноте. И тогда он увидел перед собой мёртвых, восставших из-под земли, — и замер, не в силах шелохнуться. Ожившая сказка, которой пугают детей, несла смерть, тянула свои когтистые, мерзкие пальцы к Петиру. Но он не чувствовал их прикосновения; не ощущал, как кости впились ему в кожу, как кровь снова застыла в жилах — холодных, словно стены крипты       Он закрыл глаза и увидел Кейтилин Старк: серый плащ с вуалью, скрывающей медь волос и мирную улыбку вишнёвых губ. Узнав её, Петир успокоился, но лишь на мгновение. Когда он открыл лицо леди Севера, то обнаружил, что оно приобрело мертвенно-серый оттенок. Губы цвета серого снега, вместо глаз — молочные бельма, а на шее у неё вместо бус в качестве украшения зияла глубокая тёмная царапина. Кет протянула к Петиру свои тонкие пальцы, попыталась обнять. А он не чувствовал ничего, даже её холодного дыхания.