Время драконов

I

Великая Иная

«Вместо Тёмного Властелина у вас была бы Королева! Не тёмная, но прекрасная и ужасная, как рассвет! Коварная, как море! Могучая, как сама земная твердь! Все любили бы меня и боялись!» «Властелин Колец: Братство Кольца».

«And who are you, the proud lord said, That I must bow so low?». ©

      Помощь пришла невесть откуда и настолько неожиданно, что Джон, почувствовав слабость в ногах, упал. С минуту он лежал неподвижно, распластавшись на снегу, как и в ночь своего убийства. «Не умер ли я снова? Ах, если бы…». Однако ломота по всему телу безоговорочно свидетельствовала о том, что он жив. Тёмная завеса на глазах, а затем и туманная дымка постепенно рассеялись, так что Король Севера сумел затем опереться на меч, приподняться и оценить обстановку.       Джейме и его лошадь давно исчезли за кругом огня, выдыхаемого Дрогоном. Пламя росло, окружая дуэлянтов плотной стеной жара. Смахнув пот со лба, Джон посмотрел в сторону Дейенерис. С того момента, как он увидел её синие глаза в вороньем видении, возможности успокоиться или перевести дух не было. Королева Ночи встала на одно колено. Ладони упирались в землю, взгляд опущен, голова двигалась: судя по всему, Иная часто дышала. Из ключицы торчало прозрачное лезвие, и Джон сразу узнал валирийский меч. Цепкие пальцы Иной впились в лезвие, а затем со звонким треском сломали; в ту же секунду рукоять упала за спиной. Разделённое надвое оружие было рьяно отброшено куда-то в сторону, а королева приложила ладонь к сквозной ране. Похоже, вклад Джейме в эту дуэль оказался более весомым, чем Джон ожидал: атакованная королева всё ещё пыталась прийти в себя, как можно чаще набирая воздуха в грудь.       Джон ощущал полный упадок сил и вместе с тем — боль за Дени. Боль глубоко внутри, перекрывающая такие «мелочи», как кровоточащие раны на теле или давно ноющие чуть выше живота напоминания о покушении. Джону захотелось упасть в обморок, лишиться чувств, снова умереть — лишь бы не смотреть в её пробирающие до дрожи глаза, не видеть её страданий. Не запоминать её такой. Ночной взгляд наполняли эмоции — от страха до раздражения и ненависти; от ненависти до злобы. Но страшнее глаз был её голос — низкий, холодный, безнадёжный:       — Вы думаете, меня можно остановить?! ГЛУПЦЫ!!! А-а-а-а-а-а-а-а!!!       Дени закричала так внезапно, что Джон вздрогнул и, попятившись, чуть не выронил меч. Королева обхватила голову обеими руками; её пальцы буквально продавливали белую кожу, впиваясь в виски. Внутренний голос (нет, не Брана) навязчиво шептал Джону, что сейчас он в выгодной для атаки позиции. «Закончи этот кошмар!» И ему захотелось повиноваться, но Джон усиленно подавил порыв, дав себе пощёчину. Звон в голове, и мысли рассеялись, поспешно разбредаясь по тёмным уголкам сознания. Смоляные волосы в который раз упали на глаза. Жмурясь и моргая, Джон на мгновение отвлекся, но Иная, закричав во второй раз, вынудила его выйти из забытья. Сноу обратил внимание на перемену в голосе Дейенерис: он стал чуть выше, чуть отчаяннее. Дрогон, ощущая боль матери, тоже протяжно завопил, выдыхая столпы огня. Где-то за «стеной», как слышалась Джону, кричали люди и верещали мертвецы. «Кто-то испытал на себе ярость дракона».       Её крик, наконец, утих, сменившись отрывистым дыханием. Нет, это уже не Джейме, тревожно думал Джон, поднимая меч. Он торопливо протёр лицо снегом, его пальцы крепко сжали рукоять, лезвие шевелилось в дрожащих руках чуть ниже уровня глаз. Королева подняла голову, и теперь Джон заметил, что цвет её глаз изменился: вместо голубизны вокруг зрачков ярко пестрели фиалки. Лицо сморщилось от боли. Зажмурившись от яркого пламени, Дени посмотрела прямо на него рассеянным взглядом.       — Джон… — услышал Сноу её тихий испуганный голос, — что пр… происходит?       Она говорила с трудом, запыхаясь. «Это на самом деле… она?» Сноу не спешил делать окончательный вывод. Готовый атаковать в любую секунду, он замер на месте и выжидал. Дейенерис вновь схватилась за голову в новом припадке.       — Помоги мне… А-А-А-А-А-А-А!!!       — Дени! — Джон торопливо зашагал к ней.       Дейенерис опёрлась о меч, чтобы подняться на ноги. Рукоять вновь легла в обе ладони, и Дени взмахнула мечом, рассекая воздух. Лезвие слегка коснулось груди Джона, оставив полосу на дублете. Раны не осталось благодаря лёгким доспехам. Мужчина пошатнулся назад, затем занял боевую позицию и осудил себя за легковерность. «Однажды дядя Бенджен прибыл в Чёрный замок», — с укором напомнил себе Джон.       Королева Иных начала вышагивать по кругу, начав громогласную тираду:       — Мужчины, женщины, дети — все падут передо мной! Пламенное колесо, запущенное в Долгую Ночь, не остановится никогда!       Джон не мог этого выносить. Внутренности все будто бы выворачивались наизнанку. Внезапно Джон ощутил сильный жар, пронзивший всё его тело; будто его поместили в кузницу навечно, до испепеления. Каждая клетка болела, будто бы слова Дейенерис громадным молотком, не переставая, отбивали её в лепёшку. Ком подступил к горлу, но Джон не сумел сглотнуть, неотрывно наблюдая за Дени. «Где Бран, когда он так нужен?» — раздражённо думал Сноу.       Ворон уже какое-то время молчал; казалось, он скрылся у себя в гнезде, накрыв голову крыльями. Джон с надеждой посмотрел в небо на Дрогона, но тот лишь летал кругами, выдыхая пламя. Образовавшаяся вокруг Джона и Иной «арена» заметно сузилась, и тьма за огненной границей постепенно уступала оранжевому свету.       — Дени, послушай меня! — выпалил он от бессилия. — Это же не ты, я знаю! Очнись! Я люблю тебя!       Сноу понимал, что его мольба совсем не окажет нужного эффекта. По сути, в его словах (кроме последних) было мало смысла, но не произнести их он не мог. Молчание было невыносимо, планы Королевы Ночи — омерзительны. В ответ она приготовилась к выпаду и направила лезвие в сердце Джона. Парируя, он отбил её удар и направил лезвие вверх, затем отскочил в сторону. Реакция Королевы Ночи отличалась безупречностью: несколько точных звенящих ударов, и меч выпал из рук Джона.       — ПРЕКЛОНИ!       Тупой удар по обеим икрам, и Джон, дотерпев до последнего, вскричал от боли. Ноги не держали его, и он упал на колени.       — КОЛЕНО!       От удара коленом по грудине Джон ощутил глухую боль, и в глазах потемнело. Внутри всё горело. Чувствуя её меч у лица, он вынужденно поднял голову, и лезвие уткнулось ему в горло. Леденящий укол под подбородком отозвался тысячью игл в мозгу.       — ПЕРЕДО МНОЙ!!!       Через несколько секунд Джон видел уже ясно: на него воззрились два синих огонька. Победоносная улыбка, беспощадные глаза, непререкаемые намерения, безжалостность. В груди у него нестерпимо ныло, и Джон сжал зубы, выдохнув через нос. Бесполезно, её сознание спит. Оставив попытки, он почти смирился с поражением. Отчаянье и горечь — обуреваемый чувствами, Сноу приготовился к смерти.       — Нет! Ты не моя королева! — твёрдо сказал он.       «В тебе недоставало веры», — вспомнились слова Брана. Верит ли Джон сейчас, закрыв глаза, что увидит близких? Вскричав, Иная приготовилась вонзить лезвие ему в грудь.       Он был с отцом. Выехав из ворот Винтерфелла, Эддард Старк в последнюю их встречу обещает рассказать о матери. Очень скоро Хранитель Севера сдержит своё слово, Джону хотелось верить в это.       Он был с родными. Сёстры заключают в обьятья Брана, вернувшегося домой. Жизнь изменила последних Старков, но позволила им увидеться в последний раз перед Долгой Ночью. Широкими руками Джон обхватывает всех троих, накрывая собой, будто щитом. Опьяняющее тепло разливается по телу.       Он был со своими братьями, шеренгой рассредоточившимися на башнях стен Чёрного замка. Гренн, Скорбный Эдд, Сэм — все как один слышат два протяжных сигнала. Одичалые здесь, сокрытые ночной тьмой, а за спиной Сноу — шеренги ворон…       Он был с Игритт. Обнажённая, она неторопливо ступает в воды тёплого источника и, соблазнительно оборачиваясь, негласно зовёт к себе взглядом. В её глазах сверкают языки пламени. Он был с Дени. Её ладонь на его щеке; подушечки пальцев мягко гладят щетину. Фиалковые глаза, такие родные, с нежностью изучают лицо Джона — взгляд в душу, каков он есть. Её щёки горят алым, Джон касается их. Чувствуя тепло в ладонях, он хочет поцеловать её, но тут лицо Дени мгновенно покраснело. Она кричит, а под пальцами у Джона жар. Его кожа шипит и дымится, а на руках горит огонь.       Открыв глаза, Джон увидел себя в эпицентре пламени. Вскочив, он вскричал. Прошлое и настоящее слились в одну точку, он не видел ничего, кроме огненных стен. Он вопил, сознание путалось, а изнутри вырывался, растворяясь в пламени, страх. Сильное чувство глушило всё. Воспоминания о родных людях, ещё минуту назад такие отчётливые, таяли как лёд. Сознание застлал непроглядный едкий дым. Даже болевые ощущения почему-то заглохли — никакого горения, следов от ожогов. Напротив, огненные языки наплывали на Джона волнами тёплой воды. «Почему нет боли? Я уже мёртв?»       Секунды тянулись, но Джон был невредим. Сознание медленно прояснялось, разрозненные мысли теперь возвращались обновлёнными. Не осознавая происходящего, Джон оглядел себя. Ему потребовалось только несколько секунд, чтобы понять: он не горит! Обнажённое тело обугливается, однако кожа абсолютно чистая. Да, вся одежда превратилась в пылающие куски горелой ткани, но сам Джон не сгорал! Невидящими глазами он оглядывал свои руки, кисти, торс, ноги. Не чувствующими пальцами он ощупывал голову, плечи, грудь. Ладонь легла на горящую шапку волос. «Как такое вообще возможно?!»       Джон почувствовал, что его сознание вновь туманит, а ощущения притупились. Он попытался глубоко вдохнуть жар ртом. Он дышал!       — Бран! — закричал он изо всех сил. — Где же ты?!       В ответ раздался пронзительный крик, и Джон, не соображая направился в его сторону. Он не совсем понимал, куда идёт: огонь, бушуя, застлал обзор. Но вскоре блуждания окончились, и Джон вышел на «островок», где стояла Дейенерис. Неуязвимая в пламени, кожа в копоти, ладони обхватили опущенную голову — она твёрдо стояла на ногах и, судя по всему, плакала. У её ног лежал валирийский меч.       — Дени!       Джон подбежал к ней, не чувствуя, как ноги сами несут его. Без лишних слов он обнял её за маленькие плечи и прижал к себе. Голова легла на грудь, он ощущал пронимающую Дейенерис дрожь, хотя её тело пылало жаром не слабее, чем его. Под ладонью ощущалась гладкая кожа, и Джон неторопливо гладил её, понимая, что Дени необходимо прийти в себя. Её тонкие руки крепко сжали спину, ощущая, наконец, защищённость: дрожь понемногу унималась. Рядом с Дени все страхи отступили, мысли прояснились, а пламя, накрывшее возлюбленных, теперь воспринималось, как нечто само собой разумеющееся. Джон давно перестал слышать треск огня и хлопанье крыльев Дрогона в чёрном небе.       — Ты в безопасности… — прошептал Джон ей на ухо, не очень-то веря в собственные слова.       Прошло ещё немного времени прежде, чем Дейенерис отважилась поднять фиалковый взгляд — нерешительный, но, вне сомнений, взгляд дракона.       — Джон… — только и смогла выдохнуть она. — Ты… жив? — Она неуверенно огляделась, обнаруживая их в пламени. — Как?       По чёрной щеке пробежала слеза и тут же испарилась, но осталась еле различимая дорожка в копоти. «Не всё ли равно, как», — подумал он, целуя её. Они вновь обнялись, не слыша и не ощущая ничего. Что происходило за плотной стеной огня? Какой исход приняла теперь битва? Они не хотели этого знать. Времени не существовало. Весь мир горел, становясь прахом, и они — единственные выжившие. Заключив друг друга в новые объятья, Джон и Дени простояли так какое-то время. Он гладил её заметно поредевшие в огне волосы, она прижималась к его груди.       