Сhoice

В четыре утра всегда есть о чем подумать. Особенно когда перед твоими глазами восход солнца, панорамные окна во всю длину (мужчина с чашкой зеленого чая и свежим пончиком до сих пор не понимает насколько можно быть бесстрашным, чтобы поставить такие окна в квартиру: это же идеальная мишень для снайпера), крыши высоток и вид на Белый Дом. Мужчина ерошит рукой ежик светлых волос, потягивается и разминает затекшие пальцы ног на холодном полу. На нем всего лишь спортивные штаны и футболка (которую даже в современном мире непросто найти на размер его плеч), а пальцы сладкие от вкуса пончиков, что каждый такой вечер покупает его новое (а разве было много старых?!) наваждение. Он оборачивается за спину, чтобы посмотреть через собственное плечо на широкий матрас (нельзя называть кроватью то, у чего нет каркаса, а только подиум), развороченное постельное белье и спящее тело: тело мускулов, темной загорелой кожи, ежика черных волос, татуировок и трех шрамов над бровью – очередная отметина с боевого задания. Он смотрит пять минут, десять, может даже все пятнадцать, пока от его настойчивого взора не начинает шевелиться этот мускулистый зверь. - Стив… Низкий голос отзывается где-то приятным отголоском уюта и нежности, и Стив (мать его знаменитый Стив Роджерс, звездно-полосатая задница всея Америки) снова смотрит в окно на красные всполохи рассвета и полет птиц. Они высоко, как и эти птицы, и в такие моменты умиротворения ему не хватает лишь крыльев. - Мать его, Роджерс – брюнет на постели тянется, поднимает голову, раздумывая кинуть ли подушку в блондина или оставить ее для более приятных целей лежания – который час? - Не выражайся… - тянет лениво, делая глоток лучшего (как ему кажется) зеленого чая с мелиссой – четыре утра. - Мать его! Брюнет с шумом выдыхает воздух, переворачивается на спину и таки кидает подушку в символ всея Америки. Конечно промазывает. Брюнет стонет, сквозь зубы тихо материться на русском (наблюдается пагубное влияние Наташи) и снова смотрит на блондина. Тот выглядит настолько по-домашнему хорошо, что хочется смахнуть невидимую слезу сентиментальности. Тонкий профиль, взъерошенный ежик волос, облегающая каждый мускул (совсем не оставляет место воображению) его тела спортивная футболка, и голые ступни (брюнет не помнит, когда именно он стал фетишистом, наверное, сегодня или еще несколько таких пробуждений назад). Он старается запомнить все до малейшей детали – ведь каждый раз он не знает сколько ему осталось, и как скоро его личный Ад найдет его и завлечет в свои сети. - Брок, - Стив качает головой и делает глоток чая – хватит на меня глазеть. Это некомфортно. Брок хмыкает. Роджерс, мать его, правильный мальчик Стив, еще не знает, что такое истинный не комфорт. Но Рамлоу обязательно ему расскажет, и может даже несколько раз покажет, как выходить из этого состояния. - Некомфортно, мистер Роджерс, просыпаться со стояком и одному. - Ты не один. Стив каждое утро произносит это так, будто Рамлоу действительно не один, будто он никого не обманывает – либо, даже в случае малейшего обмана, ему это не грозит ничем кроме стояния в углу в течении минут пяти… двух. Рамлоу каждый раз запоминает эти слова – специально, чтобы мучить себя ими в своем персональном Аду – и качает головой. Он один, он чертовски один, и он всегда будет один. - Я один – Брок разводит руками по постели и падает на оставшуюся подушку – я со стояком, и я один. Стив качает головой: Брок Рамлоу – это опасный, но иногда ручной тигр, который просто хочет, чтобы его почаще чесали за ушком (и не только за ушком). Кажется, Стив правда не считает, но это уже шестой раз, когда командир всея ЩИТа и самой знаменитой боевой группы пытается «уломать» (ох уж эти модные современные словечки) его на утренний секс. Пока что Стив Роджерс держится, пока что Брок Рамлоу снова проигрывает, уже со счетом 6:0 в пользу дня без утреннего ленивого секса и утренней пробежки Капитана всея Америки. Обычный сценарий такого утра (и когда такое утро только успело стать обычным?!): Стив просыпается в районе четырех утра и идет ставить чайник, Брок в это время примерно строит спящего человека – ему нравиться наблюдать за людьми, ему нравится наблюдать за Роджерсом. За тем, как Капитан Америка чистит зубы, как моет волосы исключительно в раковине – Брок так и не понимает почему, даже убеждения в малом расходе воды, больных и бедных детях Эфиопии и помощи всему человечеству – слышать шум воды в душе, слышать как медленно начинает свистеть чайник, и Роджерс тихо матерится по-русски (о,х это пагубное влияние Наташи), пытаясь быстрее снять его с