Сhoice

Что ни говорить, но Стивен Роджерс привык много удивляться в новом мире. Он пролежал во льдах (Капитан Сосулька, как величал его Тони) достаточно долго (очень долго), и мир внешне успел совершенно измениться. Все эти современные устройства, развраты, которые были доступны обществу, вкусная еда, хорошее кино, инопланетяне – что ж… было много хорошего, было много плохого. И все же в целом, несмотря на глубокие внешние изменения мира – Стивен остро осознавал, что люди остались такими же, какими он знал их в 1943 году. Одни были алчны и скупы, другие милосердны и жертвенны, третьи равнодушны, четвёртые могли сочетать в себе все качества, пятые снова были алчны и так до бесконечности. Время изменилось – люди нет. И даже самые ужасные из этих людей, могли оказаться иными. Именно это чувство иного накатывает на Стива, когда он стоит с лезвием у горла. Он не двигается, не издает звуков, и ему кажется, что даже не дышит – настолько это личный момент Брока Рамлоу, и настолько Стив оказывается не готов к тому, что мог узнать. Конечно, стоило догадаться, что та нервная маска, которая была у него, когда он увидел Джека Роллинза без сознания на голограммах Пятницы, была из-за чего-то подобного. Стивен ведь думал, что в Броке говорит алчность, потому что он задал всего один вопрос о своем бывшем друге и бывшем подчиненном, но зато много вопросов о Баки. Стивен ведь думал, что тот объект, который каким-то образом должен был быть у Солдата по приказу Брока Рамлоу – это оружие массового поражения, или чемоданчик с ядерными кодами, или массовый вирус. Стивен готов дать себе оплеуху и натаскать за уши – он был абсолютным глупцом. Он настолько зациклился на своей обиде и том факте, что Брок Рамлоу оказался бойцом ГИДРЫ (не просто бойцом, а командиром самой лучшей боевой группы в мире), что не мог даже представить, что в нем есть человечность, жертвенность и любовь. Теперь, когда Брок делает несколько шагов вперед к своей цели и опускается перед ней на корточки, а его самого трясет будто в лихорадке – Стив понимает насколько он был глупцом. Рамлоу оказывается куда человечнее и жертвеннее, чем он себе представлял. Брока трясет – он сам не признается себе, но понимает, чувствует каждой клеточкой тела, как его трясет, а в груди распутывается тревожный узел, что не отпускал его последние часов семь. Ничто на его лице не выдает волнение – там только титаническое спокойствие и умиротворение – однако, пальцы на руках живут своей жизнью, все внутри него бьется в агонии и желании прикоснуться, а глаза жжет так, будто он рыдал уже несколько часов. Брок как ходячий костер, вулкан страстей и сентиментальных слюней. Брок не уверен, что действительно не наступит, что он сможет сдержать себя. Все же личное – есть личное. Брок протягивает руку и касается копны спутанных волос с шипением выдыхая через рот. Арон спит. Он одет в ту же одежду, что и более двух суток назад, когда брюнет видел своего мальчишку в последний раз, и он выглядит вполне сносно, если учитывать, что похоже он пережил хорошую погоню за последние двадцать четыре часа. У него на лице нет ни царапины, немного грязные волосы, небольшая ссадина на пальцах правой руки, которая виднеется из-под большой куртки Зимнего Солдата, которую последний накинул на мальчонку – и все вроде бы неплохо, только если не смотреть вниз. - Почему, блять тебя возьми, - шипит Брок и подскакивает на ноги, тремор рук начинается сильнее – на нем нет гребаной обуви, Барнс?! Нож опускается, и Стив (без вреда для собственной артерии) может посмотреть в сторону. Его сердце как будто запускает новый ход, когда он видит рядом живого Баки. Он тысячу раз представлял себе эту встречу, но никогда не мог предположить, что она произойдет в самом «грязном» районе Гонконга, рядом будет нервный агрессивный Брок Рамлоу (настолько нервный и агрессивный, что Стив снова чувствует