Вы… вы должны кое-что узнать…       Они оба ясно услышали голос Ворона. Джон понял это по её встревоженному выражению лица. Не размыкая объятий, они посмотрели вверх: Дрогон, вероятно, уже давно снизился и парил над их головами. Каждый взмах крыльев был такой силы, что пламя постепенно стихало под давлением ветра. Или это очередная иллюзия? В любом случае, как только стены огня «расступились», Джон и Дейенерис увидели, что стоят посредине опушки, у небольшой реки. Широколиственные дубы развесили зелёные кроны, обильно покрывая берег тенью. Стоя спиной к воде, престарелый верховный септон проводил церемонию и соединял руки жениха и невесты белой продолговатой тканью. Молодые умиротворённо взывали к Семерым счастливыми голосами:       — Отец, Кузнец, Воин, Матерь, Дева, Старица, Неведомый. Я — её (Я — его…), а она — моя (…а он — мой), с этого дня и до конца моих дней.       Мужчина с пепельными кудрями и девушка с тёмными волосами (аккуратными чертами лица она напомнила Джону Сансу) скромно, но не без нежности поцеловались.       — Рейгар? — услышал Джон изумлённый голос Дени.       — Тётя Лианна? — бесшумно пролепетал он одними губами.       Зачарованный, он не мог оторвать взгляда от новобрачных и не заметил, как Дейенерис подошла ближе, чтобы рассмотреть профиль. Голова осторожно поворачивалась от Джона к Рейгару и обратно. Всё в Джоне: прямой лоб, острый кончик носа, строение подбородка — говорило о поразительном сходстве.       — Ты… очень похож на него, Джон, — медленно произнесла Дейенерис, моргнув блестящими глазами.       Джон её не слышал, терзаемый открытием. «Восстание Роберта Баратеона основано на лжи?»       — Рейгар не похищал мою тётку и не насиловал её.       Дени, не мешкая, обернулась на голос: под ветвями стоял Бран Старк. Вид у него был усталый, кожа серая, как у покойника, а белёсый взгляд с трудом фокусировался на Дени. Джон так и застыл на месте, наблюдая за новобрачными, его мысли были далеко.       — Он любил её, — ослабленным голосом продолжал Бран, — а она любила его.       Не успела Дени что-либо сказать, как берег с дуновением холодящего ветра сменился комнатой, а смятая трава под ногами — деревянным полом. Перед Джоном в длину располагалась кровать, в ширину — между двух окон, через которые солнечные лучи пронизывали всё пространство. Лианна Старк, значительно исхудавшая, лежала под одеялом, насквозь пропитанным тёмной кровью. Мокрые от слёз глаза то мягко смотрели на младенца, мирно спавшего в руках у роженицы, то упирались в потолок. Она тихо плакала: жгучая боль пронизывала всё её тело. Джон подошёл ближе, чтобы рассмотреть бледное лицо, а за его спиной Дени изучающим взглядом всматривалась в сморщенное личико малыша.       В ту же секунду дверь напротив кровати с грохотом отворилась настежь. Джон обернулся и почти сразу же узнал вошедшего. Сомнений быть не может: светло-каштановые волосы, прямые черты лица, строгие скулы, взволнованный взгляд карих глаз — лорд Севера, но явно моложе. «Отец…».       — Нед…       — Лианна!       Эддард ставит меч лезвием в пол, склоняется над сестрой. Сжимает её руку в крови, говоря: «Я рядом с тобой». Она знает, что умирает. Её глаза сузились, щёки впали — Лианна изменилась со дня свадьбы. Она шепчет брату что-то очень важное, и Джону с Дени приходится нагнуться, чтобы расслышать.       — Роберт не должен знать то, что я сейчас скажу. Мой сын… его зовут Эйгон Таргариен. Если что-то случится… — голос её сбивался, — ты должен защитить его. Обещай мне, Нед… Обещай…       Её голос всё затихал и затихал. Эддард Старк принял на руки своего племянника: тот уже проснулся и издал протяжный звук, плача. Бран вновь подал голос, и на этот раз Джон обернулся к нему вместе с Дени.       — Это ты, Джон. Ты — сын Рейгара Таргариена, прямой наследник Железного трона.       Оба почувствовали прикосновение холода к телу. Он проник в сердце, замедляя его. Джону стало трудно дышать, и он с жадностью глотал воздух, пока Дени смотрела на него новыми глазами. Она не проронила ни слова, глубоко дыша ноздрями. В груди у неё засаднило, а лёгкие сузились. Ей стало дурно, и она опустила голову, чувствуя, что она начинает кружиться. Джон сделал несколько шагов, направляясь к ней, но Дени попятилась, вытянув руки вперёд.       — Нет… не подходи ко мне.       Джон смотрел на неё невидящим взором, не чувствуя ничего, кроме дрожи. В глазах почернело — это комната в Башне Радости растворялась в темноте. Теперь оба стояли в кузнице. Грузный мужчина держал обнажённую женщину в объятьях, а когда отпустил, Джон и Дени узнали в ней Мелисандру. Вытащив тяжёлый меч из ножен, Азор Ахай прижался лбом ко лбу жены. Лезвие в руке дрожало, и Красная женщина нежно коснулась ладонью его щеки, намереваясь успокоить. Её лицо было мрачным, но в нём читалась решительность.       — Я всегда буду с тобой, любимый. Огонь, заключённый в твоём мече… я стану его частью. Обещай, что сбережёшь его.       — Навсегда, любовь моя! — заверил Азор Ахай, крепко взяв жену за шею.       Он был стойким и, очевидно, пытался совладать с собой. Меч поднялся выше, принимая горизонтальное положение. Сталь коснулась её бледной кожи.       — Я люблю тебя! — успела выдохнуть Нисса-Нисса, и в то же мгновенье лезвие насквозь рассекло её плоть.       Она часто дышала, а он смотрел ей прямо в глаза. С каждым биением её сердца, сталь закалялась докрасна, пока не покрылась языками пламени. Наконец, пылающий меч освободился, а обессилевшая Мелисандра повалилась на пол.       — Я люблю тебя, — с болью произнёс Азор Ахай, по-прежнему смотря ей в глаза.       Убрав меч, он нагнулся, чтобы взять её на руки и положить на скамью. Неотрывно следуя за ним, Джон и Дейенерис наблюдали, как он целует её в ещё тёплые губы, пока взгляд Ниссы-Ниссы окончательно не потух. Опять затемнение — и на этот раз Азор Ахай, подняв кверху свой огненный меч, скакал во главе многочисленной армии где-то в поле. Люди бежали вслепую, ориентируясь только на мириады голубых звёзд перед собой. Не успели силы живых и мёртвых сойтись в великой битве, как Джон и Дени очнулись. Они вновь стояли друг напротив друга в эпицентре пламени. Дышать было больно, от внезапной вспышки огненного света оба ненадолго ослепли.       