плиты. Потом по комнате разносится стойкий запах зеленого чая, почти свежих пончиков, которые Брок покупает через дорогу от своей высотки, а после Стив смотрит в окно, тихо пьет чай, чавкает (да, суперсолдаты не отличаются манерами, Броку ли не знать) и набрасывает карандашом рисунок Белого Дома на бумагу. Это уютно, это то, что Броку хочется нарисовать себе на внутренних веках, чтобы, когда его жизнь пойдет под откос, он мог вспоминать это в особо тяжелые дни в персональном Аду. Потом они перебрасываются парочкой незначащих фраз, Стив встает и никогда не подходит к нему за последним касанием губ, ведь ЩИТ секретная организация, в которой никто не должен знать где иногда проводит свои ночи Капитан Америка, натягивает кроссовки и уходит в туманный рассвет. Брок засматривается на широкую спину блондина, сглатывает предательскую слюну и падает лицом в подушку. Слышен стук входной двери, Брок бьется головой об подушку еще раз – пробежка Капитана всея Америки снова стоила ему неплохого воспоминания. А Стив Роджерс, мать его, Капитан Америка, натягивает на себя кепку с козырьком, кутается в кожаную куртку (нет, ему не холодно, но куртка лучшее прикрытие всех времен и народов) и обводит на шее последнюю отметину от капитана лучшей ударной команды ЩИТа. Когда он выйдет из здания, на нем не останется ни запаха Рамлоу, ни его следов, ни его прикосновений. Когда он выйдет из здания, все что у него останется это набросок карандашом и вкус зеленого чая с мелиссой, который теперь пахнет уютом. Когда он выйдет из здания…

* * *

- Стив, прием! Земля вызывает Стива! Наташа стоит напротив и машет рукой перед его лицом. Стив вздыхает и закрывает глаза в надежде, что ее образ исчезнет хоть на минуту, и она перестанет донимать его мыслями о том, что он не был настолько слеп, как он думает. Тот раз, когда он в последний раз вышел из здания, запомниться ему навсегда. Это было больше месяца назад, но с тех пор он ни разу в руки не взял карандаш. И он ненавидит вкус пончиков с сахарной пудрой и зеленого чая, гребанного зеленого чая с мелиссой. - Знаешь, - и Стиву совсем не нравятся нотки в голосе Романофф – если бы я знала, что ты по мальчикам, я бы нашла тебе более нормального. Нормального… Спокойного… Не отбитого на голову… Что ж, эти слова Наташа периодически произносит то в беседе с ним, то в беседе без него (думая, наверное, что суперслух от сыворотки это просто миф), вот только мужчина понимает, что ему не нужен был спокойный, нормальный и не отбитый на голову – ему нужен был немного ручной зверь, который умеет ластиться, как никто другой, но при этом может откусить руку по локоть. Что ж…. он и откусил руку. - Каковы успехи? Они сидят на базе Мстителей, пытаясь залечить раны после Заковии, думая о бренности мира и о том, как сложно может быть в мире, где угрозы растут экспоненциально тому, какое могущество ты распространяешь, и просто ничего не делают. Угроз больше нет. А если и есть, то они еще не успели переродиться и затмить собой все небо над головой. Сейчас их забота состоит в исключительно бюрократии. ЩИТ пал, ЩИТ больше не является гарантом заботы и человечности, более того, каждый уважающий себя модный журналист считает делом чести и долга тыкнуть пальцем в особенно болезненные раны ЩИТа. Каждый занимался тем, чем был должен заниматься в такое время, пытаясь найти душевное равновесие в том, что получалось лучше всего: именно поэтому Старк сейчас улыбался на камеры, говорил о примирении, контроле и любви к всему сущему, а Роджерс воевал и охотился на ГИДРУ. Все как в старые добрые времена. - Мы все еще не знаем, где половина команды майора Рамлоу, ну и конечно мы не знаем где он. Сэм кинул папку очередных отчетов на колени Роджерса, чтобы тот снова увидел новые старые новости: Брок Рамлоу предположительно выжил после падения ГИДРЫ, его тело было не обнаружено, как и половина его ударной команды СТРАЙК (Стив вновь отметил, что выжили только самые лучшие… самые близкие). Команда и командир скрывались в разных частях мира, практически не контактировали, и лишь иногда всплывал счет, который каждый раз шел из разных мест, но всегда вел в глушь Канады. Правда, кроме одиноких вышек посреди зимней стужи, Роджерс до сих пор ничего не нашел. Можно было обратиться к Тони за помощью, но тогда он вначале бы спросил зачем Стиву это нужно, потом (точно обладая такой же тонкой натурой и проницательностью, что и Черная Вдова) ехидно поулыбался и предложил бы найти другого мальчика по вызову, и только потом решил помочь. Для Стива, который за последнее время не только смог пережить собственное признание самому себе в самых