приступ тоски, ведь понимает, что похоже совершенно не знал настоящего Брока Рамлоу), и они даже не смогут протянуть друг другу руки. -Знаешь ли, майор, - в голосе Баки чувствуется усталость и раздражение (Стив улыбается, Баки ненавидит, когда его называют по фамилии) – нам было немного некогда следить за обувью. Ситуация была напряженная. - Знаешь ли, Солдат, ситуация была бы более нормальной, если бы ты ощутил засаду, - голос Брока не предвещает ничего хорошего (Стив подозревает начало сильнейшего нервного взрыва и дает себе вторую мысленную оплеуху – как он смог не заметить столько живого в Рамлоу, как он мог посчитать его простым фанатиком ГИДРЫ). Они делают шаги друг другу синхронно, продолжая стрелять раздраженными взглядами, и Стив вспоминает чувство давней молодости, когда он ощущал себя третьим лишним во все свидания на двоих с Баки и теми девушками, которые ему понравились. Тогда Стив был щуплым юнцом, и никто не хотел менять его на Баки – теперь этого нет, но смотря на этих двоих, у которых прошлого явно больше, чем у него с ними обоими вместе взятыми (Стива неприятно колет в груди), он снова чувствует это. Хорошо, что Наташа предусмотрительно молчит и просто замерла в нескольких шагах от них. Он уверен, что она услышит каждое сказанное слово в этой комнате – но тактичность Наташи и ее умение скрывать секреты просто великолепны в своем совершенстве. - Знаешь ли, майор, - Баки шипит и Стиву необычно видеть его с такими длинными волосами, хоть и не отталкивающе (Стив признается себе, что в Баки не бывает отталкивающих вещей) – это было твое место и твои люди. - Они были хорошими людьми, - разреженно говорит Брок, - просто они не тому доверяли. Как и я. Как и всегда бывает в таких ситуациях, брюнет понимает, что он сказал, только когда он говорит это. Это самое худшее, что может быть в ссорах – говорить вещи, которые ты даже не думаешь, просто тебе больно (Броку больно от осознания, что его планы пошли в Тартар, больно от того, что он мог не найти Арона (Брок не признается и под пытками, что был готов съесть себя лично, если найдет мальчишку, но пострадает Барнс – чертов Стокгольмский синдром) – и ты хочешь сделать больно другим. - Это точно, майор – на лице Баки мелькает затаенная обида, - ты доверился не тому человеку. - Солдат, послушай… - - Ооо – Барнс тянет раздраженно и прячет складной нож в карман военных штанов – конечно, теперь у тебя все в порядке. Брок делает шаг ближе, и теперь Стив не уверен, кто из них может взорваться. - Даже не думай меня контролировать, - Баки делает полшага назад, хотя и не сопротивляется, когда его хватают за рукав. - Послушай, я просто… - Просто решил, что я свихнулся без обнуления? – на последнем слове Стив вздрагивает, ведь изучив все доступные материалы, прекрасно знает, о чем говорит Баки. Кроме него никто не вздрагивает. - Да, нет же блять, неженка! – Брок никогда не отличался мягкостью выражений в стрессовых ситуациях (может быть поэтому и мог контролировать суперсолдат своим обаянием) – Я чуть не потерял его, я имею право на нервы! - А я имею право только слушать тебя? – Барнс делает шаг ближе, теперь они слишком близко в любом понимании Стива: их лбы прижимаются друг к другу, Брок держит Баки за рукав, и все это выглядит не так, как должно. - Нет, - Брок говорит тихо, хотя все еще видно, как его потряхивает – просто я правда не хотел говорить, что не доверяю тебе. Рамлоу говорит чистую правду. Психологическая ли эта болезнь, Стокгольмский ли синдром – но Баки и Брока связывают долгие годы служения ГИДРЫ, общие кошмары, общие миссии, общая чужая кровь на руках – и это связывает больше, чем пустые обещания, любовные сентиментальные бредни или клятвы в великой дружбе. Следующих вещей Стив точно не хотел бы видеть (и он готов молиться всем Богам, чтобы Наташа в этот момент закрыла глаза или просто отвернулась) – но сам он, как бы