Именно так пала Тьма восемь тысяч лет назад. — Голос Ворона становился всё тише и тише. — Джон… Возможно, Мелисандра вернула тебя и свела с Дейенерис именно за тем, чтобы ты повторил подвиг наших предков. Огонь всегда растапливает лёд, поэтому королева Иных и отступила. Дейенерис… Из-за воздействия валирийской стали магия Короля Ночи, сковавшая твой рассудок, несколько ослабла. Но как только пламя стихнет, Матерь Драконов вновь исчезнет, а фиалки замёрзнут. Навсегда…       Тут древовидец умолк так же внезапно, как и заговорил. Но Джон, по-прежнему не слыша его, смотрел в потерянное лицо Дейенерис. Взгляд его вновь упал к её ногам, у которых до сих пор покоился меч. «Должен же быть другой способ!» Долгожданная разгадка давней тайны настолько потрясла его, что он утратил способность ясно мыслить в настоящий момент. Поэтому он и не подумал о том, что озаривший его голову вариант ни за что не сработает.       — Я не хочу этого! — выпалил Джон, пытаясь перекричать треск огня. — Тебе не обязательно умирать! Лучше я.       Она промолчала, глядя прямо в его горящие глаза. Пока Дейенерис не нагнулась, чтобы поднять оружие с земли, время никуда не спешило. Изучая грани лезвия с танцующими огненными отблесками, Дени подошла к Джону. Он раскинул руки в стороны, открыл грудь и закрыл глаза, готовясь к неминуемому. Секунда — и вместо холодной стали в груди он ощутил тёплую ладонь на щеке. Дени опустила валирийскую сталь к земле. Слёзы вновь испарялись с её лица от давящего жара.       — Ты разве не слышал сейчас своего брата, Джон? Я навеки останусь Королевой Ночи, стоит пожару погаснуть. Чары Севера слишком сильны.       — Но ты же… дракон! Ты — само пламя, твоих сил должно хватить. Если нет, тогда люди обречены.       — Чары Короля Ночи обнажают все стремления. Я думала, что освобождаю рабов, но вместе с тем… я сеяла смерть.       «Ничего ты не знаешь, Джон Сноу». Он взял её лицо в ладони, стараясь запомнить каждую его чёрточку. Чем больше она говорила, тем яснее он осознавал невыносимую истину:       — Если Вестеросом будет править Королева Ночи, — Дени сделала паузу, шевеля пересохшими губами, говорить ей было явно тяжело, — её будут бояться. Колесо вновь запустится и не остановится.       — Дени… Ты не можешь быть уверена наверняка.       — Она будет госпожой, подобной тем, которых я сжигала и распинала. Я так не могу. Мне страшно, Джон. Я хочу жить…       Сухие слёзы снова были готовы покатиться из глаз, и он крепко обнял её обеими руками. Она ослабла и не могла ответить тем же; рукоять по-прежнему безжизненно смотрела лезвием в землю.       — Я люблю тебя, Дени!       — Я… тоже люблю тебя. Но Иная об этом никогда не узнает, а когда сразит тебя, то очень скоро забудет, что ты когда-то жил. Я не хочу забывать.       Он выпустил её, и Дени подала ему оружие. Пальцы нерешительно обхватили рукоять прежде, чем поверхность ладони намертво покрыла её собой. Она в последний раз прижалась к нему: лоб в лоб, как и Мелисандра к Азору Ахаю. Эйгон Таргариен чувствовал дрожь в руках, а в ногах пропала сила — настолько, что Джону показалось, что он уменьшается в росте. Лезвие смотрело ей прямо между грудей.       — Дени, я…       Не успел он закончить, как она крепко сжала его руку с мечом и буквально со всей силы сделала шаг вперёд. Эйгон ещё не опомнился, а Дейенерис уже пронзительно кричала от боли, ощущая лёд стали внутри.       — НЕТ! — Джон попытался вытащить меч, но его тётя сделала ещё шаг вперёд и заключила его в объятья мёртвой хваткой.       Единственное, что он мог сейчас сделать — ответить ей взаимностью. Его рука лежала на спине, чуть ниже торчащего лезвия. Прерывисто дыша, он чувствовал, как бьётся её сердце. Пары жара, попадая в лёгкие, всё горячее раскаляли её изнутри, вместе с тем закаляя краснеющую сталь. Дени перестала кричать, её обвисшие руки отпустили Джона, голова упала набок. Как только лезвие озарилось бело-алым пламенем, Джон вытащил меч из раны, и Дейенерис беспомощно рухнула на землю. Отбросив оружие в сторону, он встал на колени и взял её лицо в ладони.       — Дени! — Он аккуратно потряс её голову. — Посмотри на меня!       Медленно подняв веки, она повиновалась. Тёмно-фиолетовые глаза будто не видели его. Дейенерис коснулась щеки Джона в ответ.       — Так… надо, — произнесла она, выдохнула и закрыла глаза, словно засыпая. Рука безвольно упала на живот.       Боль пронзила каждую клетку тела Эйгона, а сознание снова отключилось. Он не видел и не слышал ничего вокруг, не ощущал ничего, кроме горечи. В пересохшем горле начало саднить. Он прижал Дени к себе. Он не чувствовал горячего ветра, поднятого крыльями Дрогона. Приземлившийся на землю дракон ещё не осознал того, что стал сиротой.       Джон….       — Оставь меня, Бран, пожалуйста!       Ты обязан выполнить свою задачу. Я и Дрогон… будем с ней.       Джона обуяла злоба. Он злился на Брана за то, что узнал от него тайну своего рождения. Злился на Красную женщину за то, что когда-то попыталась его соблазнить. «Значит, жрица наивно полагала, что во мне живёт дух её любимого?!» Злился на Короля Ночи, отнявшего жизнь Дени самым бесчеловечным способом. Злился на себя: он никогда не чувствовал себя готовым для великих свершений, но что-то извне вечно вынуждало его идти вперёд. «Выполнить задачу». Прежде чем поцеловать Дени в лоб, он на прощание посмотрел в её мирное лицо.       Эйгон Таргариен, наконец, встал, обернулся и увидел морду Дрогона перед собой. Джон успел заметить его белые как смерть глаза и всё понял. Пока он поднимал огненный меч, дракон обошёл тело Дейенерис и клубком свернулся около неё. Правое крыло накрыло её с головой.       — Где он, Бран? — практически сквозь зубы процедил Джон.       Молчание. Дрогон тупо уставился на Джона сквозь туман.       — БРАНДОН?! — в нетерпении и неистовстве вскричал последний Таргариен.       В Богороще Винтерфелла…       Ноги стремительно понесли бесстрашного Эйгона куда-то мимо Дрогона, сквозь пламя. Светозарный меч, ещё недавно давящий весом на ладонь, теперь ощущался не тяжелее пера. Где-то неподалёку огненные языки целовали чешую мёртвого Рейгаля, но Джону была безразлична его судьба: все мысли занимала только Дейенерис.