темных желаниях, но и новое предательство и боль в сердце, которая не хотела уступать холодному расчету мести, такое ехидство было бы настоящим ударом. Он держался на последнем дыхании – еще один моральный удар, и Капитан всея Америки грозился погрузиться в пучину вины и не выплыть. Стив поднимает глаза и смотрит на свою чудную (тут уж можно поставить ударение в зависимости от желания) команду: откровенно скучающая Наташа с вечно закинутыми на стол ногами, которая без интереса просматривает папку с другой их целью охоты (она уже выучила все наизусть и сто раз предлагала идти брать на приманку), и Сэм, пытающийся прикинуть в уме, можно ли снова попытаться отговорить Стива от поисков Рамлоу, раз он пока не спешил совершать гадкие вещи – в конце концов, есть много дел поважнее этого прохвоста, например, мировое сообщество и стресс, в котором прибывало человечество, после Заковии. На самом деле, Стиву нестерпимо хочется пойти на охоту одному, но он понимает, что ни Сэм, который после всей этой истории со ЩИТом, окончательно удостоверился, что никому нельзя доверять, особенно наиболее близким (иное слово в отношении Рамлоу Стив не произносит, боится умереть от сердечной боли) людям, ни Наташа, которая еще более скептично смотрит на мир, и теперь, понимая все что было, с хваткой бульдога пытается положить под него каждого встречного мальчика, не оставят его в покое. Так что, если Стив мистер Роджерс хочет, чтобы его действия остались максимально незамеченными и принесли меньше всего разрушений, этих двоих лучше взять с собой, чем оставлять наедине друг с другом, тут без него, спасая мир в одиночку. - На самом деле – Наташа переводит взгляд с Сэма на Стива и поджимает губы – мы все прекрасно знаем. Майор точно находится в Канаде, осталось лишь послать группу захвата, и они его вычислят. И ты, Капитан, знаешь это не хуже меня. Конечно, Наташа права. Стив просто никак не может понять, чего он действительно хочет: искать или сдаться, найти и спросить «какого черта ты сделал со мной, Рамлоу?» или никогда не узнавать насколько все, что было между ними, было игрой. Стив находится в абсолютно растрепанных чувствах, разрываясь между жгучей ненавистью и желанием причинить как можно боли, и тоской, которая клюет его диким дятлом изнутри, заставляя мысленно блевать по утрам, видеть мир в черно-белых красках и страдать, душевно страдать. Наверное, не знай он изначального исхода, Стив задумался бы о том, чтобы попытаться покончить жизнь самоубийством, настолько эта ситуация напоминала ему военные годы с ГИДРОЙ – но он уже знает, что ни одно самоубийство ему не поможет. Пробовали. Вешались. Стрелялись. Плавали во льдах. Жизнь не хочет отпускать его совершенно…. - Что у нас со второй целью? Стив старательно не называет имя бывшего друга (друга ли?), который «чудесным» образом (Стив готов материться на всех языках мира, чтобы хоть на секунду забыть все материалы по делу Зимнего Солдата) оказался просто человеком, которого спасли, вставили бионическую руку, промыли мозги, запрограммировали на убийство – и он все равно не смог убить Стива. Роджерс прекрасно помнит тот взгляд, который был у Баки при падении их общего прошлого мира, при падении и ГИДРЫ, и ЩИТа. Это был осмысленный взгляд человека, который неожиданно увидел свет в конце туннеля, вспомнил то, что было спрятано под грудой шифровок, приказов и обнулений, и это была такая вселенская потеря себя и всех тех принципов, что он считал единственно верным, – что Роджерс просыпается в собственном поту каждое утро. Он ведь мог бы просыпаться не один, мог бы поделиться своими кошмарами с близкими людьми, перестать рвать подушки по утрам от слез, которые невозможно выплакать, и кричать в матрас от невыносимой боли и вины… но он не может. Его предал самый близкий человек в этом новом мире, он снова не может рисовать (как и тогда, после смерти Баки), и теперь помимо тошноты и невозможности дышать от запаха свежесваренного черного кофе (Баки обожал кофе из старой турки своего дедушки по утрам), к нему прибавилось желание долго блевать от запаха настоящего зеленого чая с мелиссой. Старк не понимает, чем Капитану не угодил его натуральный китайский зеленый чай – но он лишь однажды видит это выражение зверя, который выплевывает свои органы, в глазах Роджерса – и больше на Базе Мстителей никто не пьет зеленый чай. Даже самые мелкие сотрудники. Даже те из них, которые бывают на Базе раз в месяц. И попробуйте после этого сказать, что Тони Старк бесчувственная скотина и у него нет сердца – Роджерс заставит замолчать любого после таких действий (он реально очень благодарен