ни хотел, просто не может оторвать глаз от этой картины. Его Баки (хотя Стив с трудом может назвать сейчас Баки своим) поднимает бионическую руку и кончиками пальцев проводит по щеке Брока, пробегаясь по его отросшей щетине. Брок закрывает глаза на этот жест и выдыхает сквозь приоткрытый рот, его тело постепенно расслабляется, и он наконец, начинает осознавать, что с проблемой нахождения он то справился, а вот как он все будет объяснять, доказывать и пытаться скрыть дальнейшую правду (в голове Брока маленьким набатом стучит колокольчик веселья, ведь все существо брюнета знает – скрыть правду от Стива Роджерса практически невозможно) – это один большой вопрос. Баки оставляет у него на щеке свою прохладную руку, и Брок прижимается как к давно потерянной ласке (это не должно выглядеть так неожиданно… правильно, думает Стив). - Я не хотел сделать больно, - Брок говорит это шепотом, все еще не открывая глаза. - Ты говоришь это каждый раз перед обнулением, - Баки грустно улыбается, наблюдая только за выражением лица Брока и продолжая поглаживать его лицо, - мне уже бояться? Брок качает головой. - Ты же знаешь, Я и Роллинз все взорвали к чертовой матери в День Падения. - Брок, - Баки сжимает живую руку в кулак, - Джек… он… - Он жив, - Брок открывает глаза – Все нормально, Солдат. Он жив, просто немного не в форме. Баки расслабляется, медленно разжимает кулак и прикасается губами к губам Брока. Брок уверен, что это самый блять неловкий момент в его жизни – но не может ничего сделать (или просто не хочет). Стокгольмский блять его синдром. - Детка, - Стив вздрагивает, когда слышит такое от Баки, и чувствует, как будто смотрит порно (да, даже идеальный Капитан Америка смотрел порно, спасибо Броку), - еще раз так меня назовешь, я вытрахаю твой хребет через одно место. Брок тихо смеется, Стив закатывает глаза, потому что это уже за гранью его понимания, а Баки пытается сделать из всего этого настоящее порно (Брок думает, что это его способ избавиться от стресса, нападать на своих мучителей с кусающими поцелуями), но и в их компании есть тот самый человек, который умеет все остановить вовремя (или все обломать, Рамлоу не уверен, какое слово он хочет употребить). - Это все очень… - - Наташа вырастает будто из ниоткуда в проеме комнаты, и разводит руками, - мило. Но нам пора возвращаться на квинджет. – Она переводит взгляд на мальчика – Сейчас же, Стив. Стив кивает. Действительно, она права – они находятся в очень опасном районе Гонконга, скоро на улицу выйдут люди, и они не будут рады видеть их здесь, на своей территории. Брок это тоже понимает, но не отскакивает от Баки, как ошпаренный, когда слышит Наташу – ему уже не пять лет, и даже не тридцать пять лет, он слишком большой мальчик, чтобы прятаться от «мамочки», когда она застукала его за дрочкой – примерно таким образом ему видется эта ситуация. Баки… ему в принципе плевать, что о нем подумают. Все – кроме Стива, конечно – но ему он сможет объяснить многое. Раньше мог. Баки поворачивается к Стиву, пока Брок идет брать на руки ребенка. То, что мальчишку понесет он, ни у кого не вызывает сомнений или желания сопротивляться. - Привет, Стив, - Баки медленно тянет имя старинного друга (к сожалению) и улыбается той самой улыбкой, от которой раньше у Стива подкашивались колени (и сейчас, но Стив молчал тогда, молчит и сегодня). - Привет, Баки, - Стив тоже улыбается и наконец протягивает руку брюнету. Их пальцы соприкасаются, и он чувствует, как все напряжение и усталость, что были у него после Дня Падения, улетучиваются и рассеиваются. Баки с ним здесь и сейчас, и Стивен его больше не потеряет. Брок подхватывает Арона на руки, прижимая ближе к себе и пытаясь укрыть голые ступни. Стив, в который раз, подмечает, что мальчик очень бледный и достаточно худой, а еще слишком крепко спит. Стив принюхивается – так и есть. - Ты дал ему снотворное? – это