II

Король Ночи

«And so he spoke, and so he spoke, That lord of Castamere, But now the rains weep o’er his hall, And not a soul to hear». ©

      Он ничего не чувствовал. В Долгую Ночь, пожалуй, он действительно умер во второй раз, как и хотел. Но Джон забыл, что желаний нужно остерегаться. «Зачем только Мелисандра вернула меня?!» Ночной Дозор своими давящими стенами сдерживал его и охлаждал пыл. Казнь Эддарда, убийство Робба: некогда он жаждал расправиться с южными врагами, но вороний плащ, развеваясь за спиной, предательски напоминал о данной клятве. Сейчас, когда двор Чёрного замка давно остался позади и когда он, Эйгон, возжелал смерти, она сразу настигла его. Значило ли это для Джона, что он точно погиб бы, избрав путь мести Ланнистерам? Точно так же, как сейчас, когда он собирается пробраться к Королю Ночи сквозь толпу Иных и мертвецов. Лорд и наследник драконов идёт на смерть, с твёрдым намерением отомстить. В Дозоре у бастарда, впрочем, дела обстояли не лучше. Смерть, скованная морозом, всё равно поджидала за непроглядной стеной ревущего бурана. И всё равно Джон никогда не знал, чего хотел на самом деле. Остаться с Игритт в той пещере? Или, может, не внять советам слепого мейстера Эймона и покинуть Стену? «Боги… Кем он мне приходился?» Однако, мучаясь этими вопросами, Эйгон наверняка знал одно: мечи Дозора призваны убивать Белых Ходоков, самое меньшее — прогнать их как можно дальше за Стену. Но прямо сейчас они не за Стеной, они здесь, и чтобы добраться до Винтерфелла, они разрушили её до основания. Значит, пусть он уже не ворона, его Дозор ещё не окончен. Время весны ещё не пришло.       У границ казавшегося бесконечным пламени он ничего не видел. Шаг из огня был сделан буквально вслепую. Хотя одежда Джона практически вся сгорела, холод его не пробирал. Всё, что он чувствовал, — жгучую ярость, разрывающую мозг изнутри. Откуда-то сбоку выскочило с полдюжины мертвецов, но он хладнокровно расправился с ними: от атак Светозарного горящие черепа и кости оборачивались дымящимся прахом. Ориентироваться в этом тёмном аду, поднимая меч кверху, оказалось ненамного проще, чем он надеялся. И всё же практически сразу Джон разглядел рядом с трупом одного из северян большой щит с изображённым на его поверхности лютоволком Старков. Прежде чем закрепить защиту у себя на левой руке, Джон не спеша снял с мёртвого солдата доспехи с вшитым мехом и надел их. Экипировавшись, он с трудом осмотрелся (мешали Иные, настигающие его в назойливом снегопаде): пламя за спиной охватило большую часть южной площади, освещая поле битвы. Погружённый в свои мысли, он зашагал во тьму.       Раз Эйгон по-прежнему в Дозоре, то не застрахован от ошибок «лорда Сноу». Смерть Дени навязчиво разжигала в нём заносчивость, с которой он вступал на тренировочную площадку Чёрного замка. Ведь в его разгорячённом восприятии Король Ночи сейчас был не сильнее вороньих юнцов. Впрочем, Джон отдавал себе отчёт в том, что внутри него бушует и дракон, для которого высокомерие считалось изысканным блюдом. «Не потому ли я так рвался в разведчики? Не потому ли Дени считала себя освободительницей?» Несколько вихтов попытались обступить его со всех сторон, но круговое движение Светозарного рассекло всех одним ударом. Джон упорно шёл навстречу смерти и не слышал, как под его ногами хрустят сгнившие останки поверженных врагов. Со всех сторон он был окружён лишь хаосом и тьмой, а в голове зияла пустота.       Внезапно Джон подумал о Джиоре Мормонте. «Не ввязывайся в неприятности». Старик и сейчас настаивал бы на этом, стой он в крытом проходе Винтерфелла? Нет, Старый Медведь теперь далеко, и никакой его обеспокоенный взгляд не следил бы со стен за горящим мечом. А до пророчеств, которым он всё равно не придавал особого значения, ему не было никакого дела. Как и Джону. С душой, чёрной как ворона, дракон с волчьим снаряжением самонадеянно прокладывал дорогу к Богороще. Никто не увидит его в творящемся безумии: ни Мормонт, ни любимые сёстры, ни Сэм, ни даже Трёхглазый ворон.       Джон прошёл мимо псарни: он уже близко. Всех набрасывающихся на него он рьяно рубил или прижимал к земле прежде, чем столп огня раскроит череп. Наконец, он повернул к небольшой арке, ведущей на опушку. Король Ночи, грозный и статный, стоит спиной к чардреву. Голова — шипастая глыба льда, горящие нечеловеческие глаза, губы вытянуты в бледную полоску. Его свита рассредоточена по всей поляне — уродливые, с тонкой кожей, всадники в сёдлах с копьями и мечами наперевес. Лошади походили на скелеты, обтянутые прозрачной хрустальной тканью. Джон ожидал, что они атакуют его, бросая копья, стоит ему только появиться в поле их зрения, но они продолжали стоять ледяными статуями, лишь слегка повернув головы в его сторону. Страх не накатывал волной под их глазами, давящими холодом. Безразличный к ним, Эйгон неотрывно следил за Королём Ночи. Шагая, он не слышал хруста снега под ногами; не заметил, что огонь, полыхающий в руке, стал ярче.       