Старку, ведь бегать в туалет и задыхаться от надрывной боли, когда кто-то снова пьет зеленый чай, было бы уже перебором). - Ничего нового – Сэм пожимает плечами – он отправился в Болгарию, его видели там уже трижды, в разных отелях, но он не уезжает оттуда. Постоянно ходит по музеям славы Капитана Америки. Стив понимает Зимнего Солдата (иногда называть его Баки Барнсом не поворачивается ни язык, ни давящее на плечи чувство ответственности за происходящее), ведь если бы ты однажды проснулся и понял, что вся твоя жизнь эта череда непонятных лоскутов воспоминаний, ты бы тоже отправился в путь по местам боевой славы, местам, которые хранятся в твоей памяти словно кусочки мозаики – чтобы собрать их. Благо, они суперсолдаты с почти вековой историей, которых любит человечество, несмотря на их поступки. У них есть музеи… много музеев, которые помогают помнить то, кем они были вначале. То какой путь они прошли. То, где заканчивается их история, и начинается понимание времени, места и действия их настоящих. Место и действия у Зимнего Солдата в памяти были, а вот история и он сам – нет. Стив не сомневался, что Баки требуется еще немного времени, чтобы самому осознать насколько ситуация зашла в тупик, и найти Стивена, где бы он не был. Так как они делали раньше. Так как это было всегда. Вот только времени у Капитана Америки не было совершенно: его грудь сжималась каждый раз при упоминании ГИДРЫ, двое близких ему людей были не то что не с ним, а совершенно без него. Он был один. Действительно один – и никто в этом мире (ни Наташа, ни Сэм) сейчас не могли помочь преодолеть ему затяжное состояние скорби по тем временам, когда он был простым мальчишкой из Бруклина, рисовал закаты на крыше, смущался при встрече с девушками и получал в нос. - Я должен его увидеть, Нат. – Стив смотрит на Наташу, как она тяжело вздыхает (поразительная женская интуиция, знать все наперед). - Прокатимся до Болгарии, Сэм? – Наташа подмигивает ему, но Стив качает головой. Блондин не знает, что сейчас правильно и неправильно, но в его ситуации не приходится выбирать: его съедает и ненависть, и боль – и хоть одному чувству он должен дать достойный выход. - Мне нужна группа захвата, Сэм. – Стив тяжело вздыхает, выпрямляется и, глядя перед собой, произносит – Я дам Вам три дня, самолет от Старка и рапорт. Стив наклоняет голову, запускает руки в волосы и с силой тянет, потому что слова не хотят произноситься: но иного выхода из злости, Капитан всея Америка просто не видит. - Живым или мертвым, Сэм. Хватит играть с ним в игры. Мне нужен Брок Рамлоу: живым или мертвым. Кажется, Наташа смотрит слишком осуждающе. Рыжеволосая шпионка цокает раздраженно языком, говорит не самые приятные слова по русски, вроде про «тупых ослов и упрямых идиотов, которые засунули язык себе в задницу» - но не возражает ничего против. Сэм соглашается с явным энтузиастом. Правильно, он ведь не знает всей подоплеки – и честно говоря, не совсем понимает, какого черта этого рапорта не было в течении последних шести недель, почему Рамлоу так было необходимо взять живым. Секретные данные? – их полно в архивах, которые они постоянно находят с помощью помощников (железных летающих помощников) Старка. Данные, которые есть только в голове майора? – ну, не все данные можно собрать, да и ценой чего. Сэм считал очень обременительным оставлять такую команду, как СТРАЙК на свободе, даже если не все из них пережили тот Судный день. Стив был чертовски прав, когда говорил о том, что пережили эту команду откровенно говоря лучшие бойцы, так что чего уж там – они и впятером могли натворить больших дел. - Как скажешь, Кэп. – Сэм поднимается на ноги и потягивается – Вылетим завтра утром. Буду держать тебя на связи. И обремененный не менее сложным заданием, чем найти Зимнего Солдата (ладно, найти может и просто, но вот поговорить) в Болгарии, Сэм встает на ноги, покачивается на пятках, хлопает Наташу по плечу – кажется он говорил ей что-то о терпении и понимании – и удаляется к себе в комнату. Стив плохо понимает, что говорит Сэм. Он потирает шею руками, которые вмиг становятся потными после пожелания «живым или мертвым», похлопывает пальцами по ногам, хрустит суставами (по большей части воображаемо, ведь он же супер-солдат, а они не болеют радикулитом). Ему кажется, что он все делает правильно. Он разделяет дела на важные и неважные, он поручает грязную работу (да уж, пора признаться, что желать смерти бывшему любовнику? другу? близкому человеку? Как-то слишком грязно для символа честности и справедливости) другим и сосредотачивается на лишь одном важном деле – спасти Зимнего… спасти Баки.