не вопрос, скорее утверждение. Баки пожимает плечами и кивает. Брок скрипит зубами, но молчит: Арон слишком впечатлительный ребенок для ребенка, который вырос в ГИДРЕ – возможно, для того, чтобы спрятаться и дать отдохнуть им обоим, он мог бы поступить также. На квинджет они возвращаются за двадцать минут, и молча. Говорит не тянет, хотя все чувствуют, что зреет очень серьезный разговор, который выливается в несколько слов Старка, встречающего их на борту: - Какого хрена? – спрашивает Тони и показывает на ребенка. - Не выражайся! – Стив как всегда уперт в своем желании научить всех жить без бранной лексики, но трое супершпионов и один Железный человек лишь закатывают глаза. Тишина в салоне сохраняется втечении минут пятнадцати. Это примерно то время, что нужно для того, чтобы всем удобно расположиться, обработать ссадины мальчика (естественно это делает Брок), накрыть пледом ребенка, заварить кофе для Наташи и Тони и поставить квинджет на автопилот. До Базы Мстителей лететь несколько часов. Брок чертовски уверен, что это будут одни из самых длинных и разговорчивых часов его жизни. Первым естественно не выдерживает Старк. - Итак, мальчики и девочки, - Старк показывает рукой в дальний угол квинджета, где под пледом видна только кудрявая макушка, - кто это такой? Я, конечно, уже построил несколько замечательных догадок – но хотелось бы услышать полную версию событий, Рамлоу. - А мне нет, - Брока тянет показать язык, но он только показывает средний палец, - Мне вот не хочется. - Злюка, - Баки закатывает глаза, и ему чертовски везет, что он суперсолдат, иначе он бы не увернулся от перекиси водорода прямо в лицо. Стив смотрит на это, и решает, что пока есть вопросы и важнее – или хотя бы на одном уровне важности для него. Так что он может дать передышку для Рамлоу (или не дать, ведь Стиву очень хочется узнать, как давно у них такие «личные» взаимоотношения). - Как много ты помнишь, Баки? – Стив сидит рядом с ним, чувствует через одежду тепло его кожи, и это чертовски успокаивает, когда приходится говорить о таких неприятных вещах – Говорят, после обнуления пропадает память. - Да, - Баки грустно тянет улыбку, - пропадает. Я помню немного, особенно до того, как стал Зимним Солдатом. Я был в музеях, читал про наши подвиги – но я помню только то время, когда ты был щуплым мальчишкой. - Интересное зрелище? – спрашивает Тони (он явно задумывает мелкую пакость). - Да, - на лице Солдата виднеется мечтательная улыбка, - это было замечательное время. Я вечно спасал его из передряг, а он доказывал мне, что он невероятно силен. - Расскажешь мне как-нибудь, правда? – Старк уже чувствует интересную тему для разговоров. - Обязательно, - Баки кивает, - я вот помню был случай… - Это все конечно интересно безумно, - спасибо за Наташу, Стив готов благодарить кого угодно за неё, - но как ты познакомился с агентом Рамлоу? У Вас очень… - Наташа на секунду закрывает глаза – близкие взаимоотношения. Брок готов откусить Наташе язык, если она подсядет к нему чуть ближе. Он не знает, как много захочет рассказать неустойчивый психологически Солдат без нового обнуления – и как много неловких ситуаций ему придется испытать за следующие два часа. - Ну из очевидных вещей – Баки загибает первый палец – мы познакомились в ГИДРЕ, - и загибает еще один палец – он со своим отрядом тренировал меня. - Я? – Брок приподнимает бровь – Это скорее ты тренировал нас и раскидывал как котят по тренировочному залу. - - Я не виноват, что они были слабы – Баки разводит руками, но Брок слишком хорошо знает жест этого Солдата и его торжество в глазах, чтобы купиться на эту уловку. - Действительно. Скажи это агенту Роллинзу. У него ребро так и не срослось правильно. Баки снова разводит руками, но теперь в его глазах хотя бы есть капля сожаления. Стив знает это, видит – но понимает, что на самом деле Баки не сильно сожалеет – и