Нарочито медленно лидер Иных обнажил ледяной меч, лезвие которого искрилось белым светом. Джон обхватил рукоять обеими руками, чтобы сделать широкий замах. Огненное лезвие должно было раскрошить голову в ледяную пыль, но противник парировал, ловко подняв лезвие, и отвёл пылающий Светозарный в сторону. Следующей атакой Иной ранил левое плечо Джона, и тот выронил щит. Снежные искры сыпались со стальной поверхности колючим дождём. Джон потерял равновесие и чуть было не повалился на спину, но удержался. Крепко встав на ноги, он занял выжидающую позицию. Боли в плече он не ощущал, только прикосновение мороза, его проникновение. Ему тяжело было сосредоточиться: бьющие в глаза огненные языки напоминали ему о Дени и отвлекали. «Ты убил её!» С воплем Джон во второй раз набросился на противника, и они скрестили мечи. После нескольких отпарированных атак Джон надавил огненным лезвием, вынудив Короля Ночи сделать шаг назад. Его меч под напором пламени начал плавиться, и у Джона в голове забрезжил свет надежды. Он удвоил натиск, пока Король Ночи стоял, не двигаясь. В безэмоциональных глазах Иного ничего не было, кроме пустоты. Вскоре его меч рассыпался со стеклянным звоном; острые осколки полетели в стороны, смешиваясь со снегом. «Это мой шанс!»       Джон приготовился к выпаду, чтобы вонзить Светозарный в грудь Короля Ночи, и в ту же секунду почувствовал, как острые пальцы сомкнули горло узким обручем. Джон не успел вдохнуть воздуха; по ощущениям его лицо напряглось и начало опухать. Крик сменился хрипом, под подбородком нестерпимо жгло. Светозарный вот-вот мог вывалиться из немеющих пальцев, но Эйгон заметил, в какой победоносной усмешке скривились губы Иного, а его вторая рука потянулась за драгоценным для Джона мечом. Прощальная улыбка придала ему сил. Последний из драконов сжал пальцы и, превозмогая ноющую боль и огонь в лёгких вместо воздуха, поднял Светозарный и вонзил его в грудь Короля Ночи. Алое пламя шло вверх, осыпая бледное лицо Иного искрами. Даже с мечом в груди Король Ночи не отпускал горло противника, хотя и немного ослабил хватку. Глаза его по-прежнему ничего не выражали: казалось, он и вовсе не ощущал боли. Джон напрягся, и лезвие прошло ещё дальше, делая рану сквозной. Как только ледяное кольцо разжалось, как Джон выдохнул застрявший в горле клич, сделав несколько шагов вперёд. Спина Короля Ночи была в метре от чардрева. Последним усилием Джон вонзил Светозарный ещё глубже в рану, и самый кончик огненного лезвия вошёл в твёрдую кору. Стоило Иному разжать и опустить руку, Джон яростно закричал. Он вопил что есть мочи, выпускал наружу весь ужас, накопленный за время службы в Дозоре. Всё то отчаянье, с которым он смотрел в лицо умирающей Дейенерис. Он не знал, сколько он так глядел на Короля Ночи, но внезапно волны воздуха ворвались в его грудь. Измотанный, Джон глубоко дышал, не переставая. Его серые глаза со злобой проникали в смертельную голубизну. Джон не сразу заметил, как новая улыбка чуть тронула губы Короля Ночи; после чего, впервые со дня их встречи в Суровом Доме, Великий Иной ослабшим басом сказал одно лишь слово:       — С-с-с… Спасибо…       Но рассудок Джона был настолько затуманенным, что он ничего не слышал. Оттолкнувшись от плеча Короля Ночи рукой, Джон сделал шаг назад, и Светозарный вновь озарил мрак, сковавший Богорощу. Руки мужчины дрожали, он выронил огненный меч в снег и упал на колени, схватившись за плечо. Только сейчас его мозг начал подавать сигналы к тупой, но ощутимой боли в ране. Тем временем Король Ночи упал на колени так же, как Джон. Синие глаза потухли, но улыбка на губах будто окончательно вмёрзла в них. Его тело накренилось вбок и бесшумно легло на снежное покрывало, выложенное под густыми ветвями чардрева. Морщась от презрения, Джон безучастно наблюдал, как поверженный враг во всех своих доспехах рассыпается на мириады прозрачных осколков. Какое-то мрачное удовлетворение затаилось в душе. Джон вспомнил, как самодовольное лицо провокатора Рамси окрасилось в кроваво-бордовый цвет, и зло улыбнулся.       Великий Иной стал небытием, а вместе с ним и его свита буквально превратилась в недвижимые статуи изо льда. Обычные мёртвые, разрозненные по всему замку и у его стен — кто падал на землю, кто застывал на месте, а кто медленно, вялыми шагами волоча свой скелет, зашагал прочь от Винтерфелла на Север. Люди не сразу осознали факт своей победы, но спустя какое-то время над Винтерфеллом поднялся оглушительный радостный клич. Все бросались друг другу в объятья, расталкивая скелеты по пути. Крик был таким громким, что победоносные отзвуки добрались и до опустевшей Богорощи. Но ошалелый Джон ничего не слышал. Встав, он обернулся, оглядел ледяных всадников и сделал несколько шагов, пошатываясь. Светозарный не интересовал его, сиротливо плавя снег и останки Короля Ночи под вырезанным ликом. Повернувшись снова к дереву, Джон вскинул голову вверх и набрал воздуха в сжавшиеся лёгкие, пропуская морозные пары через себя. Прохлада, позволившая глубоко вдыхать, успокоила его, и Джон заметил то, чего ещё недавно не замечал — за обильно разросшейся бурой листвой чардрева начала светлеть восточная сторона небосвода. Эйгон Таргариен, наконец, с облегчением почувствовал ясность в голове, а солнце знаменовало долгожданную победу живых, торжествующе разгоняя тьму ночи.       Рассвет запел музыкой дракона: где-то там Дрогон издал истошный рёв, выпуская его в небо. Раздался гром, и тяжёлые ветви чардрева зашевелились. Листья вихрем пронеслись по всей Богороще, прежде чем усеять белизну кровавым листопадом. Рано или поздно дракон вынужден был осознать своё одиночество.