* * *

Он уверен, что поступает правильно, даже когда через сутки приходит сообщение от Сэма «Найден. Подстрелен» и его руки дрожат, а телефон падает на пол джета (Наташа предусмотрительно смотрит в противоположную сторону, как будто ничего не произошло). Он уверен, что все еще понимает все правильно, когда через еще двое суток бегов по Болгарии, находит записку, написанную размашистым почерком старого привычного Баки Барнса «Стиви… хватит меня гонять. Я найдусь сам» и по его щеке скатывается одинокая слеза, пальцы гладят записку, а сам он пытается запомнить новый запах пороха и крови от руки Баки (Наташа снова преувеличено рассматривает занавески в цветочек и разбитое окно на крыше). Он уверен, что его решения не дрожат и не готовы измениться, когда на четвертые сутки охоты на Брока Рамлоу одной из лучших команд захвата (самая лучшая группа сейчас в бегах) ему приходит новое сообщение от Сэма «Потерял след. Возвращаемся обратно» и никто не слышит его облегченного выдоха, не видит расслабленных мышц спины и не слышит тихого и практического нежного «Сукин ты сын, Брок» (Наташа в это время доходит до кухни, смотрит на эту картину, цокает, но также молча разворачивается и уходит с поля зрения Капитана до того, как он ее замечает) … … Стив Роджерс чистит свои зубы, когда еще через две недели к нему в комнату заходит Романофф и кидает на стол безымянную папку, в которой открывается лишь верхняя страница и лежит лишь одна фотография. Стив убирает зубную щетку, вытирает лицо, вешает полотенце на плечо и подходит, чтобы взглянуть на фотографию, которую Наташа притащила ему буквально посреди ночи (на Базе только начал просыпаться рассвет, а на часах всего полпятого утра). Если бы в руках Стива был напиток – он бы подавился. Потому что на фото изображен заснеженный город, маленький магазин и горящий фонарь. Который высвечивает широкую (до боли в груди и задержки дыхания) знакомую спину, прядь волос и профиль с прищуренными глазами, черную одежду и металлические пальцы, которые есть только у одного человека в этом мире. Который высвечивает нервное движение рукой, пытаясь поторопить спутника – и самого спутника. Большая толстовка, военные штаны, рюкзак за плечами и берцы (будь они неладны) с знаком ГИДРЫ на застежках (неприметный такой черный безликий осьминог на застежках – Стив был уверен, что кто-то просто чертовски любит всяких морских гадов). Стив медленно сглатывает, потому что такая картина просто не вписывается в систему его координат. Он был уверен, что поступает правильно, что понимает правильно и следует необходимым правилам игры. Похоже он просто не знал этих правил. - Это фото было сделано три часа назад. Случайная камера в Банффе, маленький город в центре Национального парка Канады. Численность жителей около 3000 человек. Наташа смотрит ему в глаза, и Стиву кажется, что где-то на ее лице читается превосходство, а где-то сущие мучение, потому что она понимает, что история с перерождением Капитана Америки в нечто большее, чем национальный сломленный символ, еще не окончена. Наташа не скрывает своего негодования или фразы «я же тебе говорила», ведь ей уже хватило этого фарса за прошедшие несколько недель. - Зимний Солдат. Брок Рамлоу. Только ты и я знаем об этом, Кэп. Стив больше не уверен ни в одном своем действии за последние два месяца. Стив чувствует себя примерно так же отстойно, как ощущал себя после нападения Альтрона – он вроде всех спас, но люди погибли и расплачиваются потерями по сей день. Однако… Стив снова смотрит на фото и нервно сжимает ладони – какого черта два самых близких для него человека и самых далеких одновременно делают посреди Канады вдвоем именно в тот момент, когда весь мир ведет на них охоту?!