это уже не тот сочувствующий Баки, каким об был раньше. - И как часто были ваши тренировки? – Наташа продолжает свой мини-допрос. - Каждое мое пробуждение, - Баки мысленно пытается вспомнить, - наверное, раз семь или восемь. - Десять, - Брок отвечает не задумываясь, ведь он помнит каждый раз, - их было десять. Это одиннадцатое… хотя теперь я не твой капитан, я всего лишь предатель. В голосе Рамлоу слышится неприятное чувство тоски и безнадежности, это чувствует каждый – но Стив принимает все на свой счет (такой уже Стив душка) и морщится. Ему уже почти стала понятна тайна самого Брока Рамлоу, но обиды и разочарования от его поступков это не убирает. Это личное – а все личное обычно очень больно и долго. - Ну пускай одиннадцатое, - Баки кивает брюнету – в любом случае, я не помню все. Да и, скорее я помню последние. Память возвращается постепенно, начиная с последних событий. Например, я хорошо помню День Падения и мое обнуление перед ним. Баки смотрит слишком выразительно на Брока, чтобы тому не чертыхнуться, и все не начали смотреть также. Особенно Старк. Да, он не любит грязные секреты – но есть секреты, которые он очень любит. - Я уже приносил тебе свои извинения, Солдат, - Баки кривится, но Брок профессионально игнорирует это, - ты говорил, что ты все понимаешь. - Я и понимаю, но только другие твои поступки. Не тот раз. - А что было в тот раз? Старк впервые видит, чтобы Стив проявлял интерес и настойчивость в «тактичных» беседах, поэтому откидывается назад и потягивает кофе. Наташа делает также: этот разговор на троих должен быть невероятно интересным. - Мне было больно, - Баки морщится, - и он знал это. И мог это остановить. - Не мог, - Брок смотрит прямо в глаза суперсолдату, но не уверен, что выиграет эти гляделки. Да тогда он думал, что не мог. До Дня Падения оставалось еще несколько дней, Стивен сбежал в очередной раз, вся ГИДРА была под угрозой краха – и в целом, Брок конечно мог спасти Зимнего Солдата. Но он не знал местоположения Арона, и он не мог выбрать не его. - Я не мог, - говорит Брок и смотрит в дальний угол квинджета. По словам Солдата, снотворного должно было хватить еще на час, а потом его мальчонка проснется – и любых вопросов уже будет не избежать. - В конце концов, ГИДРА должна была прийти к пониманию через боль и страдания, и весь мир окунулся бы в ее величии, и … - Прекрати нести эту хуйню, - Стив морщится на бранной лексике своего друга, но молчит, - Ты не веришь в нее, и не верил даже в нашу первую встречу. - Я верил и верю. - «У них появилось новое оружие, Солдат. Очень сильное оружие, со своей волей и жаждой жизни. ГИДРА пойдет ко дну – вопрос времени. Главное найти куда спрятаться… а ведь я надеялся, что безбедная старость мне уже обеспечена» - Баки явно передразнивает Брока и разводит руками – Это твои слова, не мои. Брок молчит. Он не хочет обсуждать никакие из своих слов, потому что уже видит нотку жалости в глазах Стивена мать его Роджерса. Кажется, он начинает думать, что Брок какая-то чертова девица на выданье, которую нужно защитить. Но Брок не девица, ему не восемнадцать, и он всегда знал на что он шел: каждый год, каждое свое решение, каждое свое убийство во имя ГИДРЫ. Жалеет ли он о чем-то? Да, определенно. Нуждается ли в жалости? Поменял ли бы что? Нет, никогда. Ведь иначе у него не было бы Арона. - Я уже попросил прощения, и, если ты думаешь, что я сделаю это еще раз – ты ошибаешься, Солдат. - Я никогда не ошибаюсь, а ты просто бука – Баки все же показывает язык, нестабильный психологически снайпер-убийца – Но я все понимаю. Я бы тоже выбрал не тебя. - Ооо, - Брок разводит руками и все его слова пропитаны сарказмом, - да ладно? Мое сердце невероятно разбито. Квинджет подпрыгивает на некой воздушной кочке, на секунду теряет автопилотное самоуправление, но снова выравнивается. Наташа чуть не разливает на себя кофе, Баки утыкается