III

Эйгон

      Прошло как будто достаточно времени, чтобы утреннее солнце уже вовсю освещало центральную площадь. Спешить было некуда, и Джон устало ходил по территории Винтерфелла, чувствуя тёплый след на горле. Оглядывая радостных людей, он потирал шею неторопливыми движениями пальцев. Рана на левом плече по-прежнему ныла, но Джон не обращал на это внимания. Вдыхая морозный воздух, Король Севера наблюдал за разворачивающимся вокруг торжеством, которым всё никак не мог проникнуться. Откуда-то сбоку на него налетел Тормунд, сжимая в руке рог, и по-дружески крепко приобнял. По терпкому запаху Джон догадался, что в ёмкости эль.       — Что-то вы приуныли, Ваше величество! Отведайте-ка! — Великанья Смерть протянул ему эль, заливаясь оглушительным хохотом.       Как мог, Джон улыбнулся, но улыбка получилась вымученной. Он это понял по переменившемуся выражению лица Тормунда. Глаза часто заморгали, тень обеспокоенности скользнула в них.       — Ворона, ты в порядке? Ты будто сам не свой. — Он положил руку на лоб Джона. — Боги, да ты весь горишь!       Тут его взгляд упал ниже и зацепился за Светозарный, лезвие которого вяло смотрело в землю. В зрачках у Тормунда снова заплясали весёлые огоньки, и одичалый сделал обильный глоток. Вязкие бурые струи смочили ему бороду.       — Похож на меч, который носит Берик, — беззаботно сказал он. — Должно быть, это от него тебя так лихорадит. Можно мне?       — Нет, Тормунд. Он… мне нужен. «В этом огне Дейенерис…».       — Как знаешь, ворона. Эх, хорошо, что с нами был дракон, а не то синее пламя поглотило бы всё вокруг.       «Он на эмоциях», понял Джон, ведь живым ещё повезло, что Король Ночи не забрал двух драконов — для Дени и для себя. Внезапно Джон отпустил меч, чтобы обнять давнего приятеля. Удивлённый, Тормунд даже выронил рог и похлопал того по спине.       — Ну-ну, я тоже рад тебя видеть, старина. — Затем добавил чуть строже, когда Джон отпустил его: — Только вот ты разлил мой эль.       — Ничего, скоро тебе нальют новый… — Джон помолчал, мрачно оглядывая павших солдат вокруг. — Поминки, в конце концов.       — Да. — Тормунд заметно посерьёзнел, проследив за его взглядом. — Ну и ночка! Страшно представить, кого она забрала с собой.       Образ умирающей в огне Дейенерис вновь встал у Джона перед глазами. Поморгав, он потрепал товарища по плечу и протянул:       — Не хочу даже говорить об этом. Мне нужно… многое обдумать сейчас.       Понимая, Тормунд отступил в сторону, и Джон, взяв рукоять Светозарного вновь, пошёл вперёд. Отяжелевшие ноги сами несли его в сторону южной части замка. Он не оглядывался по сторонам; не прислушивался к плачу кого-либо; не рассматривал людей, несущих толпы раненных в лазарет на носилках. Взгляд его вперился в одну лишь точку — свернувшегося на земле массивного тела Дрогона. Дракон был удивительно спокоен. Подходя ближе, Джон заметил склонившуюся у драконьего крыла мужскую фигуру в плаще песочного оттенка. Кто бы это ни был, он обнимал покойную Дени. Когда незнакомец выпрямился, Джон приметил его массивные плечи и шевелюру тёмных волос. Услышав шаги за спиной, он обернулся. На нагрудной части доспехов была выгравирована миэринская гарпия — Даарио Нахарис. Лицо пронизано печалью, по щеке бежит редкая слеза, нескрываемая горечь; Джон сразу понял, кем была для него когда-то Дени. Сознание вновь окутали чёрные тучи, а пальцы крепче сжали рукоять Светозарного в то время, пока Даарио со вниманием оглядывал Эйгона, а следом и пылающий меч. С неохотой, но Джон заговорил первым:       — Даарио Нахарис, как я понимаю? («Я — Эйгон Таргариен, племянник Дейенерис»). Меня зовут Джон Старк. Я хочу поблагодарить вас за то, что откликнулись на зов о помощи.       Молчание было красноречивым ответом, и Джон отнёсся к этому с пониманием. Взгляд Эйгона углядел Арью недалеко у стен Винтерфелла: Волчица понемногу приходила в себя после покушения на Королеву Ночи (кажется, рядом с Арьей кто-то лежал), и он торопливо направился к ней. Когда Джон поравнялся с Даарио, южный наёмник с осуждением в голосе тихо сказал:       — Если бы не война на Севере, она осталась бы жива.       «Если бы не война на Севере, мы все были бы мертвы». Джон посмотрел ему в глаза: понурый взгляд, отчаянье и стойкое ощущение того, что всё неправильно. Король оставил реплику без внимания, понимая, что их с Даарио чувства находятся на одной волне. Говорить было не о чем, и Джон направился к кузине настолько быстро, насколько ему только позволяли ноги. Этой ночью его тело жило собственной жизнью, с рассветом это распространилось и на разум: рассудок всё ещё блуждал в утреннем тумане, несмотря на уход Долгой Ночи. За непроглядным прохладным бельмом догорает пламя. В нём, он знал это, чистое, без ожогов и язв, тело Дени. А где-то за ухом зловещий шёпот: «Спасибо». За что благодарность? И почему Джон вообще задаётся этим вопросом? Он шагает к Арье, а мысленно взирает то на Дейенерис, то на Короля Ночи — оба вот-вот закроют затухающие, но ещё не чёрные глаза.       Арья склонилась над трупом Теона Грейджоя, но Джон его словно не видел.       — Арья, — превозмогая видения, протянул ей руку Джон, — ты не ранена?       Волчица стояла на одном колене, мрачно склонив голову над бездыханным телом Кракена. Звон в ушах у Джона ещё не прошёл. Кажется, Арья плакала: он с трудом разглядел её слёзы, когда она, морщась от солнца, подняла взгляд на брата.       — Это я, Джон, — чётко сказал он.       Внезапно глаза Арьи загорелись льдом, и Джон вздрогнул. Наваждение, не более: в ту же секунду её зрачки вновь были карими. Арья просияла и бросилась к брату в объятья. Не разжимая их, Старки встали на ноги. Пока Джон её обнимал, ему было легче не думать о раздирающей изнутри боли, а в глазах у Арьи стояли слёзы.       — Я думала, ты погиб, сражаясь с ней.       — Нет, глупышка, — улыбался Джон, гладя её голову. — Ведь волк умирает только если он одинок, а ты пришла мне на помощь.       — Я прошу тебя, никогда не покидай свою семью. Я… — Дыхание Арьи сорвалось, и она всхлипнула. — Я не хочу тебя потерять, как Робба или Рикона. Как родителей. И Теон... он умер.       — Ты и не потеряешь. Мы победили, всё кончено!       Арья смотрела на него, улыбаясь совсем как в беззаботном детстве. Блестящие на солнце слёзы она смахивала, но они никак не желали высыхать и всё шли из глаз. Джон и поверить не мог, что в такой милой девочке — его родной сестрёнке, гладящей сейчас его щёку, — дремлет талант Безликих, ожидая своего пробуждения. Волчица аккуратно пощупала его бородку, и Джон игриво поморщился.       — Знаешь, а я ведь только сейчас поняла, насколько ты оброс.       — Да, — искренне засмеялся Джон, — отращу бороду и скоро стану совсем как дядя Бенджен.       — Дядя! — вдруг вспомнила Арья. — Где он?       Она торопливо обошла Джона, чтобы оглядеть площадь в поисках. Джону же на ум пришла мысль, одурманившая его не хуже макового молока. Дядя Бенджен… Он ведь когда-то вернулся, благодаря Детям Леса. И Джон тоже! В минуту смерти Дени он проклинал Красную женщину, если она вернула его только ради пророчеств из пламени. Но сейчас он схватился за эту соломинку, пусть даже если ей суждено сгореть в огне и стать пеплом. Мелисандра была единственной надеждой. «Я вернулся, хотя и не должен был. Но почему? Может, всё дело… в моей драконьей крови? А может… Дени?!»       — Арья! — неожиданно громко вскрикнул он, и она вздрогнула, оборачиваясь. — Спасибо тебе!       Джон вновь заключил её в объятья, ещё крепче предыдущих. От приятной неожиданности все тревоги Арьи насчёт дяди улетучились на время, она просто радовалась тому, что Джон жив. Что она может обнять его. «Я полечу к Мелисандре!» Эта мысль освещала темноту сознания оранжевым факелом, согревая. Но языки пламени колебались под напором прохладного ветра. В этих условиях от ненадёжного огня было мало проку, и Джон, позабыв обо всём на свете, вновь рисковал заблудиться во тьме. «Как только она поймёт, что всё не напрасно, что пророчество сбылось, она вернёт Дени, как вернула меня! Боги, ты сам-то в это веришь, Джон? Игритт ты уже потерял, хватит! Ох… моя голова!» Внутреннее давление вынудило его выпустить Арью и схватиться за виски.       — Что с тобой, Джон? Тебя всего трясёт.       Боль, ещё недавно глухая, мощным ударом поразила голову, будто в мозгу Джона били молнии. Тут Арья, неотрывно смотря на него, ахнула и изменилась в лице. Ладони, сокрытые в перчатках, прижаты к губам; пар облачками вырывался сквозь пальцы наружу. Эйгон, хоть и с широко раскрытыми глазами, не видел её испуга.        — Джон! У тебя же синие глаза. Совсем… как у них!       «О нет, только не это!» Джон огляделся: освещающее просторы замка солнце куда-то исчезло, и на Винтерфелл вновь угрожающе спустилась ночь. Он видел, как у Арьи зажглись синие ядовитые зрачки, и теперь он наблюдал эти глаза у всех вокруг. Джон не желал поддаваться панике, но ужас прокрался ему в душу. Левое плечо вновь запульсировало болью, будто в рану вливали раскалённое золото. «Рана от Короля Ночи!»       — Арья! — вновь воззвал к ней Джон, не узнавая свой голос, грубый и жёсткий.       Этого не требовалось: она всё время была рядом. Но он не видел, почти слепой, и почувствовал её горячие ладони, греющие ему руки.       — Возьми мой огненный меч и прижги им рану на плече! Скорее, а-а-а-а-а-а-а!!!       Долго ждать не пришлось. Он услышал, как Светозарный лязгнул, выходя из ножен. Конец лезвия упал в снег: для Арьи меч явно тяжеленный. Ревя, она с огромным усилием приложила огонь у основания лезвия к дымящемуся плечу брата. Джон ощутил боль, но ей на смену быстро пришло облегчение. Цепи, сковавшие разум, ослабли, и Джон, набрав в грудь воздуха, упал на колени. Солнце вновь глядело из-за горизонта, озаряя северные земли.       — Джон! — Перепуганная, Арья села рядом с ним и обняла. — Ты как? Нет, только не уходи!       Убирая её руки, он привстал, чтобы направиться к Дрогону. Взволнованная сестра бежала за ним, а люди, празднуя победу, в общей суматохе ничего не замечали. «Рано радуетесь, глупцы! Это ещё не конец! Где же Бран? У меня нет времени!» Мысли быстро сменяли друг друга в тёмном калейдоскопе, но чем ближе Эйгон подходил к Дрогону, тем легче ему становилось думать. Он уже отчётливо слышал мольбы Арьи.       — Нет, Джон, останься. Прошу.       Арья, не в силах держать Светозарный на весу, волокла меч за спиной, сжимая рукоять. Джон повернулся к ней и снова почувствовал тепло её объятий. «Если бы так можно было делать целый день…». Выпустив её, он посмотрел в чистые, не запятнанные смертью глаза, и вытер Арье слезу кончиком пальца.       — Я должен улететь, — Джон поразился, с какой простотой дались ему эти слова. — Но я вернусь домой.       — Ты помнишь, как говорил отец? Всё, что до слова «но»…       Джон залился заразительным смехом, и Арья захохотала вслед за братом. Обоим требовалось разрядить стрессовую обстановку.       — Я приложу все усилия, чтобы вернуться домой!       Джон вновь не верил в свои слова. С каждой минутой уверенность в том, что теперь всё хорошо, превращалась в пыльный ураган. Как и всегда.       — Слово волка?       Джону хотелось его дать, но он чувствовал, что не смеет её обнадёживать. Вместо ответа он улыбнулся и потянулся за Светозарным. Арья с заметным облегчением отдала этот непосильный груз.       — Он нужен мне, чтобы выжить, — заключил Джон, пряча огонь в ножны. — Арья…       Она не дала договорить, поцеловав его в щёку. Джон в который раз ощутил, как тепло приятно разливается по телу. Посмотрев на неё в последний раз, Джон оббежал тело Дени и вскочил на Дрогона: дракон, словно приглашая его в седло, припал пылающим брюхом к снегу. Джон сел, как влитой. В голове вновь чувствовалась спасительная ясность. Где-то под собой Эйгон ощутил биение драконьего сердца; с каждым ударом тьма в его голове таяла стремительнее, а солнце светило ярче. В суматохе он забыл о Дени и только успел подумать: «Нужно взять Дейенерис с собой!» И, к его облегчению, дракон всё понял. Дрогон несколько раз взмахнул массивными крыльями, создав потоки ветра, приподнялся и бережно обхватил задней лапой тело своей матери. Затем Дрогон оттолкнулся от земли, разрубая крыльями поток морозного воздуха. Джон почувствовал обжигающий ветер, бьющий в лицо. Когда дракон поднялся над южными стенами Винтерфелла, лицо его озарилось солнцем. Тепло нежно обдало Джона мягкими струями, и он почувствовал, как тьма, наконец, отпустила его. Эйгон Таргариен теперь тоже поцелован огнём. Как Игритт. Как Дейенерис. Эти мысли успокаивали его, пока Дрогон уносил Таргариенов всё дальше на юг.       В это время в Винтерфелле все выжившие провожали дракона, подняв изумлённые взгляды кверху: северяне, миэринцы, рыцари Долины, солдаты Однорукого Льва, Безупречные, дотракийцы, железнорождённые. Лианна Мормонт и её кузен, сир Джорах. Сэмвелл Тарли, Даарио Нахарис, Луковый рыцарь. Бриенна Тарт вышла на свет из палатки-лазарета, где Джейме оказывали необходимую помощь. Но самым прикованным, самым восторженным и полным надежды был взгляд отважной Арьи Старк.