носом в свою же бионическую руку, Старк чертыхается и идет проверять электронику, а Арон слабо вздыхает и закутывается посильнее. Броку безумно хочется подойти поближе и провести пальцами по его волосам, обнять его, прижать к себе, вдохнуть запах его волос (Брок даже не думал, что будет так скучать по сыну (Рамлоу очень нечасто называет его сыном, чтобы не привыкать, ведь отцом ему быть недолго) – но если он так сделает, то славный Капитан всея Америки будет носиться с ним, как с кисейной барышней. Достоинство и гордость Брока этого просто не вынесут. - Я знаю предателя, - Брок и Стив цепко смотрят на Баки в четыре глаза, и от той решительности, что застыла в их глазах, Баки кажется, что у него просто двоиться, - это была Мария. - Блять! Ебаный в рот! Я так и знал, что это дранная сука предаст всех ради бабок! – материться Брок на чистом русском и подскакивает на ноги. Тони оборачивается на это проявление эмоциональности и по жесту Наташи понимает, что совершила Мария. Он тоже просмотрел все материалы команды СТРАЙКа, пока эти трое бравых агентов бегали в поисках еще одного старикашки – но он не особо удивлен такому. Он скорее больше удивлен, что Брок доверял кому-то, ведь в их профессии, особенно со стороны такой организации как ГИДРА, это вверх непрофессионализма. - Не выражайся! – шипит Стив, но эмоции понимает. Насколько он помнит Марию, то она работала с Броком уже более десяти лет. Он мог ей доверять. Действительно доверять – ведь нельзя идти в бой и дать прикрывать свою спину тому, кому не доверяешь. Жаль, что доверие так хрупко и обманчиво. - Не выражайся? – Брок приподнимает бровь и сжимает руки в кулаки, - Она предала семью, а ты предлагаешь мне не выражаться, Стиви? Брок на взводе, Брок меряет шагами квинджет, Брока трясет так, что он бы с удовольствием сейчас побил грушу, или потрахал одного суперсолдата. Брок бросает взгляд на сидящих рядом Капитана Америку и Зимнего Солдата и думает, что потрахал бы двоих… мысленно дает себе подзатыльник за свои извращенские мысли, садиться обратно и потирает виски. Сейчас бы хотя бы выпить – но он вроде заключенный, а не на курорте. - Полный отчет, Солдат. - Мы прибыли на место как положено, кое-кто весь рейс рассказывал мне истории о Капитане Америка – Баки улыбается и толкает плечом Стива – Он твой фанат, Стиви. Стив улыбается, и он не знает, от чего ему теплее: от такого непринужденного Баки или от того, что от него фанатеет один маленький ребенок. Дело в том, что Стив любит детей, а они любят его – но вот вопрос, не дело ли всё в том, что это ребенок, связанный с Рамлоу?! - Засады еще не было. Мария встречала нас, - Баки скрипит зубами, - Она была очень приветлива, мила, обходительна. Играла с ним, - Баки снова скрипит зубами, и они с Рамлоу одновременно сжимают пальцы в кулак – Мерзкая лживая девчонка! - - Сука она просто, - Брок не так осторожен в выражениях, ему сейчас не особо хочется говорить обходительно. - Я придушил её, - Баки говорит это спустя минуту, откидываясь на стену квинджета, - Её шея так легко хрустнула. Стива передергивает от этого спокойно тонна. Он против убийств даже на такой почве. Одно дело – когда ты убиваешь людей во время сражения, другое дело, когда делаешь это специально. Но никого кроме Стива не передергивает. Брок убивал. Наташа убивала. Тони понимает, что ситуация стоила убийства. - Засада была через двенадцать часов. Ночью. Я услышал шум слишком поздно – Видно, что Баки испытывает неприятное чувство вины, и пытается передать это Броку. - Кошмары? – Брок помнит, каким бывает Зимний Солдат после обнуления. Особенно, когда начинает вспоминать прошлое. Баки молча кивает и морщится, ведь усталость сказывается на нем отрицательно. Он надеется, что в том месте, куда их доставит Тони Старк обязательно окажется хорошая доза снотворного – иначе, ему просто не заснуть после такого трудного дня. - Что было дальше? - Я услышал движение, спрятал его под кровать – Баки кивает на мальчика, - и начался бойня. Они прислали три группы захвата. Против троих и одного суперсолдата с ночными кошмарами. Подумай, майор: три группы захвата. - Кто они? – Тони задает достаточно очевидный вопрос, но ему нужно быть уверенным. - - ГИДРА, - Баки разводит руками и задает чисто риторический вопрос, - Вы думаете, что День Падения уничтожит ГИДРУ полностью? Никто так не думает естественно. Наташа в целом не верила в тот исход, где хорошие парни полностью побеждают плохих. Она была русской, она была женщиной, и она была слишком давно в крови, чтобы верить, что Добро без кулаков сможет победить абсолютное Зло (ГИДРУ она считала абсолютным Злом, ведь инопланетян можно убить, здания восстановить, но победить однажды заложенную идею практически невозможно). Тони не думал, но просто не обращал на эти перипетии внимания. Он всегда был против чудесных бюрократических организаций – еще со времени работы на Правительство, и прекрасно понимал, что опасны обе: что ЩИТ, что ГИДРА. А раз после Дня Падения ЩИТ смог уцелеть, то и ГИДРА смогла. Затаилась конечно, ушла в подполье, но не исчезла окончательно. Стив был с ним полностью солидарен в этом вопросе. А Брок… Брок был единственным, кто знал действительно большинство планов ГИДРЫ, кто знал, почему за Ароном пришли три группы захвата, почему придут еще – почему не только за ним. Он понимал, что у ГИДРЫ есть козыри в рукаве – и один из них есть у Брока. Хороший такой козырь. Увесистый. Честно говоря, он надеялся, что этого разговора никогда не произойдет – в конце концов, он просчитал нужные ходы, осознал мотивы своих поступков, жестоко порвал все связи с сердцем, и честно, даже пытался пристрелить Стива (ладно… Брок понимает, что никогда бы не смог его убить… и каждый раз до последнего надеялся, что он сбежит). Честно говоря, у него был чудесный и идеальный план по спасению собственной боевой группы (части группы, тех, что не поехали на историях о величии ГИДРЫ), но, как и любой идеальный план, все пошло не так, как должно было – и закончилось здесь, когда от его группы остался только он, Джек и возможно Кевин, если его до сих пор не рассекретили: при этом он в заключении, Джек в коме, а Кевин может быть уже обычным трупом. Расклад просто… «шикарный». - Ну что же, - Брок вытягивает ноги вперед, - надеюсь здесь найдется хороший алкоголь? - Ты же не думаешь, что мы нальем тебе алкоголь? – Стив впервые обращается к нему на ты с их новой встречи, и Брок понимает, что только что они перешагнули рубеж от ненависти до понимания (но никому из них не легче). - Я думаю да, - Брок не улыбается и его не тянет шутить, - ведь я расскажу Вам об одной из самых жутких, черствых, коварных и удачных операций ГИДРЫ, которая до сих пор работает. Никто не возражает: Наташа плевала на то, кто и когда что пьет, Баки все еще надеется на снотворное, поэтому не просит себе стаканчик – а Тони просто не может отказать Стиву, когда тот с таким серьезным и сосредоточенным видом через несколько минут гляделок с Рамлоу, кивает ему и просит налить чего-нибудь. Тони все еще думает, что за последние пару дней, он увидел слишком много лишнего – но, к сожалению, воспользоваться этой информацией ему не позволит совесть. Может хоть Хэппи расскажет.

***

Брок делает глоток превосходного односолодового виски, чувствует, как тепло алкоголя согревает даже самые удаленные части его тела, и, уставившись в одну точку на потолке квинджета (он не готов смотреть никому в лицо), говорит:

Мальчика, которого мы сегодня спасли, зовут Арон. Арон Антонио Рамлоу. Ему четыре. И все свои четыре года он отдал ГИДРЕ, ее проектам и экспериментам. И все группы захвата, которые за ним присылают никак не связаны с тем, что ГИДРА хочет вернуть меня. Все дело в Ароне, в экспериментах и в том, что мой сын необычный мальчик.